***
 
И вновь жизнь превратилась в монотонную рутину. Но теперь он был не один. Туди прекратил будить с утра пинками под рёбра. Вообще перестал заходить в гости. Теперь утро начиналось с того, что Никита ходил купаться вместе с Джиной. Перед тем как зайти в озеро завязывал ей глаза, чтобы не лишиться половых органов. Затем вёл её на завтрак, где женщина забивалась в угол и расширенными от страха глазами наблюдала за жевавшими сихирти. Сама при этом не ела, и Никите приходилось брать еду в пещеру. После завтрака он собирался и уходил работать. Джину оставлял в темноте. Рядом с ней ставил тарелку. Также пришлось обзавестись ведром, иначе «дама сердца» делала естественные надобности в угол. Вечером он приходил и выносил ведро. Тарелка к его возвращению была всегда пустой. После работы бизнесмен пытался воскресить разум сожительницы. Изо дня в день рассказывал о себе всё, вплоть до того, чего не знала ни одна живая душа. Постоянно задавал вопросы и каждый раз надеялся получить осмысленный ответ. Рассказывал обо всём, что приходило в голову. В один вечер мог припомнить, как на работе случилось какое-нибудь чрезвычайное происшествие или как его чуть не поглотили конкуренты, а в другой просто вспомнить историю из детства, в третий рассказать устройство автомобиля. Всё зависело от настроения. Поначалу Джина слушала с отсутствующим видом, но постепенно её глаза наполнились осмысленностью.
Кое-каких успехов в деле возвращения разума новой подруге он достиг. От спокойной жизни и периодического купания она похорошела. Сбросила вес. Взгляд приобрёл осмысленность. Со временем Джина прекратила с бешенными воплями бросаться на половые органы и он перестал завязывать ей глаза во время купания. Следующим этапом стало то, что она начала спать с ним в обнимку, при этом старалась прижаться всем телом. Однажды Никита даже проснулся посреди ночи от какого-то бормотания. Прислушавшись, понял, что Джина разговаривала во сне с какой-то Настей. Но самым большим достижением Никита считал то, что женщина стала осознанно его слушать. Вскоре вошло в привычку, приходить и подолгу разговаривать с новой сожительницей. Ей тоже нравились эти вечерние «посиделки». Она с довольным лицом слушала, как Никита рассказывал очередные истории из жизни. Хозяин «Схватишек» видел, что ей иногда хотелось дополнить или сказать, она даже пару раз открывала рот. Никита замолкал…
Но Джина так ничего и не произносила.
Туди начал довольно странно себя вести. Мог прийти с Никитой на место работы, немного посидеть, а потом уйти. Частенько стал захаживать к Гоги. На вопросы «зачем?» бурчал какую-то невнятицу.
Никита чувствовал: что-то назревает. Каждый вечер разговаривать с Джиной надоело, но он ещё не потерял надежду вернуть её к полноценной жизни. А точнее сделать свою жизнь в подземелье полноценной. Теперь он каждый третий вечер начал бродить по Внешнему Миру. И уходить от Тоннеля Выхода стал вправо. Именно там, по нечаянно оброненным словам Туди, было много способов попасть на поверхность.
Один раз хозяин «Схватишек» забрёл в пещеру, где стоял ржавый кузов от «Победы». Поначалу Никита не поверил собственным глазам. Кроме как через узкий вход в эту пещеру не попасть. Каким образом кузов очутился в этой пещере, бизнесмен не понял. Он его потрогал, заглянул внутрь. Потом даже лизнул – удостовериться, что не спит.
На вкус кусок старой и ржавой железки оказался куском старой и ржавой железки.
Туди на следующий день недоумённо пожал плечами.
– Шершень, а мне откуда знать как она там появилась?! Может, ты вообще лапшу на уши вешаешь?! У меня, кстати, такая когда-то была! – смягчил он тон и пустился в воспоминания. – Председатель в колхозе включил меня в список…
А после хозяин сети супермаркетов выслушал историю о большой дружбе и огромном предательстве.
В следующий раз, когда Никита бродил по Внешнему Миру, то наткнулся на огромную пещеру с низким потолком. Стоило пройти чуть вперед, как кровь в жилах заледенела. На всём видимом пространстве пол устилали человеческие кости. Бизнесмен непроизвольно попятился, но после заметил, что скелеты принадлежали сихирти и покоились упорядочено. Между ними остались проходы и специальные лунки для факелов. Хозяин «Схватишек» прошёл немного вглубь. Стало жутко оттого, что куда не повернись – везде кости. Непривычно низкий потолок давил. Он ещё немного побродил на кладбище и поспешил убраться.
Племя, в котором жил, сбрасывало трупы в бездонную пропасть. А в пещере лежали давно высушенные кости. Значит перед ним или старое кладбище, или погост другого племени. А оно может не так лояльно относиться к художникам.
На следующий день он рисовал лошадь на самом входе Тоннеля Шершня. Во время ужина Никита спросил у Туди про похороны сихирти. Старик улыбнулся, потом усмехнулся, почесал затылок, крякнул, но так ничего и не ответил. Когда Никита повторил вопрос, то медленно и нехотя сказал:
– По-разному хоронят. Это племя… ты же знаешь, что это племя относит в Тоннель Последней Мысли.
Он откусил мяса и начал сосредоточенно жевать. Продолжать разговор, судя по всему, не собирался.
– Туди, расскажи, – сдаваться Никита, как всегда, не собирался.
– Зачем тебе это, Шершень? – хмуро глянул на него старик.
– Интересно, – пожал плечами Никита.
– Ничего тут интересного нет, – буркнул дедок. – В смерти вообще не может быть ничего интересного. Ясно?
– Ясно, – сказал бизнесмен. – Чтоб я какой оплошности не сделал, может быть стоит мне знать о похоронах сихирти?
– А чего тут знать-то?! – Туди откусил ломоть, пальцами запихнул свисавшую часть. – Ты же сам видел, как тело сбрасывается в пропасть! Что тебе ещё знать?
– Ты упомянул, что каждые племена хоронят по-разному. Как остальные хоронят?
– Ешь лучше, чем всякие дурацкие вопросы задавать, – буркнул Туди.
– А всё же? – через несколько минут переспросил Никита.
– Вот пристал! – деланно взмахнул руками дедок. – Как остальные хоронят? Да по-разному. Одни сжигают, третьи по реке спускают, четвертые съедают… Не делай круглые глаза. Я тебе говорил, что среди сихирти есть и дикие племена. Ещё одни закапывают на поверхности, как люди. У них даже кладбища есть. По-разному, в общем.
– Понятно, – сказал Никита.
Несколько минут ужинали в тишине.
– А ты чего сегодня такой злой? – поинтересовался бизнесмен.
– Чего такой злой? – как эхо повторил Туди. – А будешь тут добрым, когда Гоги почему-то не отпускает.
– Может, ты возьмёшь меня с собой? – предпринял очередную попытку хозяин «Схватишек». – Подумай, что я могу для тебя там сделать! – указал пальцем вверх. Ты можешь жить в роскоши и богатстве. Больше никогда не беспокоиться о куске хлеба! Сможешь иметь слуг…
– Остынь, мальчик, – презрительно оборвал старик. – Я пришёл в этот мир ни с чем и уйду из него ни с чем. И ты, кстати, тоже. А всем, чем якобы владеешь, мог бы распорядиться умнее. Если бы ум был.
– Как это якобы владею?! – прекратил жевать бизнесмен. – Вытащи меня и я покажу тебе это «якобы».
– Покажи сейчас. Что молчишь? Не можешь? Естественно не можешь, потому что у тебя ничего нет. Все, что у нас есть оно внутри, снаружи лишь мишура. Как на ёлке. Все эти украшения ты можешь хоть на веник повесить. Но он-то после этого ёлкой не станет? Вот и ты всего лишь веник, обвешанный ёлочными игрушками. Потому вытаскивать я тебя отсюда не буду. Такого дерьма там и без тебя хватает.
– Моралист хренов! – стиснул зубы Никита. – А можно у тебя спросить, если тебе достанутся миллиарды, то ты их потратишь на благотворительность или купишь Феррари? И какого цвета тогда будет Феррари?
 
***
 
С Джиной Никита добился определённых успехов. Она стала ласково к нему относиться, смотреть влюблёнными глазами. Иногда складывалось впечатление, что понимает речь и даже выполняет, что он говорит, но на поверку это оказывалось иллюзией или совпадением. Испытания у подземного народа пустили её психику под откос. Никита понимал, что далёк от таких понятий, как психология. Он даже не представлял, с какой стороны подступиться к Джине. Поэтому постепенно интерес угасал. Он реже и реже беседовал с ней вечерами. Рассказывать истории не хотелось – потерял надежду вернуть её разум. Стал чаще ходить во Внешний Мир. Пару раз попытался на прогулки взять и Джину. Однако если сам привык к постоянному мраку, Тоннелям, дрожавшему свету факела, общей клаустрофобической атмосфере, то женщина, наоборот, боялась. И когда страх достигал пика, она скатывалась в животное состояние. Начинала истошно выть и пыталась убежать. И происходило это, как правило, через минуту-другую после выхода во Внешний Мир. Никита пару раз попытался взять её с собой, а потом бросил это гиблое дело.
Как-то попросил у императора новое пончо. И, на удивление, Гоги вновь разрешил и даже самолично выбрал. Одежда оказалась на порядок качественнее, длиннее (чуть ниже колена) и удобнее.
Бизнесмен начал забредать дальше и дальше от места, где жило племя сихирти. Много раз встречал валявшиеся на земле факелы. Один раз на него напало какое-то сумасшедшее животное. Он так и не понял, чем это раньше было: кротом, крысой-переростком или небольшой лисой – стерлись межвидовые различительные признаки. Облезлая и озлобленная тварь кинулась из-за угла. Никита успел ткнуть ей факелом в морду, а потом долго слышал пронзительный скулёж.
В другой раз хозяин «Схватишек» столкнулся со странным следом в одном из Тоннелей. А точнее пещере, размеров которой так и не понял. До потолка и стен свет от факела не доставал. Недалеко от того места, где вышел человек, тёк ручеёк. В песке возле воды Никита и увидел выдавленную ступню, размера эдак семидесятого. Кровь в жилах заледенела, когда в полной мере осознал гигантские размеры её обладателя. А перед глазами сразу встал фильм, виденный в детстве. Там огромный циклоп варил и ел людей, а спаслись те, кто укрылись овечьими шкурами. Никита почувствовал холодную стальную иглу, вонзившуюся в сердце. И поспешил убежать из этой пещеры. Туди об этой находке и о своих страхах не рассказал, иначе непременно услышал бы «филолох». А вообще с Туди отношения испортились. Хотя, как сам себе признавался Никита, они никогда и не были хорошими. Старик из болтуна и ворчуна превратился в молчаливую и задумчивую колоду. Он попросту целыми днями сидел и смотрел за тем, как рисует человек. Хозяин «Схватишек» пытался его разговорить, но все попытки оказались тщетными. На всё у дедка были односложные ответы.
Когда бизнесмен очередной раз искал выход на поверхность, то нашёл пещеру с пластиковыми зелёными стульями, какие используют в уличных кафе, класса «забегаловка». Они были сложены один в другой до самого потолка и стояли аккуратно вдоль стен. Кто, когда и зачем натаскал столько стульев, бизнесмен задумываться не стал. Лишь усмехнулся, когда представил вывеску посреди леса: «Мы открылись! Кафе «В гостях у сихирти».
В другой раз нашёл неприметное ответвление. Узкий и низкий коридорчик вывел в выложенную красным кирпичом комнату. Никите пришлось пригнуться, чтоб попасть внутрь. Сихирти проломили дыру в кирпичной кладке под свой рост. Из комнаты куда-то наверх вела бетонная лестница. Через двадцать ступеней она оказалась засыпана огромными глыбами. Бизнесмен прислушался, не доносится ли с той стороны каких-нибудь звуков. Тишина.
Комната не больше десяти квадратных метров. В центре каменный постамент, на который Никита поначалу не обратил внимания, так как в первую очередь заинтересовался лестницей. Теперь увидел, что над постаментом завис кристалл. Хозяин «Схватишек» внимательно его осмотрел и не заметил ниточки или чего-нибудь, на чём тот мог держаться. Прикоснулся к кристаллу и внутри начало образовываться фиолетовое облако. Оно заполнило внутреннее пространство. Потом раздались голоса: мужские, женские, детские. Кристалл запел множеством мотивов. Они сливались в сочный, насыщенный красками звук. Незнакомый язык ласкал уши, и Никите захотелось схватить кристалл, чтобы никому и никогда он не достался. Чтобы никто и никогда не наслаждался этой приятнейшей из мелодий. Потянул руки и почувствовал жар от кристалла. Это и вернуло человека к реальности.
Что-то во всём этом было ненормально. Точнее всё. Бизнесмен попятился от кристалла. И тогда хор зазвучал громче. И только теперь понял, что не слышит звука. Голоса были в голове. И это стало последней каплей. Никита выбежал из комнаты. Протискивался по узкому проходу с таким остервенением, будто преследовали демоны.
После того случая хозяин «Схватишек» долго не выбирался на прогулки. Кристалл сильно напугал. Чем? Он не мог ответить сам себе на этот вопрос. Понимал, что когтистый зверь, встреченный в первую вылазку во Внешний Мир, намного опаснее. Но внутренний голос подсказывал, что вход в комнату из красного кирпича не просто так завален. И чем-то этот кристалл страшен. Как минимум тем, что управляет сознанием человека.
Сидеть дома и болтать с безмолвной Джиной надоело. Поэтому пару дней работал дольше положенного – пока глаза не начинали слипаться. Остальные вечера заняться было нечем. Он бы и рад нарисовать лошадей кому-нибудь из сихирти, но личные заказы иссякли. Поэтому после работы лежал на матрасе, смотрел в потолок и скучал без прогулок по подземному миру.
Как-то рассказал Туди о комнате с кристаллом. Думал, что надсмотрщик ничего не ответит – как он делал в последнее время. Старик причмокнул губами, хмыкнул и пробурчал:
– Я тебе ещё в самом начале говорил, что под землёй можно найти такие вещи, которым на поверхности появляться не стоит!
– А, по-моему, не говорил.
– Говорил-говорил, – отмахнулся дедок.
На том беседа закончилась.
 
***
 
В следующий раз, когда Никита искал выход на поверхность, то нашёл вещь, которой действительно не стоило появляться наверху.
Он, как всегда старательно, запоминал все повороты и развилки. Бизнесмен ушёл достаточно далеко – надо бы возвращаться. Свет факела вырвал из темноты перпендикулярный Тоннель. И это насторожило Никиту. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что строили его люди. Полукруглые стены сложены из одинаковых каменных глыб, а пол – засохшая грязь.
И в этой грязи человек увидел глубокую колею от колёс.
Сердце учащённо забилось. Он посмотрел влево, вправо. Присел и попытался определить по рисунку протектора, в какой стороне выход. Естественно, что ничего не получилось. Тогда хозяин «Схватишек» пошёл вправо. Сто шагов и перед ним разверзлась пропасть. Когда-то на противоположный край вёл деревянный мост, о чём свидетельствовали его части, ещё не свалившиеся вниз. Возможности перебраться на другую сторону Никита не увидел, поэтому поспешил в обратном направлении.
И уже через десять минут остановился перед неожиданной находкой. При этом не знал – радоваться или грустить.
Перед стальными герметическими воротами стоял бортовой военный «Урал». Колёса давно спустили, металлические детали покрылись налётом ржавчины, в кабине на прогнивших сидениях застыли две высушенные мумии – солдата и капитана. Оружия при них не нашлось. При этом в кузове военного вездехода лежало то, чему на Земле появляться не стоило.
Никита ничего не понимал в оружии массового поражения, но огромная ракета показалась ему ядерной. Она не имела каких-либо обозначений или маркировок, не имела задней части, которая должна нести её через моря и океаны в англоязычную страну. Однако по размерам боеголовки и так понятно, сколько жизней она может забрать.
Бизнесмен обошёл вокруг «Урала», присматриваясь к находке. Забрался в кузов, посмотреть ближе. На ощупь ракета оказалась холодной и без намёка на ржавчину. Словно её сюда положили накануне.
Хозяин «Схватишек» спрыгнул на землю и подошёл к воротам. Изучил стены – надеялся найти кнопку «Откр/Закр». Попробовал надавить на правую створку, потом на левую. Ворота не сдвинулись и на миллиметр. Тогда Никита начал в них тарабанить. Глухой стук свидетельствовал о том, что их толщина огромна. Вернулся к грузовику. В ящике для инструментов взял разводной ключ и уже им попробовал долбить по воротам. Поначалу звон оглушил. Но бизнесмен не сдавался. Он бил, бил и бил ключом по воротам. Каждую секунду наивно ожидал, что они придут в движение.
Наконец устал. Прислонился к холодному металлу и медленно сполз вниз. Перед ним стоял «Урал» с мумиями в кабине и страшным оружием в кузове. Никита усмехнулся собственной наивности – и с чего он решил, что ему откроют?!
Несколько минут посидел. Ключ выскользнул из руки, упал в колею. Гермодвери когда-то в первый и последний раз прорезали засохшую грязь, как горячий нож масло – отсекли опасность из подземелий от мира людей.
Никита поднялся и удручённо поплёлся обратно в мир сихирти, где был временный дом.
И больше всего он боялся, что самое постоянное – временное.
 
***
 
Как-то во время завтрака взгляд Никиты задержался на Тоннеле Невозврата. Он помнил, как Туди рассказывал, что одиночки, осмелившиеся туда отправиться, часто не возвращались. Однако он видел обычный, хорошо освещённый Тоннель и никакой опасности. Вечером после работы пустился на его исследование. Поначалу двигался с опаской. Постоянно вглядывался, прислушивался. Один раз показалось, будто что-то услышал. Долго шёл вперёд и никого не встретил. В пещерах этого Тоннеля царствовала темнота и пустота. Никита специально их осматривал, чтобы за спиной не осталось неожиданностей. Заглянув в одну из пещер, обомлел. Она была завалена такими родными и знакомыми с детства предметами. Вещами из его мира, отобранными у людей.
Он нырнул в эту кучу, как воспламенившийся человек в воду. Принялся рыться в отобранном подземными жителями добре, надеясь найти…
Никита даже и не знал, что ищет. Раскидывал горы тряпья. Женскую и мужскую одежду, всевозможные безделушки. Начал рыть, старался добраться дальше и глубже и, наконец, был вознагражден. Вначале попался мобильник. Старая кнопочная модель, но для бизнесмена это был самый лучший телефон, который он когда-нибудь держал в руках. Воровато выглянул в коридор. Никого. Тогда зажал кнопочку сверху, и на зелёном экране мобильника потянулись друг к другу две чёрные руки. У хозяина «Схватишек» затряслись губы: ещё чуть-чуть и он вернётся к обычной и нормальной жизни. Совсем чуть-чуть…
На дисплее высветилось время, дата. На них бизнесмен не обратил внимания. Наполовину полный аккумулятор отметил. Прошло несколько минут, но там, где должно высветиться имя сети, стоял прочерк.
– Ну, давай же! – потряс Никита телефон. – Давай! – взмолился он.
Мобильник не реагировал. Тогда бизнесмен набрал экстренный вызов. В трубке пилиликнуло, а после многозначительно раздалась тишина.
– Ну что же ты! – сжал старенький аппарат. Захотелось кинуть его об землю, чтоб разлетелся на миллион осколков. Будь наверху, дома, то непременно бы так и сделал. Понимал, что мобильник здесь не причём. Просто производители не рассчитывали на то, что кто-то будет звонить из глубин ада.
Никита выключил телефон и отложил в сторонку, продолжил дальше рыться в вещах. Попадалось множество походных рюкзаков с бесполезным содержимым. В одном из них, достаточно новеньком, бизнесмен нашёл неожиданную вещь.
Коробку с шестьюдесятью шестью пачками хлоралгидрата.
Словно человек, перед тем, как попасть к подземному народу, ограбил фармацевтическую фабрику. Кому и куда понадобилось такое количество снотворного, бизнесмен даже не задумывался. Да и ему столько не нужно. Что с ним делать?! Заставить всех сихирти выпить по таблетке?! Типа доктор прописал?! Или аптеку открывать?! Никита подумал, что можно подсыпать снотворное в чан с кумысом во время очередного великого праздника подземного народа. Но толку от этого ноль. Бросил коробок с таблетками в сторону. Следующей полезной находкой стал пистолет. Никита вначале даже не поверил своей удаче. Подумал, что стартовый или пневматический. На худой конец водяной. Но когда взял в руку, сразу понял – боевой.
Решил убедиться, что ему это не снится. Положил пистолет на землю, закрыл глаза и сосчитал до десяти. Когда открыл, тот лежал и поблёскивал в свете факела черно-матовой поверхностью. Бизнесмен схватил оружие, вытащил магазин. Один патрон. Всю радость и надежды как корова языком слизала. Что он мог сделать одним выстрелом?! Ни на что не надеясь, проверил наличие патрона в патроннике. Оказалось он там есть. Из пистолета стреляли. Причём Никита догадывался, кто был мишенью.
Все находки хозяин «Схватишек» сложил в кучку чуть поодаль основной горы и накрыл женской курткой. Упаковки с таблетками вытащил из коробка и спрятал там же. Зачем? Сам так и не понял. Чувствовал, что надо. Возникло сильное желание взять находки к себе в пещеру. И с ним Никите пришлось побороться. Даже рассуждения о том, что если найдут, то ему не поздоровиться, помогали плохо. Руки зажили какой-то своей, отдельной от туловища, жизнью. Они попросту отказывались выпускать пистолет и телефон. Но бизнесмен, в конце концов, смог побороть себя.
На следующий день разрисовывал стену в самом начале Тоннеля Плача. Месте, где находился человеческий детсад. Мысль сходить и посмотреть, как сихирти содержат человеческих детей, возникала у Никиты давно. Но при этом видеть будущих рабов не хотелось. Угнетало осознание того, что он ничем не может им помочь. И кто придумал фразу, что дети за родителей не в ответе?! Обычно они и разгребают дела, которые наворотили их родители. Или прародители. К месту работы изредка долетал плач, голоса женщин. Да и сами они ходили туда-сюда, недовольно поглядывали на художника, словно он нарушил таинство рождения.
Весь день так и подмывало спросить у Туди про склад вещей. Здравая логика не давала этого сделать. Ведь старик наверняка знал, какие предметы там хранятся и чем это может грозить.
– Ты чего сегодня такой вертлявый? – внимательно посмотрел на бизнесмена дедок за обедом. – Будто у тебя шило в одном месте. Или спросить чего хочется, да страшно?
Никита почувствовал, как руки задрожали, опустил их на колени.
– Нет, ничего, – ответил он и, не зная что ещё сказать, набил рот едой.
 
***
 
Вечером бизнесмен остался с Джиной. Захотелось сделать ей приятно. Пришла в голову идея дать одежду – знакомую с детства вещь. И вновь он направился в Тоннель Невозврата. Шёл увереннее. Заглядывал во все встречные пещеры, чтобы не оставить за спиной врага.
Без каких-либо трудностей добрался к пещере-хранилищу. Впервые засомневался, а правду ли сказал Туди про этот Тоннель? Действительно ли пропадают здесь одиночки?
Из горы одежды выбрал тёмно-красную блузку и юбку ниже колен. Во всех европейско-русски-турецких размерах он запутался много лет назад. И распутываться не собирался. Блузка и юбка с виду Джине подходили. Заодно, естественно, Никита проверил тайник. Пистолет с телефоном и снотворным лежали там, где он их и оставил.
Вернувшись, хозяин «Схватишек» застал женщину возле выхода, словно она подслушивала, что происходит в Тоннеле. Усадил на матрас. В её глазах появилась заинтересованность. Хоть она ничего и не говорила, но Никите стало хватать и эмоций в её взгляде. Общение, хоть и минимальное. Он достал из-за спины неуклюже, по-мужски сложенные вещи. Когда протягивал, те и вовсе развернулись. Джина вздрогнула, будто её током ударило. Отодвинулась, закрыла рот руками и выпучила глаза.
– Неужели твои? – Никита не мог поверить, что в той горе выбрал именно её вещи. – Твои? – потряс блузкой и юбкой у неё перед глазами.
Женщина осмысленно посмотрела на него, а после охрипшим голосом сказала:
– Нет. Моей дочери.
За вечер она больше не произнесла ни звука. Попросту сидела и смотрела в стену.
Ночью Джина умерла.
 
***
 
Никита видел бред, сон… Что угодно, но это не могло быть правдой!
Он стоял на металлической смотровой площадке. Перед ним простирался гигантский подземный комплекс. Под потолком горели сотни люминесцентных ламп. Пахло спиртом, испражнениями и… ужасом. Внизу находились столы, какие-то приборы, много установок непонятного назначения – всё говорило о том, что он чудом выбрался в какую-то подземную лабораторию.
Но радости от этой находки совершенно не испытывал.
Лестница, которая вела со смотровой площадки вниз, оказалась спилена и валялась среди столов с приборами. Внизу ходили люди. Никита нервно сглотнул. Факел чуть не выскользнул из вспотевших ладоней. У бродивших, словно тени, людей были выколоты глаза, руки отрублены по плечи, все раны обработаны. Девушки и дамы в возрасте, парни и седовласые старики. Всего около пятидесяти-шестидесяти человек. Все в нижнем белье, а кое-кто в штанах и юбках. Передвигались медленно, словно не отошли от наркотического опьянения, под которым им сделали эти ужасные операции. Тут и там, на спинках стульев висели белые халаты. Ручки всех дверей, которые видел бизнесмен, обмотаны цепями. Судя по всему, кто-то таким жестоким и извращённым способом решил убить сотрудников этой лаборатории.
– Твою мать… – пробормотал хозяин сети  супермаркетов.
Факел вывалился из руки. С глухим стуком упал на металлическую площадку. Никита рывком его поднял. Когда распрямился, все обречённые на долгую и мучительную смерть люди смотрели на него отсутствующими глазами. Словно по команде, они завыли на долгой и протяжной ноте. Будто волки на луну. В этот момент хозяин «Схватишек» и увидел, что у всех нет языков.
Никита попятился. Споткнулся о порог и чуть не упал. Именно это и вывело из ступора. Он бросился в подсобные помещения, откуда пришёл минуту назад. Там, в одном из туалетов был крохотный закуток для швабр. Пробитую гипсовую стену загородили куском картона. Дыра вела в узкий лаз, который выводил во Внешний Мир.
Никита забрался в лаз ногами вперёд. Постарался приладить картонку так, как та и стояла. Словно каракатица прополз десять шагов и оказался в привычном и знакомом месте. Вокруг тьма и тишина.
И никаких людей, оставленных на мучительную смерть.
Бизнесмена передёрнуло от страха. Он даже несколько раз оглянулся, не гонятся ли и за ним. Поблагодарил провидение, что не столкнулся ни с кем из «начальников». Те, кто совершил такое зверство, вряд ли отпустили бы свидетеля.
 
***
 
Наступил Титюити – великий праздник подземного народа, означающий прибытие сихирти на большую землю. Об этом, как и в прежние времена, сообщил Туди после пинка по рёбрам. Хозяин «Схватишек» смирился с тем, что праздники у подземного народа – скучная нажираловка кумысом. К тому же лишены логики, как и календарь, которого он, кстати, никогда не видел.
На праздновании они, как всегда, уселись под стеночку и молча там сидели. Никита, как и положено каждому добропорядочному сихирти, набирал чашку кумыса, выпивал и ждал следующего захода к чану. С Туди не перекинулся ни единым словом. Не хотелось, да и знал, что дедок не будет общаться.
Но старик удивил человека. Когда вернулись с очередными наполненными до краёв кружками, Туди пробормотал:
– Сейчас напьюсь! – присел он на лавку.
– Чего-чего? – переспросил бизнесмен.
– Напиться хочу. – Повторил надсмотрщик и залпом осушил кружку. – Для дела.
– Для какого такого дела надо напиться?! – Никита почувствовал неладное.
– Собираюсь уйти, – старик постучал себя кулаком по груди, словно проталкивал выпитое.
– Куда? – бараньими глазами посмотрел на него человек.
– На Кудыкину… ик… Гору! – буркнул дед.
Никита понял, что спросил глупость. Будто у Туди много вариантов, куда уйти.
– А чем тебе здесь не того… – неопределённо покрутил рукой бизнесмен. Сказывалось количество выпитого – мозги прекратили работать должным и привычным образом. – Ну… это… не того… не сидится?
Надсмотрщик посмотрел на него долгим и нетрезвым взглядом.
– Ик… – вырвалось у него.
– А подробней? – Никите показалась, что его шутка самая смешная в мире. Но дед даже не улыбнулся.
Сихирти вокруг о чём-то заговорили. Вначале тихо, но с каждой секундой шум возрастал. В итоге, меньше чем за минуту они расчирикались словно воробьи. Племя изрядно опьянело.
– Насточертели мне… ик… они! – неожиданно стукнул кулаком по столу Туди. – Не хочу… ик… я больше тут жить! И наверху не хочу! Люди… ик… ненавижу я их! Убивать любят друг друга! Ик… Но и эти, – широко махнул рукой. –  Остановились в своём развитии. Недалёкие… ик… и тупые. Тошнит уже от них! Вот и приходится жить на два… ик… мира.
Никита смотрел на старика и пытался понять, что тот имеет ввиду. Какие два мира? От кого тошнит? Или из-за алкоголя тошнит? Хотелось спать, поэтому смысл всего сказанного как-то не доходил.
– Так и куда собираешься уйти? – вновь спросил бизнесмен, будто ему не ответили минуту назад.
– Сейчас увидишь.
Туди резво вскочил и нетвёрдой, но целеустремленной походкой направился к трону. Никита понимал, что ему бы следовало держаться подальше, но любопытство пересилить не смог. Вскочил и поплёлся следом. Кровь отхлынула из головы, в глазах потемнело. Бизнесмен покачнулся, но на ногах устоял. Туди, тем временем, уже подошёл к Гоги, и человеку пришлось побежать, чтоб не пропустить разговор.
– Привет, – с вызовом произнёс Туди.
Никита хотел демонстративно поклониться, но вместо этого чуть не бухнулся макушкой в землю.
– Привет, – улыбнулся император старику.
Он был в прекрасном настроении, что сразу бросилось в глаза. Улыбался, маленькими глотками потягивал кумыс.
– Я завтра ухожу, – громко и чётко произнёс Туди на языке подземного народа.
Никита не понял слов, но догадался по интонации. Почувствовал, как из-под ног уходит земля. Перемены всегда страшны. Тем более неожиданные и нежданные.
Веселье в пещере продолжалось. Сихирти заполучили любимый напиток в достаточном для опьянения количестве. И ничто другое их уже не интересовало. Император молчал, сверлил Туди взглядом.
– Хорошо, – наконец сказал он. – Я отпускаю тебя. Но обратно не приму.
– Я уже слишком стар, чтобы возвращаться обратно, – произнёс старик по-русски и низко поклонился.
Из этих слов Никита понял, что император разрешил Туди уйти.
– А ты что хотел, Шершень? – поинтересовался Гоги и дедок перевёл его слова.
Хозяина «Схватишек» так и подмывало ответить, что и он хочет уйти. Но понимал, что просить надо более приземлённое.
– У меня женщина умерла, которую ты снисходительно отдал в моё распоряжение. Хотел бы попросить новую. И, если можно, чтобы она была в здравом уме и твёрдой памяти.
Туди усмехнулся, но перевёл на чирикающий язык подземного народа слова человека. Гоги несколько долгих минут смотрел на художника.
– Ладно, – медленно произнес он. – Будет тебе женщина.
После того как Туди перевёл сказанное, Никита до земли поклонился и произнёс на языке сихирти:
– Спасибо, мой император.
 
Часть 3
 
Утро началось с похмелья. Никита не успел открыть глаза, как почувствовал в голове взрыв чудовищной боли. Сухость во рту мог сравнить лишь с пустыней Гоби. Даже не верилось, что накануне пил кумыс. Казалось, что выжрал литра два водки. Хозяин «Схватишек» чувствовал, что рядом кто-то спит. Пьяные мысли крутились вокруг Джины. И бизнесмен несколько минут думал, что рядом именно она. Медленно открыл глаза – как была темнота, так и осталась. Вспомнил, что Джина умерла. Кто тогда рядом?!
Вскочил, словно под ним должна разверзнуться бездна. Выпрыгнул в Тоннель за факелом. В этот момент он не чувствовал похмельных недомоганий. Они вернулись спустя несколько секунд, когда Никита вошёл обратно в пещеру. На матрасе лежала девушка лет двадцати пяти, с короткой стрижкой и длинными, худыми, музыкальными пальцами. По фигуре видно, что рожать не приходилось.
– Оп-па! – пробормотал бизнесмен.
Соображалось с перепоя плохо. Он вообще не помнил вчерашний день, а в особенности его вторую половину. Хозяин «Схватишек» нашёл пончо. Вяло его нацепил.
Девушка спала и улыбалась. И эта улыбка почему-то  взбесила Никиту. То ли беззаботностью, то ли неуместностью.
– Джина, вставай, – гаркнул он. – Купаться идём.
Девушка не отреагировала. Тогда он наклонился и потряс её за плечо. В голове с новой силой запульсировала боль. Накатило раздражение.
– Да вставай, ты! – прикрикнул он. – Джина!
Девушка раскрыла глаза и в немом испуге уставилась на него.
– Чего лежим, таращимся?! Подъём! Купаться, говорю, идём. Хочешь?
Она несколько мгновений соображала, чего от неё требуют, после кивнула.
– Тогда вставай! Чего разлеглась, как принцесса?
Девушка поднялась, неторопливо огляделась. Взгляд зацепился за женскую юбку и блузку, валявшиеся в углу. Подняла и расправила их.
– Можно? – посмотрела на бизнесмена.
– Можно, – прикрикнул Никита. – Только живо!
– А чего кричишь-то? – насупилась новая подруга.
Никите было странно слышать обычную русскую речь, хотя с Туди всегда говорил по-русски. Но дедок хоть немного походил на представителя подземного народа. Напротив же стояла совершенная обычная девушка, которую он мог встретить в любом уголке необъятной родины. Она была из того мира, о котором Никита почти забыл. Напомнила, что у него было там. И кем он был.
И кем стал.
А ещё доставало похмелье. Ураганным ветром накатило раздражение. Хозяин «Схватишек» понимал, что это всего лишь побочные действия алкоголя, но легче не становилось.
– Не твоего ума дело! – он с трудом сдержаться от грубых слов. – Пошли, – схватил её за руку и потащил к выходу.
Девушка покорно шла следом.
На озере бизнесмен поискал глазами Туди. Надеялся, что вчера был попросту пьяный бред. Не нашёл. Тогда блаженно развалился в воде возле самого берега и закрыл глаза. Рядом плескалась новая подруга.
– А здесь нет шампуня или мыла? – спросила она.
– Конечно, есть, – не открывая глаз, ответил бизнесмен. – Рубль сорок штучка. Оптом дешевле.
– Я серьёзно, – надула губки девушка.
– Джина, ты мозгами хотя бы подумала, что спрашиваешь?! – хозяин «Схватишек» приподнялся на локте. – У тебя есть мозги?
– Меня Олей зовут…
– Будешь Джиной, – отмахнулся как от надоедливой мухи Никита. – Я спрашиваю: у тебя мозги есть?
– Есть.
– Так если есть, чего тогда дурные вопросы задаёшь?
– А нельзя было просто ответить, что нет здесь мыла?
– Чтобы ты меня терроризировала вопросами, а есть ли здесь пилочка для ногтей или выход на поверхность?
– А есть выход? – её глаза загорелись, от обиды не осталось и следа.
– Есть, – тяжело вздохнул Никита. Привстал на локтях и мутными от перепоя глазами посмотрел на новую подругу. – Только мы с тобой его не найдём. Я тут все окрестности облазил. Отстань от меня и купайся. Дай кайф половить. – Откинулся на спину и закрыл глаза.
Во время завтрака бизнесмен вглядывался в каждого сихирти в Центральной Пещере. Но Туди не было и там. В душе горячей волной вновь начала закипать злость. Теперь на старика. Никита понимал, что эта злость на себя, за то, что слишком привык к надсмотрщику.
Пытаясь вспомнить вчерашний день, хозяин «Схватишек» и не заметил, как проглотил еду. Но мысль постоянно ускользала в одном направлении – ловил себя на мечтах, как будет жить с Ларисой. Они и так проводили вместе много времени, а после свадьбы и вовсе прекратят расставаться. От этих мыслей на душе теплело. С каждым днём бизнесмен всё больше и больше убеждался, что помощница именно та женщина, с которой он хотел бы встретить старость.
Обратно, в свою пещеру, Никита почти бежал. И побежал бы, да Ольга мешала. Приходилось тащить её «на буксире». Однако вместо своей оказался у Туди. Одиноко и сиротливо стояло ведро для испражнений – единственный предмет интерьера. И, как бы удивительно не звучало, но при всей спартанской жизни дедка, пещера выглядела покинутой.
– Мы не здесь были, – прошептала за спиной Ольга.
– Замолчи, – устало буркнул бизнесмен. – Без тебя знаю.
Он обошёл комнату. Одним пальчиком прикоснулся к ведру. Стало тоскливо и грустно. Показалось, что с уходом Туди из груди вырвали сердце. Сложилось чувство, что закончилась эпоха в жизни. Наверно так ощущают себя люди, закончившие институт, и вернувшиеся в него через месяц за какой-нибудь справкой.
Хозяин «Схватишек» взял девушку за руку и, словно вещь, отволок в свою пещеру.
– А ведь я могла и сама пойти, – возмутилась она, когда оказалась в знакомой обстановке. – Достаточно лишь сказать было.
– Рот закрой, – глянул из-под бровей Никита. – Разговорилась больно.
Взял сумку с принадлежностями для рисования.
– Сиди здесь и не вздумай никуда выходить, – дал указания девушке. – Если тебя увидят без меня, то убьют, – зачем-то решил запугать.
– А если мне в туалет захочется?! – возмутилась она. – А если…
– Ты глухая, болтливая или тупая? – устало поинтересовался бизнесмен. – Или я не по-русски говорю? Сиди здесь и… – замялся, подыскивая ей занятие. – Можешь… ммм… поспать можешь.
– А как же в туалет?
– Ведро видишь? В него и развлекайся.         
Никита подошёл к выходу и взялся за ширму, когда Ольга сказала:
– Я не собака чтоб сидеть до вечера и ждать прихода хозяина.
– Точно, – обернулся бизнесмен. – Собаки не такие болтливые. Я подумаю, чтоб вернуть тебя обратно. А если учесть, что ты скорее всего бесплодная, то тебя просто отпустят побродить по Внешнему Миру.
Он сам не знал, откуда в нём столько злости. Может похмелье?
Никита ещё не понял, почему относился к ней так холодно, но уже чувствовал – вместе они не уживутся.
 
***
 
Никита прошёлся по Тоннелю Выхода к Центральной Пещере. В голове стоял туман. Тело действовало скорее на рефлексах. Посмотрел на сихирти. Каждый из них выглядел свежо и бодро, словно и не было накануне попойки. В этот момент хозяин «Схватишек» и понял, что зря вообще сюда припёрся. Куда он собрался идти работать?
Вернувшись обратно, увидел, что новая подруга скучать не собиралась. Он застал её возле входа с матрасом через плечо.
– Ты куда собралась?! – буркнул бизнесмен.
– Стирать, – в тон ему ответила Ольга. – Не чувствуешь, как он воняет?! Я на таком грязном спать не буду!
– Ты хоть знаешь, куда идти?
– Разберусь.
– Ну, ладно, – равнодушно пожал плечами хозяин сети супермаркетов. – Хочешь, стирай. Заодно придумай, на чём спать будем, пока он сохнет.
Ольга молча потащила матрас дальше. Никита задумался, кем она могла быть там, в обычной и нормальной жизни? Какой-нибудь маникюрщицей или бухгалтером? А может обычной домохозяйкой, поперевшейся в лес? Он махнул головой, словно сбрасывал задумчивость. Решил, что незачем гадать, спросить намного проще и быстрее.
В Тоннеле показался молодой сихирти с кнутом в руках. Он шёл со стороны Центральной Пещеры. Кнут, сам по себе выглядел странно. И почему-то бизнесмен не сомневался, что орудие предназначено именно для него.
– Шершень ты чего на меня вылупился, как тварь? – услышал Никита русские слова. Акцент присутствовал, но в целом сихирти говорил хорошо. Чувствовалось, что владеет языком много лет.
– Привет, – смущённо, словно девочка на первом свидании, пробормотал хозяин «Схватишек». – Ты теперь вместо Туди?
– Да, тварь, – недовольно ответил новый надсмотрщик. – Зовут меня Сиси. И если ты, Шершень, не знал, то я племянник Гоги. А для тебя просто царь и бог. Понятно?
Молодой – не больше шестнадцати по человеческим меркам, но у подземного народа это взрослый и состоявшийся мужчина. Узкие, как у китайца, глаза и большой нос, которому мог позавидовать любой пеликан. Тощее, как тростинка, тело не позволяло взглянуть на него без смеха. В манере говорить чувствовалась безнаказанность и вседозволенность.
– Шершень, гадость ты гадкая, я тебя первый и последний раз предупреждаю, что больше всего ненавижу повторять. – Сиси подошёл вплотную к человеку и, не моргая, смотрел узкими белёсыми глазами на него снизу вверх. – И если ты, гадость гадкая, не поймёшь этого с первого раза, то я буду тебя этому учить, – поднял плеть на уровень глаз. – Понятно?
– Понятно, – буркнул бизнесмен. У него возникло почти непреодолимое желание треснуть этого зазнавшегося подростка по макушке, а потом продолжать разговор. Чудом сдержаться.
– Раз понятно, чего стоишь, своими уродливыми глазами хлопаешь? Пошёл! – хлопнул сихирти человека плетью.
Никита с трудом сдержался, чтобы не врезать по серой морде. Может быть, и не сдержался бы, скажи Сиси ещё хоть слово. Но этого не произошло. Новый надсмотрщик и сам понял, что перегнул палку.
Они прошли через Центральную Пещеру и свернули к Тоннелю Невозврата. А по нему шли долго и молча. Никита не понимал как себя вести с этим зазнайкой. А Сиси безмолвствовал, так как не считал нужным разговаривать с рабом. За очередным плавным поворотом Тоннеля оказался тупик. И вход в тёмную пещеру. Сиси скомандовал:
– Стоять! Направо!
Никита безропотно выполнил команды и вошёл в сумрак пещеры. Племянник императора ступал следом.
– Зажигай факел, – скомандовал он.
Никита несколько мгновений помолчал, правильнее подбирая слова, а потом понял, что при любых раскладах останется виноватым.
– Я не взял. Их всегда Туди брал, – язык отказывался служить, предательски мямлил.
– А ты, Шершень, куда шёл? В тёмные подземелья или под своим солнцем гулять?
– Повторяю, – немного осмелел хозяин «Схватишек». – Факелы всегда брал Туди. И я привык работать с ним! Если ты не умеешь договариваться с коллегами, то как тебя…
– Ты, тварь! Шершень! Как ты смеешь мне указывать! Скотина!
В прошлой, другой жизни, где Москва, магазины, бизнес, свет – Никита никогда не слышал подобных слов в свой адрес. Там даже бандиты разговаривали намного вежливее. Конечно те из них, кто собирался жить долго и более-менее счастливо. Вообще любой нормальный человек должен понимать – добрым словом намного быстрее добьёшься желаемого, тогда как с угрозами и криком может вовсе ничего не выгореть.
Хозяин «Схватишек» резко повернулся. Навис над императорским племянником и пристально посмотрел в белёсые глаза. Видел его кислую ухмылку и сжатые кулаки. А грозная поза в сочетании с тщедушным телом вызывали у бизнесмена смех, который приходилось сдерживать.
Потому Никита улыбнулся.
– Вообще-то, родители при рождении дали мне имя, – хозяин сети супермаркетов говорил медленно и уверенно, совсем не так, как несколько мгновений до того. – И имя это Никита. А Шершнем называют большое насекомое из семейства осиных, которое, кстати, сильно жалит. Будешь меня так называть, и хороших отношений у нас не сложится. К тому же есть сила убеждения. Ведь могу тогда и ужалить.
На несколько секунд повисла тишина. Сихирти и человек смотрели друг другу в глаза. Бизнесмен подумал, что речь возымела успех, и он поставил зазнавшегося племянника императора на место. Или вынудил задуматься. Но он переоценил его умственные способности.
– Шершень, будешь много болтать, буду бить, – произнёс Сиси. – Тебя здесь, тварь, держат не из-за болтовни. Рисовать на той стене, – ткнул в темноту за спиной человека. – Я хочу, чтобы там была лошадь. Белая, с развивающейся гривой. Я пошёл за факелами, а когда приду…
– А нельзя факелы здесь вытащить? – Никита вообще не знал зачем сказал эту глупость. Ведь Туди ещё давным-давно предупреждал, что у сихирти это считается дурным тоном. Ноги есть? Сходи себе за факелом, не лишай других света.
– Нельзя тварь тупая, – рыкнул Сиси. – И никогда больше меня не перебивай, Шершень! Прощаю тебе это в первый и последний раз. Потом буду бить. Ты понял, Шершень?
Не дожидаясь ответа, императорский племянник повернулся и ушёл в сторону Центральной Пещеры.
Рисовать в полутьме – занятие крайне бессмысленное, хозяин «Схватишек» не отличил бы белую краску от розовой. Потому просто сел, прислонился к стене пещеры и умиротворённо задремал. Проснулся от лёгкого и далёкого гула. Словно где-то падал самолёт. Причём основательно падал, целую вечность, как в рубрике «Крутое пике» тележурнала «Каламбур», стремительно нёсся к земле Бройлер-747. Никита размял затёкшие ноги, перебирая в уме вещи, способные создать такой звук. Неторопливо поднялся. Гудение определённо шло из глубины пещеры. Никита нервно сглотнул. Сразу вспомнилось, почему Тоннель Невозврата назвали именно так.
Первая мысль – уйти в Центральную Пещеру. Любопытство удержало. Звук не приближался и не удалялся. Что-то надсадно гудело на одной ноте. Бизнесмен вытащил из крепления в Тоннеле факел. И плевать, что это считается дурным тоном. За похищение людей тоже по головке не гладят. Пещера оказалась большой – где-то сто двадцать квадратных метров. Свет факела с трудом доставал до стен. И, на первый взгляд, в ней было абсолютно пусто – как в холодильнике, где мышке и повеситься не на чем. Если бы Никита не слышал гул на низких частотах – точно бы решил, что здесь тупик. Хозяин «Схватишек» задумчиво почесал подбородок. Любопытство зашкаливало. Тогда он пошёл вдоль стены, внимательно к ней присматриваясь, и на всякий случай щупал. Почему-то казалось, что сейчас он найдёт двигатель летающей тарелки из Тоннеля Далёкой Звезды.
Прямо напротив выхода Никита встретил хитрую выдумку строителей подземного лабиринта. Если стоять от стены хотя бы в десяти шагах, то коридор увидеть невозможно. Стоило подойти ближе, и глаз различал, что одна из стен чуть выпуклая. Заглянув за эту выпуклость, человек обнаружил коридор шириной в метр и высотой чуть ниже человеческого роста. Лезть внутрь не хотелось, но любопытство терзало, как лев добычу. Теперь Никита не сомневался, что рассказ Туди о пропавших одиночках – чистейшая правда.
Стоило вернуться и всё рассказать. Останься Туди, бизнесмен бы так и сделал. А теперь выходило, что и рассказать некому. Что-либо говорить императорскому племяннику желания не было.
Никита пошёл вглубь. С каждым шагом гул становился ближе, в нём появлялись новые нотки. Вскоре бизнесмен совершенно неожиданно повстречался с источником. Из пола в потолок проходила труба шириной чуть меньше самого коридора. Когда-то её разорвало изнутри давлением, о чём красноречиво свидетельствовали торчавшие края. Над землёй выступало сантиметров пятьдесят и с потолка двадцать. Гадать что это за труба, откуда и куда ведёт, Никита даже не пытался. Как знал по опыту – ответов нет. Из нижней части и раздавался звук падавшего самолёта. Хозяин «Схватишек» присел возле находки, вслушался. Что-то механическое глубоко под землёй совершало постоянные движения. Именно эти звуки, искажённые расстоянием и эхо, Никита принял за гул. Потрогал острые края. Металл показался чуть тёплым. Прикоснулся к части, уходившей в потолок – ледяная. Захотелось крикнуть в трубу. Но бизнесмен давно понял, что самое опасное в подземной жизни – крики и вообще какие-то громкие звуки. То, что тебя услышит адресат вилами по воде писано, скорее какая-нибудь тварь. Диаметр трубы был достаточный, чтобы в него мог пролезть человек. Значит, именно отсюда и выбирался тот, кто воровал одиночек в Тоннеле Невозврата. Никита заглянул внутрь. Во тьме разглядеть ничего не получилось. Зато он увидел кусок верёвки, примотанный за особенно большой край разорванной части трубы. Конец был отрезан. Или сихирти избавились от загадочного похитителя, либо кто-то спускался вниз. Пока бизнесмен разглядывал конец верёвки, то увидел ещё одну вещь. С противоположной стороны трубы лежал цифровой диктофон. Не так чтобы он был сильно спрятан, но и не бросался в глаза. Хозяин «Схватишек» дотянулся к нему. Подержал в руке, словно боялся, что происходящее окажется сном или миражём.
Звук из трубы резко прекратился. Тишина оглушила. Никита попятился, выставив перед собой факел. Выбравшись в пещеру, отошёл в центр и посмотрел на замаскированный ход.
– Шерлок Холмс, мать твою, – сказал он.
Рассматривание, и тем более прослушивание, диктофона, бизнесмен решил оставить на потом. Хотя руки так и чесались нажать «play». Спрятал в сумку с красками. На самое дно. Вернул факел в крепление, когда из-за поворота Тоннеля вывернул императорский племянник. Пока приближался новый надсмотрщик, Никита размышлял, рассказать о находке или не стоит.
– Ты чего встал, скотина? – Сиси принёс три факела, а четвёртый только-только поджёг. – Я же сказал тебе, твари, чтобы ты рисовал!
– Я без света не могу, – хозяин «Схватишек» решил не говорить о находке. По крайней мере не этому сихирти.
– Ничего! – недобро ухмыльнулся племянник императора. – Скоро научу! – толкнул человека в грудь. – Пошла, скотина, работать!
1  ... 2 ... 3 ... 4 ... 5 ... 6 ... 7 ... 8 ... 9 ... 10 ... 11