***
 
Никита долго не мог уснуть. Ворочался на китайском матрасе с боку на бок. Несколько раз порывался вскочить и отправиться на подлодку. Один раз даже встал, но дальше Центральной Пещеры не ушёл. Вернулся.
Какая-то часть сознания останавливала. Сильно походило на то, что Туди врал. Что может быть опасного на субмарине почти вековой давности?! Даже если там и были какие-то защитные устройства, у них давно закончилась энергия. Но тут включалась другая часть сознания, которая утверждала, что старик говорил правду. По крайней мере, его слова напоминали правду. Логика утверждала – на подлодке уже ничего не может работать и единственное, что могло произойти с теми, кто туда пошёл – несчастный случай.
Хозяин «Схватишек» перевернулся на другой бок. Сильнее зажмурил глаза, словно это помогало уснуть. Но поток мыслей не давал погрузиться в сон.
Если надсмотрщик не соврал, то опасность могла поджидать лишь в виде какого-нибудь обвалившегося трапа, или затопленного отсека. Ведь, скорее всего, субмарина прохудилась и частично залита. Тогда становится понятно, почему несколько людей погибло. Но куда делась вся команда? Ведь Туди прав, фашисты могли истребить всех сихирти.
Никита лёг на живот и открыл глаза. Из-под занавески пробивался слабый свет факела в Тоннеле. На стене вяло плясали отблески.
Что могло быть на подлодке, из-за чего не выжила команда?
Ответа бизнесмен не знал. А выяснять на собственной шкуре не хотел.
 
***
 
Утром Никита проснулся от пинка под рёбра. Собственно пинок под рёбра и означал утро. По собственным подсчётам бизнесмен долго прожил в мире сихирти. Но так и не привык, что у каждого члена подземного племени собственное время суток. Когда надо, тогда и рабочее время. Когда надо, тогда и сон.
– Давай мы найдём другой способ моего пробуждения, – хозяин «Схватишек» открыл глаза. Как и следовало ожидать, над ним стоял Туди с факелом.
– Шершень, как скажешь! – улыбнулся надсмотрщик. – Завтра я не буду пинать тебя. Просто помочусь.
– А в твоём арсенале нет гуманных средств? – Никита поднялся, нацепил пончо. – Нельзя сказать «Просыпайся», например?
– Можно. Но такие тупицы, как ты, этого не заслуживают.
Работа предстояла в Тоннеле Невозврата. Человек с надсмотрщиком прошли по нему около пятидесяти шагов, когда Туди указал на стену:
– Всё, рисуешь здесь.
Тоннель был великолепно освещён. Намного лучше, нежели Императорский, или любой другой. Туди даже не понадобилось зажигать дополнительный факел. Он, как всегда, уселся возле противоположной стены. Бизнесмен достал краски, смешал, вынул кисточку, приготовился рисовать.
– Что изображаем? – задал стандартный вопрос.
– Оскаленную лошадь, вставшую на дыбы, – ответил надсмотрщик. – Повёрнута она должна быть туда, – указал рукой в глубь Тоннеля.
– А может ещё оскаленного воробья нарисовать? – Никита расценил слова старика, как очередную насмешку.
– Шершень, – нахмурился Туди. – Ты глухой? Или тупой? Я сказал нарисовать оскаленную лошадь? Какой ещё воробей?
Бизнесмен не ответил. Повернулся к стене и принялся за работу. Какое-то время молчали. Никита думал, что старик, как всегда, уснул. Повернувшись, обнаружил, что тот по-прежнему сидел, прислонившись к стене.
Никита набросал туловище. Передние ноги пришлось рисовать и стирать несколько раз. Почему-то не хотели получаться.
– Фигня какая-то! – бизнесмен в очередной раз стёр мокрой губкой краску со стены.
И в этот момент увидел в глубине Тоннеля движение. Словно кто-то выглядывал из-за поворота, но в момент, когда туда посмотрел Никита, спрятался.
– За нами кто-то наблюдает, – сказал хозяин «Схватишек».
Туди подобрался. Опасливо бросил взор в Тоннель. Поведение старика насторожило бизнесмена.
– Что такое? Что произошло? – Никита кожей почувствовал опасность.
– Ты знаешь, почему этот Тоннель зовётся Тоннелем Невозврата? – замогильным голосом поинтересовался надсмотрщик.
Бизнесмену хотелось съязвить и ответить что-нибудь наподобие: «Да, я всю жизнь здесь живу, как не знать?!».
– Сюда нельзя ходить в одиночку, – продолжил Туди. – Много сихирти пропало в нём. Куда делись? Не спрашивай. Этого никто не знает. Этот Тоннель исследовали сотни раз, искали дыру во Внешний Мир и ничего не нашли. Если бы здесь кто-то жил, то его бы сыскали. Но никто ничего не нашёл. Ни дыры, ни опасного жителя. До сих пор это место считается нехорошим. И в одиночку сюда ходить нельзя.
Никита почему-то сразу подумал о звере, которого встретил у чёрной реки.
– А может… – начал он.
– Не может, – оборвал надсмотрщик. – Здесь точно нет дыры во внешний мир, и никто не живёт. Куда пропадают одиночки? Не знаю. От них не остаётся ни единого следа. Если идёшь с кем-то… обычно ничего не происходило. Сюда, как видишь, часто ходят факельщики. Издревле принято, чтобы этот Тоннель был хорошо освещён.
Никита всмотрелся в глубину Тоннеля. Ему даже начало казаться, что он кого-то видит.
– Чего встал?! – одёрнул человека Туди. – Рисуй, давай, быстрее и пойдём отсюда. Ненавижу это место.
Бизнесмен принялся за работу. Но начал ловить себя на мысли, что нет-нет, а поглядывал, никто ли к ним не крадётся. Каждый раз ожидал увидеть человекоподобное волосатое существо со страшными когтями. И каждый раз видел лишь хорошо освещённый Тоннель. Ближе к концу работы по Тоннелю прошли двое сихирти. Меняли догоревшие и догорающие факелы на новые. Вдвоём ушли в глубину Тоннеля и через какое-то время преспокойно вернулись.
 
***
 
На следующий день Никита проснулся за несколько минут до прихода Туди.
Работали в Тоннеле Мудрой Лошади. Обычном жилом Тоннеле с множеством пещер и туда-сюда снующими мужчинами, женщинами и детьми. Некоторые из них заговаривали со стариком о каком-то празднике. Бизнесмен не особо слушал. Болела голова, и единственное, о чём думал – вернуться и лечь спать.
Но ближе к концу работы хозяин «Схватишек» с удивлением обнаружил, что боль прошла. От этого моментально поднялось настроение, захотелось поговорить.
– Послушай, – Никита дорисовал копыто и повернулся к надсмотрщику. – Я хочу больше узнать о сихирти.
– Да ты что?! – деланно удивился Туди. – А может тебе ещё выход показать?
– Да если бы хоть на граммульку допускал, что покажешь, то попросил бы.
– И правильно делаешь, что не просишь. Знаю я вас… людей. Завтра же всех сихирти перебьют. От вас только и можно ждать… Что тебе рассказать? – зевнул Туди. – Думаешь, я энциклопедия?! Как там… Випи… Вити… Википити…
– Википедия? – просто так сказал Никита.
– Да-да. Думаешь, я Википедия на ножках?
– А откуда ты про неё-то… – округлись глаза бизнесмена.
– От верблюда, – перебил Туди. – Так что ты хотел узнать?
– Ну-у-у-у… – протянул хозяин «Схватишек». – Всякая культура начинается с религии.
– Именно Шершень. Ты ни такой тупой, каким иногда кажешься. Какая же у тебя культура, если ты даже «Отче наш» не знаешь?! Даже я её знаю!
Никита опустил глаза и виновато смолчал. По опыту знал, что любое слово, сказанное им, будет использовано против него.
– Религия… – на несколько секунд призадумался дедок. – Я же тебе, кажется, говорил, что поклоняются они лошадям. Или ты хочешь сказать, будто сам этого ещё не понял? Чего тебе надо, Шершень?
– Подробностей надо.
– Подробностей… А чего тут может быть более подробного, Шершень?! – Туди зевнул. – Работай лучше, бездельник!
Никита хотел ответить, что будь он бездельником, то не стал бы одним из трёхсот самых богатых людей России, а как следствие не купил бы вертолёт. Из чего планомерно вытекало, что не разбился бы на этом чуде инженерной мысли и, в итоге, не оказался бы у сихирти. Но все эти мысли, думанные и передуманные миллион раз, ни на сантиметр не приближали его к поверхности. К тому же непременно увели бы разговор в другое русло.
– А когда твой народ начал верить в лошадей? По прибытию на большую землю? –  бизнесмен вернулся к работе.
Мимо пробежала стайка детворы. Последний, самый маленький, чуть не налетел на человека.
– Да. Как гласят легенды, когда сихирти приплыли, то увидели людей, а с ними и лошадей.
– И что? Просто взяли и поверили в лошадей?! – всплеснул руками хозяин «Схватишек». – Поверили в животных?!
– А что для этого много надо, Шершень?! Чем меньше образование, тем больше вера. Вот ты тупой? Тупой. Веришь в деньги? Веришь. Чем не религия?
Никита глубоко вздохнул. Неудачники, которые превозносят отсутствие денег, как своё наивысшее достижение, всегда казались ему смешными и противными. Это равносильно тому, что человек будет сидеть в луже с фекалиями и поучать прохожих как им следует жить.
– Слушай, – повернулся к надсмотрщику бизнесмен. – Тебе не надоело самоутверждаться за мой счёт? Или это единственное, чему ты научился за два века жизни?
Мимо прошли две женщины с тазиками. Одна из них, с клочковатой причёской, косо посмотрела на человека.
– Что, Шершень, зубки прорезались? – Туди пригладил бороду. – Надоело, что тупицей называю?
– Представь себе! – Никите хотелось запустить кисточкой в ухмыляющуюся физиономию старика. Сдерживался с огромным трудом.
– Может люди и считают тебя умным, потому что сами дураки.
– Эти дураки без особенных проблем могут уничтожить всех сихирти за сутки, – Никита вернулся к рисованию, иначе чувствовал, что не выдержит и швырнет кисточкой в старую бородатую морду. А то и похуже.
– Я знаю, – непринуждённо пожал плечами надсмотрщик. – Убивать – единственное, что умеет человечество. Вы убиваете из-за Христа, из-за Мухаммеда, из-за денег, из-за зависти, из-за просто так! Пытаясь сохранить жизни, вы тоже убиваете! Вы даже убиваете из-за любви! Понимаешь, Шершень?
– К чему всё это? – тяжело вздохнул хозяин «Схватишек». – Ведь я просто попросил тебя рассказать о вашей религии. Разве это так трудно сделать?
– Я это и сделал, Шершень, – тихо ответил Туди. – Я сравнил то, во что верят сихирти с тем, во что верят люди. А вообще вся вера сплошная человеческая тупость. Боги приходят вместе с народами и вместе с ними умирают.
– Человеческая тупость… – передразнил Никита. – Однако твои гномы верят вообще в лошадей, которых поедают.
– Их религия намного проще ваших, наземных. Они верят в то, что приносит пользу. Лошадь даёт молоко, мясо, шкуру. Почему бы в неё не верить?
– Да что ты?! – Никита закончил рисовать и, не дожидаясь приказа, начал складывать краски. – А я, например, верю в деньги. Меня ты назвал тупым. Хотя за деньги можно купить сколько угодно лошадей! Так кто из нас тупой? Остановившиеся в развитии подземные гоблины или люди, которые могут летать в космос?
– Конечно люди! – Туди поднялся. Поздоровался с проходившим мимо старцем. – Чего вылупился, Шершень? Посмотри вокруг! Сихирти не убивают друг друга, не воруют, не насилуют! Чего стоят все ваши достижения, если вы из-за них друг друга уничтожаете? Чего стоит человечество, если оно всё меряет по тому, сколько оно стоит?
– Тебе пророком надо стать. Новую религию сделать. Твои последователи будут нищеброды, восхваляющие нищебродство, – Никита почувствовал искавшую выхода злость. Закинул сумку с красками на плечо и зашагал в сторону Центральной Пещеры.
– Твоих потомков не будет вообще, – донеслось вслед человеку. – Ты сдохнешь в этих подземельях, потому что всю жизнь думал не о том.
– Я найду выход! – бизнесмен повернулся, руки тряслись, как перед дракой. – И когда я выберусь из этих катакомб, то потрачу все деньги, чтобы истребить весь ваш поганый конгломерат!
– Об этом я и говорю, – спокойно согласился Туди. – Единственное, что умеют люди – убивать. Именно поэтому ты никогда отсюда не выберешься.
 
***
 
Вернувшись в свою пещеру, Никита бросился на матрас. Через минуту вскочил и вытряхнул из сумки все краски. Сходить в Тоннель Звонких Шагов, на склад, за факелами много времени не заняло. Стражи возле Тоннеля Выхода снова не воспрепятствовали человеку. Бизнесмена это почему-то рассердило. Они так уверены, что он не сможет найти выход?
– А я всё равно найду! – пробормотал хозяин «Схватишек», поджигая факел от стационарного.
В этот раз он также отправился в левый ход. В следующей пещере заглянул в нишу. Что-то в ней казалось странным. Хотя бы то, что она такая одна. Ничего не обнаружив, направился в правый Тоннель. Решил всё время поворачивать вправо. Идти далеко не пришлось. Вскоре бизнесмен упёрся в тупик. Так показалось вначале. Затем расслышал странный гул. И чем больше вслушивался, тем тот становился громче. Словно то, что издавало звук, приближалось. Никита обернулся. Гладкие и ровные стены, уходящий вдаль Тоннель.
И тут он понял, что слышит. От этого сердце забилось быстрее, а из глаз, за малым, не брызнули слёзы радости.
Без сомнения он слышал стук колёс по рельсам. А значит где-то рядом метро.
Состав прогрохотал совсем близко. Бизнесмен опустил взгляд и чуть не подпрыгнул от нахлынувшего восторга. Тупик-то совсем и не тупик! Просто он не обратил внимания на дыру возле пола. Никита с резвостью солдата по команде «Вспышка с тыла» плюхнулся на живот. В дыру увидел рельс. Рюкзак с факелами так и остался в Тоннеле, бизнесмен о нём забыл. Работая локтями, протиснулся сквозь узкий проход. Оцарапал колени. Выбираясь, оказался на рельсах. И если бы в этот момент проехал поезд – разрубил бы хозяина сети супермаркетов надвое. Никита встал в полный рост и поднял факел.
Радость как рукой сняло. Он попал куда угодно – но не в метро. Те же гладкие стены, словно из обожжённой под большим давлением земли. Потолок намного выше, да и сам по себе Тоннель шире. Никаких проводов, контактного рельса. Да что там… Никита даже шпал не увидел. Пути находились прямо на полу и никак к нему не крепились. Бросилась в глаза ширина между ними. Бизнесмен ничего не знал о поездах. А в метро последний раз был вечность назад. Но всё равно понимал, что расстояние между рельсами, превышающее его рост – перебор.
Хозяин «Схватишек» посмотрел вправо, влево. Темнота и тишина. А затем он вновь услышал стук колёс по стыкам рельс. Звук с каждой секундой нарастал, превратился в грохот. Первое желание – вновь пробраться в дыру, но любопытство победило. Никита прижался спиной к холодной стене и принялся ждать.
А ждать пришлось недолго. Звук приближался. Огней бизнесмен не видел, сколько ни всматривался. Словно состав двигался в кромешной тьме. И тут Никита понял, что, вероятнее всего, это просто игра звука в подземелье. И на самом деле поезд далеко.
Справа из тьмы вынырнуло что-то огромное. Пронеслось мимо с ужасающей скоростью. Бизнесмен даже не до конца понял, что именно видел. Перед ним уже была противоположная стена Тоннеля, а грохот колёс по шпалам удалялся и постепенно стихал. Но Никита не мог пошевелиться. Перед глазами застыла миллисекунда, когда он, в свете факела, видел платформу, гружённую тушами. То ли коров, то ли другого крупного рогатого скота. Хотя могли быть и расчленённые люди.
Запоздало до человека дошёл факт, что поезд, пронёсшийся на такой скорости, должен создать мощный вихревой поток. И если человека этот поток не затронул, то пламя-то должно хоть колыхнуться?!
Факел горел ровно.
Больше ни о чём не думая, Никита полез обратно в дыру. Наткнулся рукой на женскую сумку-рюкзак и машинально подхватил. Быстрее ветра понёсся обратно к сихирти. Воины у Тоннеля Выхода встретили копьями наизготовку. Один из них пробурчал какие-то ругательства в адрес шатавшегося без дела человека.
 
***
 
Всю ночь снилась бессмыслица. То Никита от кого-то убегал, то догонял. Проснулся, как всегда, от пинка под рёбра.
– Поднимайся, Шершень, – в этот день Туди был особенно любвеобилен и пнул человека ещё раз. – Работать пора.
Пока бизнесмен просыпался и приходил в себя, надсмотрщик осмотрел валявшиеся на полу банки и тюбики с красками. Заглянул и в сумку, где нашёл факелы.
– Опять вчера сбежать пытался?
Хозяин «Схватишек» надел пончо. Как ни в чём не бывало, вытащил факелы и начал складывать в сумку краски, кисточки, баночки и прочие предметы рабочего процесса.
– Потом соберёшься, пойдём, искупаемся вначале, – сказал Туди. И, не дожидаясь человека, направился к озеру. Никита безмолвно пошёл следом.
Купание взбодрило бизнесмена. Он вволю поплавал. Даже немного порезвился с детворой, которая поначалу недобро косилась на человека, а после визжала от восторга, когда Никита бросал их с плеч. Из воды хозяин «Схватишек» вышел немного уставшим, но таким довольным, будто удвоил прибыль собственного бизнеса. Завалившись на берегу возле стационарного факела, прикрыл причинное место пончо и зажмурил глаза. Вскоре рядом прилёг Туди.
– Заканчивал бы ты свои попытки, – миролюбиво сказал старик. – Ни к чему хорошему они не приведут.
– А тебе-то что? – буркнул Никита. – Неужели волнуешься? А, может быть, переживаешь? Спать не можешь?
– Дурак ты, Шершень, – вздохнул дедок. – Естественно я переживаю. За себя. Поначалу мне не нравилось таскаться за тобой. Но сейчас втянулся. И возвращаться обратно в Тоннель Шершня… Не хочу. Там сейчас всем заправляет императорский племянничек. Сиси его зовут. Личность премерзкая. И эта работёнка как раз для него.
Бизнесмен промолчал. Лежал с закрытыми глазами и ждал, когда старик прикажет подниматься и идти работать.
– Так вот, – немного замялся Туди. – Когда-нибудь ты не вернёшься из Внешнего Мира. Это я тебе гарантирую. Не ты первый и не ты последний. Ведь сихирти не просто так ставят охрану, как думаешь?
– Я вчера на метро наткнулся, – решил поделиться хозяин «Схватишек». – Здесь, кстати, неподалёку. Точнее я так вначале подумал. Там рельсы прямо на земле. Были мысли, что это метро-2, но… – замялся человек, не зная, стоит ли делиться увиденным.
– Метро-2 заброшено и не используется, – сказал надсмотрщик. – Я там был. Ничего интересного и на поверхность оттуда лучше не выбираться. Тебя всё равно пристрелят без суда и следствия. Объект режимный. Государственной важности… Там не будут смотреть кто ты. К тому же там не рельсы, а бетонная колея. Она надёжнее. А ты видел… – старик замолчал. Никита весь превратился в слух. – Я думаю, что это создатели этих подземелий. Но точно не знаю. И тебе узнавать не советую. Меньше всего можешь рассчитывать на то, что они выведут на поверхность.
– Но и сдаваться я не собираюсь. Не моя черта характера. Понятно? – Никита удивился собственному стальному тону. – Я лучше погибну в поисках выхода, чем буду заживо здесь гнить.
– Не волнуйся, – ответил Туди. – Будешь искать выход – обязательно погибнешь.
 
***
 
– Слушай, а вас много? – шёпотом поинтересовался Никита во время завтрака.
Старик поперхнулся. Человеку пришлось подскочить и постучать ему по спине.
– Шершень, ты белены объелся?! – Туди сделал большой глоток воды. – У тебя видимо с головой тю-тю. Я один. Остальные галлюцинация! – Немного пожевал и добавил. – И чему вас в школе учат?!
– Точно не тому, что в толще земли живёт маленький народ с серой кожей, поклоняющийся лошадям! А сколько всего таких племён и на какой территории они живут?
– Шершень, я тебя не узнаю, – вгляделся в подопечного надсмотрщик.
– Если мне здесь жить до конца жизни, то надо знать всё о том месте, где мне предстоит жить? Как думаешь? – Никита откусил конины и принялся задумчиво пережёвывать.
– Надо, – согласился Туди. Он хоть и чувствовал фальшь в словах человека, не мог отказать ему в логике. – Но точное количество племен я тебе даже не скажу. А живут на территории… Шершень, я тебе уже кажется говорил, что эта подземная сеть есть везде. И сихирти живут тоже везде. Насколько я знаю. В Европе правда меньше. Там их в Средние века истребляли нещадно. Про Америки ничего не знаю. Там в изоляции они могли вообще одичать. В Африке? Вроде живут. Австралия? По-моему я что-то слышал. В общем, если у народов, населяющих территорию, есть легенды о маленьких человечках, значит сихирти там есть.
– А чем они живут?
– Чем живут… – Туди вытащил застрявший в бороде кусок пищи. – А чем это племя живёт?
– Ну… – призадумался Никита. – Лошадями наверно. Детей ещё человеческих куда-то продаёт. Нет. Даже не продаёт. Меняет на факелы и овёс.
– Так же и все, – с готовностью добавил Туди. – Лошадям поклоняются и занимаются с соседями натуральным обменом. А что ещё тут делать?
– Да… невеселая житуха, – грустно усмехнулся бизнесмен. – Лошадям поклоняются, а после съедают.
За соседним столом кто-то громко рыгнул. Никита со стариком синхронно посмотрели на довольного своим поступком воина.
– Так вот, – буркнул дедок. – Все сихирти между собой общаются. Плавают друг к другу по подземным рекам. Ну… – замялся он. – Почти все общаются. Большинство развито на том же уровне, что и это племя. Но попадаются и более развитые, которые даже с людьми торговлю ведут!
У бизнесмена брови поползли вверх.
– Да, да! – заметил его реакцию Туди. – И не удивляйся, что не знаешь об этом. Ничего удивительного. Там все покрыто такой тайной, что если всего несколько человек об этом знает – то хорошо. Кстати, думаешь, откуда у нас различные предметы из твоего мира?
Никита пожал плечами. Закинул в рот кусок мяса.
– Частично забрали у пленников, но есть и полученные по обмену. Чан в кумысной, например, изготавливали специально. Есть племена, которые, наоборот, от животных мало отличаются. Я даже фильм один смотрел, и его режиссер явно встретился с таким племенем. «Спуск» назывался. Но это всё, естественно, перегибы. И торговля с людьми, и деградация. С такими племенами либо общаются по необходимости, либо не общаются вовсе. Большинство сихирти нормальные. Как это племя.
– Да. Нормальные, – буркнул, точь-в-точь как дедок, Никита. – Отлавливают женщин, заставляют их рожать, а детей продают! Абсолютно нормальное поведение!
– Между прочим, сихирти собственных детей ценят превыше всего, а вы со своими чего только не делаете. Так что… – развел руками Туди. – Сами виноваты.
– Понятно-понятно, – встал бизнесмен. – Во всем виноваты люди! И в первую очередь в том, что из их детей какой-то полудикий подземный народ делает рабов! Даже, кстати, непонятно в каких целях.
– А что ты хотел?! – хмыкнул Туди. – Когда сами научитесь себя уважать и ценить, тогда и другие будут.
До конца завтрака они больше не обменялись ни единым словом.
 
***
 
Следующие несколько дней предстояло работать в Тоннеле Далёкой Звезды. Освещён тот был достаточно хорошо, но подсветка для рисования всё равно требовалась. Пока шли до места работы, не встретили и не услышали никого из подземного народа. Старик, как всегда, уселся с факелом у стены. Бизнесмен начал разводить краску.
– А почему это место так называется? – прервал затянувшееся молчание хозяин сети супермаркетов.
– Понятия не имею, зачем они его так назвали, – буркнул Туди, даже не взглянув на подчинённого.
– А почему ты всегда говоришь о сихирти «они», когда сам – часть этого народа? – Никита отошёл от стены на несколько шагов, попытался создать в воображении лошадь, которую предстояло написать.
– Я не хочу иметь ничего общего с полудиким племенем, – сказал Туди, будто выплюнул.
– Но ты и не человек.
– А этого я хочу ещё меньше, – скривился дедок. – Меня просто разорвёт от лицемерия, злости и тупости, которых у каждого человека выше крыши!
– В тебе человеческого больше, чем от этого подземного народа. Что ж ты не слишком высокого мнения о людях?
Бизнесмен сделал несколько штрихов. Краска потекла – слишком сильно разбавил. Вытер губкой. Принялся заново разводить.
– С кем поведёшься, от того и наберёшься, – буркнул Туди. – Слишком долго я прожил среди людей. Слишком. А здесь…
– Что? – прервал молчание Никита.
– В том-то и дело, что ничего. Хочу уйти. Невыносимо жить среди вас. Но и здесь тяжело.
– Возьми меня с собой, – шёпотом попросил бизнесмен, будто их мог кто-то подслушать.
– Нет, – покачал головой Туди. – Не возьму.
– Почему? Ведь я могу быть благодарным! Я могу…
– Можешь, – пристально взглянул на него дедок. – Но не будешь. У вас даже поговорки есть. Первая – не делай добра, чтоб не получить зла. Вторая – не бывает худа без добра. Прости, но я слишком хорошо знаю людей, чтоб им верить.
– Ты равняешь всех под одну гребёнку…
– Да потому что вы равняетесь под одну гребенку! – неожиданно воскликнул Туди так, что Никита вздрогнул. – Ты меряешь всё деньгами! Говоришь отплачу… Плати! Сейчас плати! Не можешь? И чего тогда стоят твои деньги? Пустой звук. И после этого ты заявляешь мне, что я равняю всех под одну гребёнку! А как вас не равнять, если вы друг от друга не отличаетесь?!
Он недолго помолчал, после тихо добавил:
– Рисуй давай, а не болтай. Идиот безмозглый!
Никита почувствовал лёгкую досаду за оскорбление. Но в последнее время он к ним привык.
 
***
 
На следующий день, после работы, Никита не пошёл к себе в пещеру. Во-первых, не устал, а во-вторых, не давало покоя название Тоннеля. Почему Далёкой Звезды?
На первый взгляд всё смотрелось обычно – земляные стены, будто обработанные огромной температурой под давлением. Вскоре бизнесмен увидел отличия. Не было пещер. Ни одной. Никита сделал шагов четыреста, а может и все пятьсот. Несколько раз Тоннель поворачивал, а пещер по-прежнему не было. Ещё шагов через пятьдесят он наткнулся на странность, виденную лишь во Внешнем Мире. Тоннель разветвлялся. Никита пошёл влево. Затем, не изменяя правилу, ещё раз повернул влево. И через двадцать шагов упёрся в тупик. Возвращаясь, обратил внимание, что все повороты сделаны под прямым углом. От первоначальной развилки направился вправо. И Тоннели повторили манёвр в зеркальном отражении. И нигде ни одной пещеры. Лишь факелы непонятно для чего горевшие. За время хождения бизнесмен не увидел и не услышал ни одного сихирти. Что само по себе странно. Если в Тоннеле Далёкой Звезды нет пещер, то подземный народ здесь не живёт. Зачем тогда освещать этот Тоннель? Зачем тратить факелы?
Никита вновь упёрся в тупик и направился обратно. Вернувшись, пустился следующей развилкой. Глупое брожение начало надоедать.
И в тот момент, когда бизнесмен собрался возвращаться к себе в пещеру, он увидел. Поначалу хозяин «Схватишек» даже не понял, что перед ним. Возле пола, частью стены являлась металлическая пластина. По крайней мере, так ему показалось. Присев на корточки Никита поднёс факел ближе к стене.
Брови поднялись, рот раскрылся. Несколько минут сидел и глупо смотрел на стену. Затем осторожно притронулся подушечками пальцев левой руки. То, что поначалу показалось ему стеной обыкновенного Тоннеля, являлось коридором из материала, напоминающего металл. Но тёплого и немного податливого. В некоторых местах этот материал находился под тонким слоем земли, обработанной огромной температурой под большим давлением. И если поднести факел близко, она просвечивала. У Никиты сложилось такое чувство, что Тоннель Далёкой Звезды делали таджики. Он сам когда-то имел несчастье связаться с самыми недобросовестными из них. Когда пришёл принимать работу и увидел комнату ещё более убогую чем раньше, то реально услышал: «Насяльника, чего злишься? И так сойдёт!». Почему этот Тоннель был сделан настолько некачественно, осталось ещё одной загадкой подземного мира.
Увиденное Никитой, не принадлежало миру сихирти. Оно даже не относилось к миру людей. И, скорее всего, упало на Землю в те далёкие времена, когда у человечества не было письменности. Никита пошёл дальше по Тоннелю. Но теперь он почти шкрябал носом по стене. Сквозь полупрозрачную толщу оплавленной земли проступали металлические листы, на которых попадались провода, блоки управления, двери. Бизнесмен шёл попросту по одному из коридоров чего-то неземного. А если судить по названию, то первые сихирти знали, что именно это за место.
Хозяин «Схватишек» много времени провёл, исследуя бывшие коридоры, а ныне Тоннель Далёкой Звезды. Дважды мимо него проходили сихирти, менявшие догоравшие и потухшие факелы на новые. Ничего интересного у него найти не получилось. Сказать точнее – вся находка интересная, но к ней не добраться. Если Никита хоть что-то понимал в этой жизни – то он видел космический корабль, свалившийся в этой местности. И успевший врасти в землю. А потом неизвестные строители подземной жизни…
Бизнесмен остановился как громом поражённый. Перед глазами вновь пронёсся поезд, с тушами то ли животных, то ли людей.
В тот вечер Никита долго не мог уснуть. А ночью ему снилось, что он шёл через льды с какой-то девушкой. По пятам гнались звери, среди которых был один особенно крупный, с серебристой шкурой.
 
***
 
Наступило одно из величайших торжеств сихирти – Пипюити – великий праздник, символизирующий отплытие с островов.
И, естественно, для Никиты он наступил совершенно неожиданно. Как выяснилось позже, сихирти, в предзнаменовании праздника, стараются подстроить свой суточный цикл под императорский. Естественно, что Туди об этом ничего не сказал. После обыкновенного рабочего дня бизнесмен отправился спать, а через час-другой надсмотрщик его разбудил.
– Ты чего валяешься?! – пнул он человека ногой в грудь. – Если не появишься на празднике, тебя «отпустят» как пить дать.
– Какой праздник?! – хозяин «Схватишек» с трудом разлепил глаза. – Ты чего старый?! Дай поспать!
Хотел перевернуться на другой бок, но получил удар ногой по рёбрам, сон как рукой сняло. Мгновенно человек оказался на ногах и навис над обидчиком. Душа требовала отмщения. Ноздри раздувались под мощными напорами воздуха. Кулаки чесались от желания ими воспользоваться.
А Туди смотрел на человека белёсыми глазами и ухмылялся.
– Давай, Шершень, – сказал он. – Действуй, если жить надоело. Помнишь, я тебе говорил, что людей, покусившихся на жизнь и здоровье сихирти, до смерти забивают плетьми?
Жить бизнесмену не надоело. К тому же он ещё не нашёл выход из этих подземелий. Никита молча нацепил пончо, после чего рыкнул:
– Пошли.
По дороге в Центральную Пещеру, где должно начаться празднество, старик разъяснил, что Пипюити – справляется два раза в Копыто. Следующие великие торжества подземного народа – Титюити и Сисюити. Первый – означает прибытие на большую землю и отмечается три раза в Копыто. Второй – праздник спуска под землю, отмечается четыре раза в Копыто.
– А что такое «Копыто»? – поинтересовался Никита, когда вышел с надсмотрщиком из Тоннеля Выхода в Центральную Пещеру. Народа в ней… Бизнесмен даже не представлял, что сихирти на самом деле так много. Столов заметно прибавилось. Дети носились между взрослыми. А те, в свою очередь, суетились, готовились к торжеству. И чем-то эта предпраздничная суета задела душу человека. Может своей человечностью? А может и тем, что на короткий миг почудилось, будто он в своём мире.
– Копыто – это местный календарь, – сказал Туди. – Даже не пытайся понять, что это такое и как измеряется. Я сам долго в нём разбирался, но так и не сориентировался. Из всей этой ерунды я понял лишь то, что надо ждать, когда копыто какой-то определенной лошади треснет в каком-то определённом месте. Тогда сменится восьмая часть Копыта. Когда в другом месте треснет копыто какой-то другой определённой лошади, то пройдёт седьмая часть Копыта. И так далее. Но просто так у лошадей копыта не трескаются. Это сопровождается какими-то нарочными действиями. А вот там наступает какая-то сплошная чушь… – красноречиво умолк Туди.
Они подошли к крайнему из столов. Везде стояли пол-литровые кружки искусной выделки. И было их столько, что каждому из подземных жителей, включая грудничков, хватало по две, а то и три. Четыре стационарных факела пылали так сильно, что в огромной пещере не осталось для мрака ни единого уголочка. Создавалось впечатление, что в подземное царство заглянуло солнце.
Предпраздничная суета продолжалась долго. В какой-то момент все резко затихли. И эта тишина ударила по ушам, как гонг. Бизнесмен повертел головой. Присутствовали все: мужчины, женщины, дети, больные, калеки, император на небольшом переносном троне, со всей дружиной, древние старики и немощные старухи.
И каждый из них смотрел в центр пещеры, где остался пятачок свободного пространства.
Вскоре отдельным сихирти надоело ждать. Кое-кто тихо-тихо начал перешёптываться, другие принялись играть в местную игру, аналог «крестиков-ноликов», но большинство продолжали сидеть молча.
Никита заскучал. Он успел покрутить перед глазами все близко стоявшие кружки. Подумал, что современное общество прекратило обращать внимание на изумительные поделки ручной работы – настолько привыкло к разнообразию штампованной продукции из Китая. Хотел расспросить Туди о Тоннеле Далёкой Звезды, но в пещере началась странная суета, словно у каждого из сихирти под пятой точкой разгорелось пламя. Вскоре выяснилась и причина. Из Тоннеля Лошади четыре крепких воина прикатили огромный чан с кумысом, который как раз и поставили на свободный пятачок в центре пещеры.
Затем Гоги долго говорил. Отдельные слова бизнесмен разбирал, но в целом ничего не понял. А после его речи сихирти, организованно и не толпясь, стали подходить и зачёрпывать напиток из чана.
– Пошли, – ткнул человека локтём в бок Туди.
Никита взял ближайшую кружку и следом за дедком направился к чану. Кисломолочный запах чувствовался всё сильнее и сильнее. Зачерпнув полную тару, вслед за стариком, вернулся к своему месту.
– Не вздумай пить, – бросил через плечо надсмотрщик.
Когда каждый из подземного народа набрал себе кумыс из чана (а кто не мог физически набрать, тому набрали) – Гоги снова сказал речь. И снова бизнесмен понял лишь отдельные слова. Да один раз мелькнуло обычное русское «Шершень».
Все начали пить.
– Обязательно до дна, – сказал Туди и сам приложился к кружке.
За время, проведённое «в гостях» у подземного народа Никита не единожды пил кумыс. К терпкому и слегка вонючему вкусу привык. А от послевкусия каждый раз испытывал детский восторг. Разница в том, что во время еды, если кумыс и наливали, то чуть-чуть и не такой крепкий. На праздник же прикатили целый чан, литров четыреста. Причём градусов в нём было не меньше двадцати. Выпить целую кружку залпом оказалось не так-то и легко, но хозяин сети супермаркетов осилил.
– Сейчас всё повторится, – грохнул кружкой о стол Туди.
И действительно – всё повторилось.
А потом ещё раз.
А после ещё раз.
И ещё.
Выслушивая очередную речь императора Никита с удивлением обнаружил, что тот пьян. Ещё не сильно, но язык уже заплетался. Большим удивлением стало то, что ведь сам тоже не трезв! Впервые в жизни не заметил, как опьянел, настолько действие кумыса оказалось мягким.
– Что, Шершень, налакался? – посмотрел на него Туди. – Вижу, сидишь с тупыми глазами.
Никиту так и разбирало сказать что-нибудь наподобие: «ты на свою глупую морду хоть раз в зеркало смотрел?». Но тут пришла их очередь идти, наполнять кружки. Мир перед глазами слегка покачивался. В ногах поселилась лёгкость. А в чане оставалось ещё две трети.
– Вот это вы и… алкаши! – прошептал Никита на ухо старику, когда они вернулись на свои места.
– На себя посмотри, – буркнул Туди.
И вновь Гоги произнёс речь. И вновь все выпили. И снова организованно наполнили кружки. Послушали речь императора и выпили.
А Никита с каждой минутой всё острее понимал: надо менять эту глупую традицию. Ну кто так пьёт?! Что за тупое нажиралово?! Где веселье? Где танцы? Где музыка? Где драка, в конце концов? Конечно, сихирти разговаривали, некоторые даже о чём-то спорили, но всё выглядело так уныло и скучно, что слёзы на глаза наворачивались.
После того, как все очередной раз осушили кружки, и по пещере разнесся дружный перестук доньям о столешницы, Никита решился. Вместе с Туди сходил, набрал кумыса из чана. И в тот момент, когда император начал говорить очередную, непонятную для человека речь, бизнесмен поднялся и во всю глотку произнёс:
– Давайте сделаем этот праздник настоящим праздником! – решительно заявил он на русском языке. – Что за унылое надиралово? В этом мире явно не хватает культуры пития! Но вам повезло! Здесь есть я!
– Быстро сядь, – потянул за руку Туди. – С ума сошёл что ли?!
– Слышь, – посмотрел на старика захмелевшим взглядом бизнесмен. – Ну ты же знаешь, как там, – ткнул пальцем в потолок. – Умеют веселиться. И не говори, что тебе не нравится. Давай, помоги мне всё организовать, и мы превратим эту пьянку в настоящее веселье, о котором будут помнить ещё многие и многие поколения этих белоглазых уродов!
Сихирти молча слушали человека. Словно понимали.
– Ну всё, – оглянулся за спину дедок. – Договорился…
Посмотрел в ту сторону и Никита. К ним, через ряды столов, шли четверо дюжих воинов. Их перекошенные от ненависти лица не вызвали в пьяном мозгу бизнесмена сомнений в том, какова их цель. Хозяин «Схватишек» попытался выскочить из-за стола, но споткнулся о лавку и больно приложился плечом о пол. Послышался топот, перед лицом замелькали мокасины. И вдруг бизнесмен оказался на ногах. Его подняли настолько резко, что в глазах потемнело. Почувствовал – куда-то тащат. После зрение вернулось, и он увидел сихирти, по-прежнему сидевших за столами. Их белёсые глаза уставились на человека с такой ненавистью, будто он закидал какашками божество. До Никиты дошло, что дело может и в действительности обстоять таким образом.
Воины притащили его к трону Гоги и насильно поставили на колени. Вскоре подошёл и Туди. Старик неуверенно держался на ногах. Доза кумыса явно брала своё. Гоги величественно махнул рукой. В следующую секунду древко копья ощутимо опустилось на плечо хозяину «Схватишек». Следом второе стукнуло по голове. А после удары посыпались один за другим. Рядом кто-то завизжал, послышались раздражённые голоса. Никите даже показалось, что он сознание потерял. Когда открыл глаза, увидел, что лежит у ног императора.
– Как ты посмел? – пренебрежительно бросил Гоги. – Тебе была оказана величайшая милость. И так, значит, ты ей воспользовался.
Когда Туди перевёл сказанное императором, у Никиты округлились глаза.
– Что я сделал? – он попытался приподняться, но в щеку упёрлось остриё копья.
И Туди перевёл императору наивный вопрос человека. Серая кожа Гоги стала чёрной от прихлынувшей к лицу крови. Он подал знак рукой и на художника вновь посыпались удары. На этот раз они длились недолго.
– За неуважение ценностей народа сихирти, – старик перевёл пояснение Гоги. – Он приказывает тебе убраться в свою пещеру. И я настоятельно рекомендую выполнить приказ.
Никита, чувствуя себя забитой шавкой, поплёлся в Тоннель Выхода. Добравшись к своей пещере, упал лицом в матрас и заплакал. То ли из-за того, что хотел как лучше, то ли из-за того, что пьян.
 
***
 
Утром Никита проснулся от пинка под рёбра.
– Вставай, чего разлёгся? Пляж что ли тебе здесь?
Бизнесмену как раз снилось, что он сидел с Ларисой в ресторане, где на стенах висели огромные макеты парусников. Официантов одели как матросов, а блюда подавались преимущественно морские. Помощница пришла в тёмно-красном облегающем платье с глубоким декольте, волосы распустила и те красивыми волнами спадали на плечи.
– Ты оглох за ночь?! – ещё раз несильно пнул под рёбра Туди. – Вставай, тебе говорят!
Никита поднялся, хмуро глянул сверху вниз на старика. Появилось желание ударить его в лоб, чтоб знал, как с людьми общаться. Тело слегка болело. Учитывая, как накануне били, даже удивительно, что слегка.
– Чего вылупился? – глянул на него снизу вверх дедок. – Не всякие глаза видят врага.
– Ты о чём? – процедил сквозь зубы хозяин «Схватишек».
– О том, что не я твой враг.
– А кто? Я, что ли?!
– Да. Ты, – невозмутимо ответил Туди. – Пошли.
– Одеться можно? – с ехидцей поинтересовался Никита.
– Можешь и одеться, – пожал плечами дедок. – Мне какая разница.
Бизнесмен натянул пончо и вышел вслед за стариком. После всеобщего купания и завтрака, где допивали остатки кумыса, сихирти разбрелись кто куда. Каждый под предлогом, что работать. Никита тоже хотел отвертеться, но получил от старика кулаком под рёбра.
– Халявить вздумал? – буркнул Туди. – Собирай свои краски, кисточки и пошли. У нас работа стоит.
 
***
 
Снилось, что он сидел в плетёном кресле на веранде дома. Перед ним, в волнах океана, плескались дети. Мальчик и девочка. И Никита был счастлив, наблюдая за ними. В соседнем кресле, с бокалом свежевыжатого апельсинового сока, сидела самая красивая из женщин – его жена, Лариса. И бизнесмен знал, что она пойдёт с ним в огонь и в воду.
Открыл глаза. Опьянённый счастьем мозг не сразу понял, что вокруг подземелья сихирти. А когда понял, настроение мгновенно испортилось. Перед глазами ещё стояла картинка, где он был отцом и мужем. Призадумался, а осуществимо ли виденное? Мог ли это быть пророческий сон? Если предложит Ларисе руку и сердце, то выйдет ли она за него? Что он вообще знал об этой женщине?
Никита задумчиво поджал губу. Одновременно он знал о ней всё и не знал ничего. Родилась Игнатова Лариса Анатольевна в Ростове-на-Дону на несколько лет позже, чем Никита. Училась там в каком-то экономическом институте. На последнем курсе, её родители развелись, и папа сразу ушёл в другую семью. Мачеха быстро отгородила девочку от родного отца. А мама через шесть месяцев умерла от рака матки. И больше в этой жизни у Ларисы никого не осталось. Получив диплом, она продала однокомнатную квартиру, отошедшую маме после раздела имущества и уехала в Москву. Подруги отговаривали, но Лариса была непреклонна. Решила раз и навсегда всё изменить. В столице положила деньги в банк, и первый год мыкалась по работам и общежитиям. Затем устроилась в офис продаж крупного сотового оператора. Там быстро пошла вверх благодаря уму, напору, красоте, работоспособности и целеустремлённости. Там впервые услышала за спиной «Сука». Там ей предложили кровать в обмен на повышение. Лариса отказалась и была уволена. Неизвестно, кому бы она сейчас приносила немалые доходы, если бы знакомый не порекомендовал её Никите. Лариса сразу, ещё на собеседовании, обозначила рамки допустимого поведения. Хозяин «Схватишек» под её напором согласился. И не пожалел. Такого сотрудника у него не было и вряд ли будет. Очень быстро она превратилась из обычной секретарши, в правую руку, доверенное лицо. Никита на неё всегда засматривался. И жена это видела, не раз устраивала скандалы. Требовала уволить женщину, с которой муж проводил в сутках больше времени, чем с ней. И сильно бесилась, когда Никита отказывался. Ведь её женскому разуму было понятно, чем они там занимаются, и что эта платиновая сука прицепилась к мужу как клещ. В итоге жена ушла к известному в Москве адвокату. А Лариса напряжённо работала по семнадцать-восемнадцать часов в сутки и без выходных – столько же, сколько и хозяин сети супермаркетов. После ухода жены их отношения начали меняться. Помощница стала по-другому смотреть, говорить. Никита чувствовал эти изменения. И боялся их. Ожог от первого брака сильно болел. Лариса, со свойственной женщинам интуицией, это чувствовала. Выжидала. Однажды при беседе обмолвилась, что много лет замужем за работой. В основном люди говорят эти слова в надежде на жалость. Помощница произнесла их с недвусмысленным намёком, и даже немного гордо. Надо признать, Москву она покорила. Ей на зарплату бизнесмен не скупился. Ездила Лариса на очень дорогой машине, жила в «Алых парусах» и по всем меркам оседлала столицу за неполные десять лет. Теперь Никита начал понимать, что и он иногда старался подольше поработать, чтобы побыть с ней.
– Вставай, чума, – отодвинул входную занавеску Туди. – Чего разлёгся? Думаешь, в санатории?
– На Кипре, – буркнул бизнесмен. – А что?
– Да ничего! Вставай, говорю!
– Да мало ли, что ты говоришь, – хозяин «Схватишек» даже не повернулся к старику. – Ты вечно что-нибудь нудишь.
– С тобой всё в порядке? – заподозрил неладное Туди. Он вошёл в пещеру, поднёс к человеку факел, посмотрел в лицо. – Ты сегодня какой-то странный.
– Это ты странный. По жизни.
– Да что с тобой такое?! – не на шутку перепугался дедок. – Заболел?
– Да, заболел! Тошнит меня от тебя, этих подземелий, лошадей и всех сихирти!
– А-а-а-а! – улыбнулся старик. – Депрессия! А я-то думаю чего ты так разбурчался, что даже меня за пояс заткнул. Ладно, – легонько толкнул его ногой в бок. – Вставай. Сплин сплином, а нам сегодня важная работа предстоит.
– Я рад за эту важную работу, – единственное, чего хотелось бизнесмену – вернуться на берег к океану, где у него были дети, жена и счастье.
– Мы сегодня идём рисовать во Внешний Мир, – заговорчески произнёс старик. – И если не хочешь, чтобы тебя туда отправили насовсем, то пошли работать добровольно.
1  ... 2 ... 3 ... 4 ... 5 ... 6 ... 7 ... 8 ... 9 ... 10 ... 11