***

 

Часа через четыре напряжённой работы, Никита присел отдохнуть. Опёрся на стену и закрыл глаза. Наблюдавший за его работой Сиси в первые секунды задохнулся от такой наглости. Несколько раз открыл и закрыл рот, не в силах подобрать слова. Потянулся за кнутом и, наконец, смог выговорить:
– Шершень… я же тебя сейчас… просто изсеку! До смерти!
Никита с удивлением открыл глаза. Посмотрел на нового надсмотрщика.
– По-моему я заслужил отдых после…
– Молчать, Шершень! – прошипел Сиси. – Ты, тварь, срать теперь будешь когда я скажу! И если я сказал, работать, то ты обязан работать! Ты понял, Шершень!
– Послушай, но я ведь…
Сиси подскочил и ударил Никиту ногой под рёбра. Особенной боли бизнесмен не испытал, но обида оказалась в сто крат сильнее. Ведь он хорошо потрудился и попросту присел отдохнуть на пару минут.
– Работать, Шершень! – изо рта Сиси брызнула слюна. – И работать молча! Быстро встал! – замахнулся кнутом.
Никита поднялся. Подобрал кисточку и начал рисовать. Недоумевал, чем заслужил такое отношение?
И в какой-то момент получил сильный удар по спине. Огонь разлился по рёбрам и позвоночнику. Кожа в месте удара словно воспламенилась. У Никиты на несколько секунд померк мир перед глазами. Он вскрикнул и прыжком развернулся. Сиси изготовился ударить человека кнутом по лицу. Понимал, что это самый ответственный момент воспитания раба. Если тот окажет сопротивление, то придётся его подавить самым жестоким образом. Показать, кто здесь хозяин.
– Я тебя предупреждал, Шершень, что будешь плохо работать, буду бить! И это только цветочки! – злорадно ухмыльнулся племянник императора. Он понял, что сопротивления человек оказывать не будет.
– Ты с ума сошла, тварь белоглазая! – закричал Никита. – Не видишь, что ли…
Хотел сказать, «Не видишь, что ли как я работаю?!» и указать на рисунок. Но, обернувшись, обнаружил, что уродливо нарисовал голову одной из лошадей. Дети в пять лет и те нарисуют лучше. Он-то понимал, что всего-навсего сильно задумался, но со стороны походило на саботаж.
Удар кнутом по лицу разорвал сознание. Никита услышал собственный крик, улетевший по бесконечным подземным коридорам на далёкие расстояния. Почувствовал, что коснулся коленями земли. Но сам при этом находился словно в другом измерении, куда просачивалось лишь лёгкое покалывание на левой щеке и ухе.
– Встать, Шершень! – ударил под рёбра Сихирти.
Хозяин «Схватишек» даже не почувствовал этого удара. Ему было так хорошо и умиротворённо. Если бы ещё и зуд на лице не мешал, то он бы наверно вообще мог и уснуть.
– Встать, тварь! – следующий удар под рёбра показался Никите намного ощутимее.
Защитная реакция организма заканчивалась. И боль постепенно накатывала, как море в прилив. Левая сторона лица начинала гореть, как земля от напалма.
– Ты, Шершень, сейчас у меня выпросишь! – в голосе Сиси чувствовалось, что он жаждет нанести ещё удар, но его что-то сдерживает. Может ответственность перед Гоги, а может и страх, что слишком навредит рабу.
Если действовать – то в эту секунду. Сихирти не ждёт ответной реакции, думает, что противник морально подавлен. Мышцы напряглись, человек приготовился вскочить и ударить наглого, но тщедушного, как молодая берёзка, сопляка. Но в следующий миг передумал. Опрометчивый шаг. Выжить после этого не представлялось ни единого шанса.
Хозяин «Схватишек» покорно встал. Голову не поднял. Встречаться глазами с надсмотрщиком не хотелось. Ему было стыдно за свою трусость.
– Стирай и перерисовывай, – похлопывал кнутом по ноге Сиси.
Следующие несколько часов племянник императора упивался тем, что вновь и вновь заставлял новую игрушку рисовать, стирать и снова перерисовывать одну единственную голову лошади. И Никита терпеливо сносил «Стирай». Понимал, что надсмотрщик искал хоть малейший повод избить до полусмерти, показать свою власть.
Когда Сиси понял, что такой тактикой ничего не добьётся, сказал:
– Стирай всё, Шершень. Мне не нравится. Будешь заново рисовать.
Никита лишь на мгновение замер. А потом принялся отмывать рисунок губкой.
 
***
 
Домой он вернулся поздно. На щеке остался кровяной рубец, а в последующем без сомнения будет шрам.
Ольга спала. В пещере догорал факел, коптил и без того закопчённый угол. После влажной уборки пахло свежестью. Никита собрался прилечь совсем на чуть-чуть, а потом сходить за факелами и навсегда убраться из подземелий сихирти. Или найдёт выход, или умрёт, но только не общаться больше с императорским племянничком. Завалился на матрас рядом с женщиной. Закрыл глаза…
Приснилось, что Сиси закричал: «Вставай, Шершень!». Никита почувствовал, как дрогнуло сердце. Понял, что это всего лишь сон.
– Тварь, я два раза повторять не буду!
Хозяин «Схватишек» распахнул глаза. Над ним возвышался племянник императора с факелом в руке.
– Чего лежишь, Шершень?! – надсмотрщик несильно пнул человека ногой под рёбра. – Тебя может посильнее ударить а?
Никита несколько мгновений лежал и пытался сообразить, каким образом получилось так, что лишь секунду назад закрыл глаза, и вот… снова.
– Он очень устал, – услышал бизнесмен голос Ольги. – Может…
– Пасть закрыла, сучка безродная, пока я тебя не избил этим, – показал Сиси кнут. – Он будет работать тогда, когда я скажу и столько, сколько я скажу. Ты понял, Шершень?
– Я понял, – Никита медленно поднялся. – Сейчас я искупаюсь, позавтракаю…
– Работать, Шершень! – повысил голос сихирти. – Купание не для тебя, белокожей гадости. Ты понял, тварь?
– Понял, – бизнесмен поднял с земли сумку с принадлежностями для рисования. Посмотрел на нового надсмотрщика.
– Чего стоишь, Шершень? – Сиси театрально выпятил нижнюю губу. Ему этот жест показался устрашающим. На самом деле выглядело смешно. Вот только смеяться ни капли не хотелось. – Мне тебя может по второй щеке… – поднял он кнут на уровень глаз.
– Ой! – Ольга забилась в угол пещеры, закрыла лицо руками.
Работали в Тоннеле Плача. До этого дня Никита там был лишь один раз. С Туди. Самостоятельно туда ходить не хотелось. Было большим испытанием знать, что там содержатся малые дети, которые в будущем станут безмолвными рабами, машинами. Дети за родителей не в ответе? Никита бы глаза выдавил тому, кто брякнул эту глупость. Малыши, физически не успевшие никому причинить зла, расплачивались за агрессию далёких, как Альфа Центавра, предков. Если бы люди не загнали сихирти под землю, как утверждают легенды, то все бы жили сейчас под солнцем. Большой и дружной семьёй. Изредка обмениваясь войнами.
Когда Никита шёл по Тоннелю Плача, то видел в пещерах грубые деревянные кроватки. Для детей постарше – манежи, наподобие лошадиных загонов. За малышами ухаживали женщины-сихирти. Складывалось ощущение, будто он попал в средневековый детдом. Если такие вообще существовали. Но всё осложняло знание, что перед ним будущие рабы. Никита не чувствовал к ним отеческой любви. Не было и желания спасти – голыми руками уничтожить сихирти, как очередной супермэн из очередной голливудской подделки под настоящий героизм. Дети были для бизнесмена пощёчиной, отвешенной ему подземным народом за всё человечество.
Всё в мире имеет свою цену. И если судьба не берёт эту цену с нас, то дети её вернут с огромными процентами.
– Стой, Шершень, – скомандовал Сиси.
Никита остановился возле продолжительного участка стены без пещер. В Тоннеле работало много женщин-сихирти, занимавшихся выращиванием будущих рабов. Факелы висели через каждые пять шагов, отчего было непривычно светло и жарко. Стоял не прекращавшийся детский плач.
– Здесь рисуешь весёлую лошадь, – ткнул в стену императорский племянник.
– Какие-то пожелания есть?
– Ты, идиотская скотина! – моментально завёлся надсмотрщик. – Я тебе сказал все пожелания! Ты что, тупой? А, Шершень?
– Причём здесь «тупой»? – Никита говорил уверенно, не повышал голоса. – Я не пойму задачи. Если ты руководитель, то должен доходчиво объяснить. Ведь хороший начальник не тот, кто постоянно орёт, а тот, кого не хотят расстроить.
– Шершень, ты чего так умно и нравоучительно заговорил, а? – Сиси прищурился и посмотрел в глаза человеку. – Ты сам, там, – указал пальцем вверх. – Какой начальник, а?
– Тот, которого не хотят расстроить! – с вызовом произнёс Никита.
И тут же получил кулаком по лицу. Куда-то в область уха. Удар надсмотрщика нельзя назвать сильным. Скорее обидным.
– Ты, Шершень! Гнида! Почему мне врёшь?
– Я не вру, – помрачнел бизнесмен. Он думал, что о нём здесь мало знали. Неужели кто-то из сихирти работал в каком-то его магазине и всё доложил собратьям?
Следующий удар по уху хозяин «Схватишек» бы мог и блокировать. На худой конец увернуться. Но не решился перечить вздорному подростку. Тем более это и ударом нельзя назвать. Так, агрессивное поглаживание.
– Не ври мне больше, тварь! – племянник императора подошёл вплотную. Толкнул впалой грудью. – Ещё раз соврёшь, изобью! А сейчас быстро рисовать!
Никита удручённо вздохнул. Поставил сумку-рюкзак, начал смешивать краски, готовиться. Что такое «весёлая лошадь» и как её нарисовать, бизнесмен не представлял. Сиси, тем временем, заглянул в ближайшую пещеру. С кем-то там поговорил. Подошёл к человеку и ткнул пальцами под рёбра.
– Шершень, я сейчас ненадолго отойду, – сказал он. – Чтобы к моему возвращению здесь была половина рисунка. Понял?
Никите хотелось ответить что-нибудь ехидное.
– Понятно, – выдавил из себя.
«Весёлую лошадь» написать получилось. И Сиси она даже понравилась. Будь воля бизнесмена, то он бы этим рисунком взрослых в комнате страха пугал. Каждая по отдельности деталь выглядела смешно. В совокупности рождали странное пугало. Сказывался фактор неволи, где ничего хорошего и доброго родиться не может.
Сиси внимательно и придирчиво осмотрел рисунок. Поскрёб ногтём краску. Улыбка нарисованного коня была от уха до уха, в весёлых и слишком больших глазах скопилась вся тоска этого мира, на макушке красовалась шапка с бубенчиками, а из пасти торчала дуделка.
– А теперь рисуй здесь такую же, – племянник императора указал на противоположную стену. – И чтобы я даже одного отличия найти не смог! Поняла меня, скотина драная?
Вечером в пещеру Никита практически приполз. Вспомнил о диктофоне на дне сумки. Сил лезть за ним не осталось. Опустившись на колени возле матраса, мигом уснул, а тело безвольным кулем упало вперёд.
Ольга долго сидела и смотрела на него. В какой-то момент по её щеке скатилась слезинка.
 
***
 
Никита спал до тех пор, пока не проснулся – Сиси почему-то не приходил. Тело ныло, голова гудела. Самочувствие такое, словно камни таскал, а не рисовал на стене лошадей. Сказывалось общее напряжение организма. Занавеска была отодвинута, свет из Тоннеля непривычно заполнял пещеру. Ольга сидела рядом. Бизнесмен встретился с ней глазами.
– Надо искупаться и поесть, пока эта гнида белоглазая не припёрлась, – прошептал он.
– Надо, – вяло ответила Ольга.
Никита с трудом поднялся.
– Пойдёшь к озеру? – натянул пончо.
– Нет, – помотала головой новая подруга. Она смотрела на бизнесмена усталыми и замученными глазами. – Я хочу выбраться отсюда. Хочу домой. К маме, папе, сыну.
– И я хочу, – устало произнёс Никита. – К Ларисе. Больше в моей жизни всё равно никого нет.
– Нет, – покачала головой сожительница. – Не хочешь. Ты уже стал таким же подземным жителем, как и все они. Я не знаю, про кого ты говоришь. Да и не интересно мне. Но ты к ней не хочешь.
Никита пожал плечами. Спорить бесполезно. Да и не хотелось. Вынул из сумки диктофон и вышел из пещеры. Слушать при Ольге не хотелось, словно там могли быть сведения государственной важности. Самым идеальным местом показался нежилой Тоннель Звонких Шагов. Бесшумно никто подойти не сможет.
Ноги двигались вяло. Тело словно подменили на ватное. Вперёд человека гнало любопытство, разросшееся до размеров млечного пути. Терпения дойти к самой дальней пещере хватило. По пути никого не встретил. Вытащил факел из последнего крепления. Хотя огонь ему нужен был лишь для того, чтобы рассмотреть находку.
Серебристый диктофон. Явно не из дешёвых. Элементарное управление, средних размеров экран, питание – две пальчиковые батарейки из рекламы с розовым зайцем. Никита помнил, как подписывал контракт на поставки с представителем этой компании.
С замиранием сердца нажал кнопку включения. Экран засветился логотипом фирмы-производителя. Вскоре появился список записей, в котором значилась всего одна позиция с названием: «Слушать!!!». Заряда две трети, видимо розовый заяц всё-таки не врал.
Дрожащими пальцами выбрал единственную доступную для воспроизведения запись. На секунду замер, будто готовился услышать правду о сотворении мира. Затем нажал «play». Голоса обычно стареют быстрее людей. Иногда наоборот. Говоришь с человеком и думаешь – молод. А потом встречаешься с ним и понимаешь, насколько крупно ошибался. Но в этот раз Никита был уверен: высокий голос, вырывавшийся из динамика, принадлежал подростку.
«Я долго берёг этот диктофон. Знал, что когда-нибудь настанет момент для того, чтобы его использовать. Если ты слышишь меня, значит, ты знаешь меня, или… или я бесследно сгнил в этих грёбанных подземельях. Меня зовут Санька. Ветров. Если я выбрался, то вы всё обо мне знаете. Потому что если я выберусь, то расскажу миру об этих подземных… подземных ублюдках! А если не выбрался… Не хочу о плохом. Меня эти твари выкрали, чтобы я им рисовал их проклятых лошадей. И ведь меня именно выслеживали! Заманили! Гниды! Но хрена лысого они угадали! Нифига я не рисую, только вид делаю. Жердяй злится. Хреносос старый нотации постоянно читает. А ещё они, утырки, разрешили мне ходить, куда я хочу. Думают, я выхода не найду! Не найду, так умру, но не буду у них нигером! Помню, что вели меня эти гномы упоротые недолго. Относительно. Конечно, я был испуган… Да чего я вру?! Я чуть не усрался от страха, когда мне дали под колени и приложили к лицу какую-то вонючую хрень. Не знаю, что это было, но сознание я не потерял. Всё было как в тумане. Словно вообще не со мной. Я однажды димедрола обожрался и вот под ним меня некисло колбасило. После того как проспался почти ничего не помнил. Какие-то урывки. Так и тут. После этой повязки у лица помню всё урывками. А ещё башка потом капитально раскалывалась. Самое обидное, что меня вели! И я шёл! Дурак! Баран! Вот честное слово: баран! Вероятно ты, кто меня слушаешь, тоже баран, раз оказался у них. Дал себя привести. В общем и целом выбираться отсюда я пытался по-всякому. Все близлежащие Тоннели Внешнего Мира обследовал на тысячу шагов. Больше, по моим подсчётам, мы с ними не чопали. Ничего я там не нашёл. Глушняк. Побродил по Тоннелям. В озере нашёл фашиков. Забрался на неё и чёт передумал… И чего я опять брешу? Очканул я короче знатно. Стоял с факелом, смотрел на входной люк, или как там называется на подлодках эта дверь, и очканул туда лезть. Хреносос старый мне мораль прочитал, что эта подлодка всех убивает. Осёл белоглазый. Пробовал я наблюдать и за воинами, куда они ходят. Ничего не вышло. А вот через реку у меня сбежать получилось. Но, раз ты слушаешь эту запись, то понимаешь, что получилось не до конца. И если в Тоннелях Внешнего Мира я не встретил нихрена интересного, то в реке этой… У-у-у-у! Закачаешься! Ты, конечно, можешь попытаться, может тебе и повезёт… Значит, слушай. Я убежал таким образом: во-первых, выкупил, что к ним изредка по реке приплывает соседнее племя. Ну, я тупо выгадал момент, когда возле плота никого не было, сиганул на него и поплыл. Кстати, ящик с факелами они не выгрузили, потому огня у меня было вдосталь. А вот жрачки и воды я не взял. Спонтанно всё получилось, некогда было готовиться. Вначале я, короче, плыл через какую-то зелёную ерундовину на стене. Я даже не понял что это. Вроде мох светящийся или водоросли какие. В общем, факел, горевший на плоту даже мешал любоваться. Оно внатуре красиво светилось. Но и потушить я его не мог. Поджечь потом было нечем. Плыл я через этот мох долго. А если учесть, что постоянно грёб, то даже не знаю, сколько. Я же боялся погони. Потому грёб пока не свалился нахрен! Проснулся от какого-то нечеловеческого похрюкивания. Даже не понял вначале, что происходит и откуда вообще этот звук. А когда открыл глаза, офигел просто! Плот плыл мимо берега, на котором ползали какие-то существа. Не сразу я въехал, что это сихирти. Одно из диких племён, о которых говорил старый хреносос. Они перемещались на четырёх конечностях, кожа превратилась в бледно-пепельную, веки срослись, а носы удлинились. Они тянули ко мне свои тощие лапы, скалили острые зубы. Некоторые тихо-тихо повизгивали. Стопудово они не видели меня, но ощущали тепло факела, слышали плеск воды и чуяли мой запах. Их уродство я даже описать не могу. Они похожи на тех сихирти, которые живут тутова, но одновременно не похожи на них. Твари в общем. И тут я увидел, что один из них изготовился к прыжку. Я, значит, поднял весло и приготовился дать ему по морде. Эта тварь, коротко взвизгнув, бросилась на мой плот. Точным ударом в голову я отправил его освежиться и чутка поплавать. Остальные гады завизжали, точно свиньи. Похрюкивая, они втягивали воздух и двигались за мной по берегу. И я слишком отвлёкся наблюдением за ними, пропустил следующего. Он скаканул, как сайгак недоделанный, и чуть с ног меня не сбил. Но я не растерялся! Ткнул веслом этой твари в его тупую морду. Точнёхонько в пасть попал. Скинул с плота. И тут же ещё одна зараза ко мне прыгнула. Ну, это было уже перебор конкретный! Разозлили они меня и я ему ребром весла по чайнику херакнул. Кровяка полетела во все стороны. Эти ублюдки на берегу завизжали, заверещали, почувствовали кровь. Но больше никто из них не решился напасть. Очканули, паскуды. Лишь повизгивали, принюхивались и скалили зубы. Я скинул им труп и уплыл. Не знаю, сколько потом прошло времени. Конечно, мандража я словил ваще некислого. Из этого тупого ступора меня вывел железнодорожный вагон над головой. Метрах в трёх где-то. Он был как мост между двух берегов. По ходу я тупанул жёстко. Надо было причаливать. А я как баклан сидел и таращился на дно вагона. И естественно уплыл. Потом пробовал грести обратно, но фига два! Понятно, почему эти упыри из другого племени плавают стаей. В одиночку против течения грести нереально. До сих пор себя матюкаю, за то, что не забрался на берег. Стопудняк там есть выход. Как-то ж туда запёрли этот вагон! Но лезть в эту реку ещё раз, если честно… Бр-р-р-р-р! Потом короче я одуплился, что надо мной уже не свод Тоннеля, а вода. Чуть не обделался, реально! И хрен бы с ним, если бы там была просто вода… Там была зеленоватая, мутная вода, сквозь которую я видел Большой Москворецкий Мост. По нему ходили люди, ездили машины. Проехал большой красный экскурсионный автобус. Я орал, как будто мне в жопу раскалённую кочергу запихнули! Тарабанил факелом в потолок. Без понту. Никто меня не услышал. И снова я пытался грести обратно, но фиг там. Короче, я вообще отчаялся. Вагон, затем мост. Явно же как-то можно было задержаться и достучаться или доораться. В общем, когда я увидел в стене обычную деревянную дверь, со старой металлической ручкой, то подумал, что всё. Тю-тю. Писец пришёл в своей беленькой шубке. Ну, я подумал, что терять уже один фиг нечего и открыл её. Ты наверно слушаешь и думаешь, что я над тобой прикалываюсь. Или обкурился чего и несу всякую чушь. Нет, дружище. Это всё, к сожалению, чистая правда. Я дёрнул за ручку этой двери. Оттуда на меня дохнуло холодом. Я никогда не увлекался фантастикой, но почему-то уверен, что видел дверь в другой мир. Передо мной была улица заснеженного города. На обочине стояли припорошенные автомобили. Огромные небоскрёбы из стекла и стали упирались в небо. И ни души. На Земле такого города и в таких условиях быть не могло. Мгновение у меня было на раздумья. Соскакивать с плота или плыть дальше. И я не рискнул. Захлопнул дверь. И уже через две минуты наткнулся на новую. За ней уже я увидел грунтовку, по которой, поднимая пыль, двигалась повозка. И вот тут я стопудово понял, что передо мной уже вторая дверь в другой мир. Никогда не думал, что это будет так банально. Реально дверь и реально в другой мир. В том мире повозкой управляло существо, отдалённо напоминающее кошку. А вместо лошадей были покрытые густой шерстью люди. Но плот двигался вперёд и мне опять пришлось выбирать, остаться на нём или сигануть внутрь двери. И я не рискнул. Может, конечно, и зря. Кто его знает. Рискни ты, если хочешь. Путь знаешь. В общем, потом были ещё двери. Одна открылась в небе. И даже при всём желании я не мог туда спуститься – разбился бы о поезда, которые занимали всё видимое пространство. Внатуре, от горизонта и до горизонта стояли ровные нитки составов. Не знаю, что это такое было. Типа мир поездов?! Другую открыл, а там чистое поле и какая-то хреновина в небе. Я, конечно, не динозавронолог, но почему-то думаю, что это был птеродактиль. Естественно, я туда не полез. А потом ещё было много-много дверей, которые я уже не открывал. Нафиг! Просто плыл и смотрел на них. А они всё не кончались и не кончались, словно этих миров хренова туча! По-видимому, я потом прикемарил, потому что меня разбудил окрик. Какой-то заросший дикобраз орал с берега, чтобы я его подобрал. Расстояние между плотом и землёй было около трёх метров… Короче, этот чепушило перепрыгнул ко мне. Я вскочил, хотел его ударить чем под руку подвернётся, но он принялся меня слёзно умолять не скидывать его. Сказал, что смылся от дикого подземного народа. Ну… я и сжалился над этим удотом! Вот же дурак! Почему чем дольше живёшь, тем меньше хочется верить людям? Это мне семнадцать! Что же я буду думать в шестьдесят? В общем, он меня убедил, что выход есть и он прямо. Вскоре Тоннель начал заполняться туманом. Постепенно. Я даже внимания поначалу не обратил. И тут этот крендель начал мне навяливать о том, что под всем нашим миром есть подземные ходы. По ним когда-то за нами наблюдали. Я вообще не знаю, зачем повторяю эту чушь поросячью, но блин… Короче он утверждал, что когда-то была нарушена какая-то связь между мирами. Говорил, что у нашего мира появился клон. Или мы стали клоном нашего мира. Мутня, в общем, какая-то. И типа те, другие, начали за нами наблюдать. Типа эксперимент был. Внеплановый. Но его быстро прекратили, а портал между нашими мирами остался. И вот среди этих подземелий он и есть. И этот чепушило его искал. Я, естественно, спросил, откуда он всё это знает. И эта образина заросшая сказала, что из верных источников. А чего ещё этот козёл полоумный мог вякнуть?! Короче, мы выплыли в какую-то огромную фигню. Не знаю, как это назвать. Наверно озеро. Ни берегов, ни потолка видно не было. И откуда-то с боков над водой фигачил под огромным давлением огонь. Он испарял воду, которая и создавала пар. И вот эта мразина и сказала, что выход на противоположной стороне. Надо только проплыть и не поджариться. И проплыли благодаря мне! И не поджарились! А потом эта гнида бросила меня умирать! Сказал, что вдвоём туда не пустят и он видите ли сожалеет! В общем… В общем… я даже не знаю как это назвать… или как об этом сказать… в общем, я думал, что умер. Я точно помню, что пошёл ко дну, так как эта тварь связала мне руки. Мне ничего не оставалось, как пойти ко дну. Но выплыл я совершенно свободным в озере у сихирти. Ты наверно слушаешь и думаешь, что я тут за херь несу? Признайся, ведь думаешь! А вот хрена лысого! Правда! И последняя правда заключается в том, что я сейчас попробую спуститься в эту трубу. Да, именно эту, которую ты видишь перед собой. И, если ты меня знаешь, то, значит, там выход есть. Тогда положи диктофон, где взял и пусть следующий попробует найти выход. Если же ты обо мне ничего не знаешь… Тогда тоже положи диктофон на место, чтобы никто в эту трубу больше не лез. Не знаю, как закончить. Чувствую, что-то не сказал, а что именно… В общем, до новых встреч!».
Никита отложил диктофон и задумчиво посмотрел в стену. Поджал нижнюю губу. Вот кем, оказывается, был его предшественник. И вот, куда он подевался. А Туди говорил, что не срослось. Бизнесмен подобрал диктофон. Несколько мгновений повертел в руках, а потом бросил в дальний угол пещеры.
Взял факел и вышел.
 
***
 
Поселение сихирти жило обычной жизнью. Старики следили за самыми маленькими, женщины занимались домашними заботами, мужчины что-то мастерили, ухаживали за лошадьми.
Изо дня в день Никита видел эту картину, и каждый раз не мог понять механизм этого муравейника. Почему он работал как часы? Не было лодырей, халявщиков, бездельников. Каждый член общины трудился на всеобщее благо. И все жили счастливо. Почему люди так не могут? – не единожды думал Никита.
На берегу озера встретил Сиси. Племянник императора сидел раздетым и тоскливо вглядывался во тьму над водой.
«Словно влюбленный, взгрустнувший об ушедшей ненаглядной», – подумал бизнесмен.
Рядом с надсмотрщиком лежал кусок хозяйственного мыла.
– Тебе чего Шершень? – задумчиво поинтересовался Сиси.
Никита остановил взгляд на мыле. Такая привычная и обыденная вещь, на которую бы в прошлой жизни не обратил внимания, неожиданно завладела всем сознанием. Попытался вспомнить, когда в последний раз купался с мылом, а не полоскался в тёплой воде озера. Выходило, что в то самое утро, когда был большим человеком, а вокруг бурлила Москва. Постарался представить, сколько времени прошло с тех пор. Жизнь в подземелье проходила странно. Мог пройти месяц, а мог и год. Никита не удивился бы ни одному из ответов.
– Шершень, скотина тупая, ты оглох? – Сиси потянулся за плёткой, но орудие осталось в пещере. – Я тебя спрашиваю, зачем припёрся?
– Искупаться, – хозяин «Схватишек» не мог оторвать взгляд от куска хозяйственного мыла. Быстро скинул пончо. – Можно взять? – и, не предполагая ничего худого, потянулся к мылу.
– Шершень, ты вообще страх потерял?! – Сиси схватил мыло и убрал на вытянутой руке. Понял всю глупость своей позы и толкнул человека ногой. – Куда ты тянешься, тварь? Ты не знаешь что это?!
Никите пришлось отшатнуться. Он стыдливо убрал руки за спину. Такой реакции от императорского племянника бизнесмен не ожидал. Это же всего-навсего кусок самого наиобычнейшего хозяйственного мыла!
– Этого тебе, Шершень, не видать как своего позвоночника! – Сиси демонстративно вытянул руку с мылом вперёд, словно протягивал.
– Почему? – не мог врубиться Никита. Он по-прежнему смотрел на коричневый, почти новый, брусок. Ему даже почудился его специфический запах.
– А потому тварь, – наставительно произнёс Сиси, продолжая держать мыло на вытянутой руке. – Рожей не вышел! И глазами своими уродливыми, можешь даже не смотреть в его сторону. Понял?
– У нас это мыло стоит копейки. И пользоваться им могут все! Даже бомжи могут позволить себе его купить! – Никита понял, что мыла ему не видать. Начал спускаться в воду.
– А почему ты, Шершень, говоришь «У нас»? У нас это здесь. И ты часть народа сихирти. Скотина местная. А у нас им могут пользоваться лишь сихирти. Понятно, тварь?
Никита остановился по колено в воде. Когда Ольга сказала о том, что он стал частью подземного народа, то бизнесмен не придал этому значения. После слов императорского племянника Никита призадумался.
– Не слышу ответа, Шершень! Что-то ты часто начал игнорировать мои вопросы? Или это я тебя разбаловал за сегодняшнее утро? Тебе не нравится отдыхать?
– Прости, – поспешно ответил Никита. – Я задумался над твоими словами. – И напрягшись как внутренне, так и внешне, добавил. – Они мне показались мудрыми, заставляющими задуматься.
– Они и есть мудрые! – с вызовом сказал Сиси. По тону чувствовалось, что человек ему польстил. – Я всегда говорю мудрые слова! Понятно, тварь?
– Понятно, – поспешно ответил Никита.
– Ладно, – племянник императора поднялся. – Полоскайся, а потом пойдём работать. Понятно, Шершень?
– Всё понятно, – начал заходить глубже в воду бизнесмен.
 
***
 
После купания Никита отправился к императору. Слова Ольги и Сиси заставили крепко и основательно задуматься. Покопавшись в мироощущении, Никита осознал, что перестал себя ассоциировать с другой жизнью. С той жизнью, где был её хозяином. И это ему не нравилось. Из хозяина он превратился в раба. Да не просто раба из своих магазинов, а в самого настоящего. И это ему не нравилось вдвойне.
Огромная пещера, апартаменты Гоги, как всегда, затемнена. Лишь в центре, за императорским троном, горели два факела. Трон пустовал. Пахло варёным мясом. Бизнесмен уверенно прошёл в центр. Преклонил колено перед большим каменным престолом и начал ждать. Вскоре услышал лёгкое шуршание шагов. Даже не верилось, что так ходил грузный император. Раздался властный голос. Гоги задал вопрос, но бизнесмен, естественно, ничего не понял. Поднял голову. Взгляд упёрся в заплывшие жиром колени. Никите стало противно от унижения, на которое он собирался пойти, попросив о свободе. Вспомнил, сколько раз к нему обращались работники с разными просьбами. Как они стояли перед ним и, опустив глаза в пол, унижались, что-нибудь выпрашивая.
И Никита всегда отказывал. Потому что есть в этом какое-то удовольствие, когда понимаешь, что в твоих руках чья-то судьба. И ты если и не бог в ней, то хотя бы царь.
Бизнесмен отчётливо понял, что никаким другим способом кроме побега отсюда не выберется. Никто его не отпустит, ведь он всего лишь раб. Говорящая вещь.
Такой же раб и такая же вещь, какие работали в его магазинах.
Никита поднялся и до земли поклонился. А после быстрым шагом покинул пещеру. Думал, что воины остановят с логичным вопросом «чего припёрся-то?». Не остановили. Как брёл к своему дому не запомнил. Покидая пещеру императора, пришёл к выводу, что надо бежать. Причём срочно. Сейчас. Чем дольше будет откладывать, тем сильнее завязнет. Как муха в клейкой ленте – чем интенсивнее пытается выбраться, тем большими частями тела прилипает.
На выходе из Императорского Тоннеля Никита столкнулся с Сиси.
– Шершень, ты где шляешься?! – племянник императора замахнулся плёткой. – Сколько мне тебя искать?!
Бизнесмен не испугался удара. Он задумался о побеге и не заметил устрашающего движения надзирателя. Мигом понял, что допустил ошибку. Прикрылся рукой, попытавшись изобразить на лице страх. Неудачной актёрской игры для племянника императора оказалось достаточно.
– Ты почему не готов к работе, Шершень?! – Сиси опустил плётку и подошёл вплотную к человеку. – Сегодня будешь работать, пока не свалишься от усталости. Понял, тварь?
– Понял, хозяин, – учтиво склонил голову Никита. И вновь поразился собственному подхалимству. В особенности тому, откуда оно взялось. – Где нам сегодня предстоит работать? Давай я сбегаю за красками, а ты пока пойдёшь к этому месту? А я догоню.
Никита постарался придать лицу подобострастное выражение. План побега в голове созрел моментально.
– В Тоннеле Реки, – сказал Сиси. – Я иду туда. Если мне надоест тебя ждать, то изобью! – и замахнулся на человека плетью.
– Я понял, хозяин, – Никита зажмурился и заслонил лицо.
– Быстро за красками, Шершень! – скомандовал племянник императора. – И факелы не забудь, а то я тебя, тварь, изобью!
– Я понял, хозяин, – виновато опустил голову бизнесмен.
Перед тем как отправиться к себе, сходил за факелами в Тоннель Звонких Шагов. Встретившиеся по пути сихирти, косились на него, как на прокажённого. И Никита не понимал с чем это связано. В свою пещеру влетел, словно его преследовала стая волков. Ольги нет. Внутри темнота. Пришлось откинуть занавеску из лошадиной шкуры, чтобы свет из Тоннеля попадал внутрь. Возникла мысль разыскать девушку и бежать вместе с ней, но эту затею мигом пришлось отбросить. Во-первых, много времени может уйти на розыски, во-вторых, она будет обузой. Хозяин «Схватишек» выкинул сожительницу из головы. Всех людей из подземелий сихирти он всё равно не спасёт. Надо думать о себе. Вытряхнул из сумки краски. Баночки падали на пол, раскрывались. Содержимое разбавленных водой красок вытекало, но Никита не обращал внимания. Он больше не собирался писать на стенах лошадей. Никогда и ни при каких условиях. В сумку бизнесмен загрузил факелы и поспешил к выходу во Внешний Мир.
Удача благоволила человеку. По дороге ему никто не встретился. Четверо стражников у выхода косо посмотрели на человека, но ничего не сказали. Все знали о его хобби. Никиту так и подмывало сказать: «Счастливо оставаться», когда подпалил факел от стационарного.
Хозяин сети супермаркетов сделал шаг в Тоннель Внешнего Мира. И в этот раз точно знал – это первый шаг на пути к свободе.
 
***
 
Свет факела выхватывал из тьмы ровные стены Тоннеля. Из прошлых похождений Никита знал, что первое ответвление будет нескоро. Шагов через пятьсот. Он старался ступать бесшумно, а сам усиленно прислушивался. Хоть в этом Тоннеле и некуда спрятаться, но можно побежать обратно.
Тишину никто не нарушал. Свет факела метр за метром, шаг за шагом, разрезал тьму. Бизнесмен вспомнил, как ему было жутко бродить поначалу. Как мутило разум от осознания, что он на невообразимой глубине, один, в огромной паутине подземных ходов, вырытых непонятно кем и когда. О том, кого можно встретить в этих коридорах, и по сей день, предпочитал не вспоминать и не задумываться.
Наконец появилось первое ответвление. Налево. Хозяин «Сватишек» остановился подумать и прислушаться к звукам Тоннелей. В оба он уже ходил. И помнил дальнейшие ответвления каждого. Но и того и другого был предел, до которого добирался. И пойти прямо ему показалось лучшим вариантом. Почему? Он бы и сам себе не ответил.
Внимательно прислушался. Тишина.
Следующие два факела Никита просто брёл вперёд. Развилки сменялись развилками. Тоннели перетекали в Тоннели. Один раз встретил мелкий ручеёк, пересекавший Тоннель перпендикулярно. Понял, что сделал великую глупость, отправившись на поиски свободы без воды. А ведь парень с диктофона тоже упоминал об этом. Как глупо, безопаснее учиться на чужих ошибках, но все забывают об этой истине. Оставалось лишь напиться. Окунул палец в воду и быстро вытащил. После чёрной реки не знал чего ждать. Вода оказалась самой обыкновенной. Слишком прохладной, будто стекала с вершины высокой горы. Никита пил, пока от холода не заломило в затылке. Когда родник попадётся в следующий раз – неизвестно, поэтому следовало использовать подвернувшуюся возможность.
За очередным изгибом Тоннель неожиданно закончился. Никита упёрся в тупик. Здесь когда-то произошёл обвал, проход засыпало камнями с землёй. Свет факела играл с торчавшими из завала булыжниками, отбрасывал тени, в которых человеку мерещились лица подземного народа. Бизнесмен хотел вернуться к ближайшему перекрёстку и уходить по другому Тоннелю, когда взгляд уцепился за дыру в потолке, рядом с вершиной завала. Никита несколько мгновений раздумывал, а потом начал взбираться по камням. Женская сумка-рюкзак соскользнула с плеча под ноги. Он оступился  и съехал к подножию, по пути больно ударился коленом. Потёр ушибленное место. Надел сумку на оба плеча, факел взял в левую руку и принялся осторожно карабкаться. При ближайшем рассмотрении дыра в потолке оказалась узкой, но человек протиснуться мог. То, что Никита увидел по другую сторону, поначалу вогнало его в ступор. Протянул руку и пощупал. Ошибки быть не могло. Он трогал рельс. Над ним проходила железная дорога. В её тоннеле и произошёл обвал, который пробил почву и засыпал Тоннель Внешнего Мира. Метр грунта разделявший два тоннеля Никита преодолел без проблем. Вначале положил наверх факел, затем сумку, а после, извиваясь и упираясь, забрался сам.
Первым делом подобрал факел и поднял над головой. Ошибка исключалась. Он находился в тоннеле метро. На этот раз обычного. Рельсы, металлические рёбра, шпалы, кабели на стене, посеревший от времени контактный рельс с левой стороны. Никита почувствовал себя неуютно. Не могла ветка метро быть настолько заброшена, чтобы в ней произошёл обвал, а всем наплевать. Хотя за время, проведённое в подземельях сихирти, видел и не такое. Но всё равно не мог привыкнуть к находкам-отзвукам  своего мира. Всё, что отыскивал, казалось алогичным, фантастичным, бредовым, поддельным. Он мог употребить любое прилагательное, кроме «настоящим». Произнести это слово, при каждой подобной находке, у него не получалось. Откуда мог взяться этот тоннель?! Почему он завален? Почему всем плевать? Или его засыпало несколько минут назад? Это объясняло, отсутствие людей, но возникал другой вопрос: почему он не слышал грохота?
По идее можно радоваться – нашёл выход на поверхность. Но Никита слишком много раз видел, как его находки на практике оказывались лишь отголоском человеческого присутствия.
В лучшем случае человеческого.
Хозяин «Схватишек» накинул сумку на плечо. Прислушался. Показалось, будто услышал впереди голоса. Ничего. Тишина. Тогда он поднял факел над головой и направился вперёд по тоннелю метрополитена. Обратил внимание, что шпалы деревянные, рассохшиеся. Такие он когда-то видел на красной ветке.
Никита помотал головой, постарался прогнать нехорошие мысли о ядерной войне и опустевшем мире. Зачем гадать? Вскоре и сам всё узнает. Бизнесмен шагал быстро. Принюхивался, прислушивался.
Тишина.
Тоннель медленно поворачивал, но станция всё не показывалась. А этого быть не могло. Ведь тоннель самый обычный, значит должна быть и самая обычная станция.
И, наконец, он её увидел. Блики пламени заиграли на граните. В сумраке Никита различил на перроне толстые прямоугольные колонны. Остановился на выходе из тоннеля. А вдруг и вправду человечества больше нет? Нервно сглотнул. Может лучше жить среди подземного народа и ничего не знать о мире и жадности политиков, уничтожающих целые государства или народы?
Хозяин сети супермаркетов вышел из-под свода тоннеля. Поднял факел, силясь рассмотреть куда попал. В душе заскребли кошки. В первый миг показалось, что станция походила на «Библиотеку имени Ленина». В следующую секунду перед глазами моментальной вспышкой отразилось юношеское воспоминание, как вышел из вагона и направился к переходу на серую ветку. На «Боровицкую». И никаких колонн на «Библиотеке имени Ленина» нет.
Никита подошёл к перрону. Посмотрел на контактный рельс. Сколько вольт проходит через эту железяку? И вообще вольт или ватт? Можно ли на неё становиться? Есть ли вообще напряжение на контактном рельсе? Без него на платформу забраться нереально. Когда стоишь на перроне, кажется, будто запрыгнуть на него просто. А когда стоишь внизу понимаешь, что для этого надо иметь рост более двух метров или хорошую физическую подготовку.
С замиранием сердца Никита поставил ногу на контактный рельс. Ничего не произошло. Тогда он положил факел на перрон и запрыгнул на платформу. Слева, за ближайшей колонной показалось движение. Наученный опытом, бизнесмен схватил факел и выставил его огнём вперёд. Большая чёрная крыса выбежала из-за колонны и ускользнула в сторону противоположного пути. Бизнесмен вышел в центр зала. Станция с одним выходом. Перед человеком до потолка возвышалась скульптура рабочего и колхозницы. Как на ВДНХ, но меньшего размера. Советские статуи уверенно смотрели вперёд. В них чувствовалась несокрушимая монументальность и мощь, способная пережить не одно поколение россиян. Никита невольно залюбовался. Естественно он не знал даты открытия первой ветки метро и даты появления скульптуры, иначе бы у него возникло несколько интересных вопросов.
Сзади зашуршало. Бизнесмен резко обернулся. На границе света пробежала здоровенная крыса. Хозяин «Схватишек» направился в противоположную часть станции. В центре находились две каменные лавки. Под одной из них, в неверном свете факела, Никита увидел дуло. Подошёл ближе, наклонился, чтобы рассмотреть. Под лавочкой лежал автомат Калашникова, образца сорок седьмого года, без магазина. Рядом несколько костей, идентифицированных бизнесменом как человеческая рука. Никита выпрямился. Нервно сглотнул. Сзади тихо зашуршало. Обернувшись, он вновь увидел пробежавшую через платформу крысу. Третья за неполные пять минут. Им явно есть чем питаться в этом метро.
Бизнесмен поднял факел выше и направился в сторону предполагаемого выхода. Свет вырвал из тьмы под потолком табличку с названиями станций. Одно крепление оторвалось, из-за чего она висела, скосившись на левый бок. «Сокольники» выделено красным. Чёрным цветом: «Красносельская», «Комсомольская», «Красные ворота», «Кировская», «Дзержинская», «Библиотека имени Ленина», «Дворец Советов» и «Парк культуры». Возле трёх последних станций, вторым столбцом написаны: «Улица Коминтерна», «Арбатская» и «Смоленская». Никита много лет не был в метро, но помнил, что от «Сокольников» до «Смоленской» без пересадки не доехать. А ещё некоторых станций не было в известном ему метро. Хмуро глянул на древние надписи. Теперь однозначно понял, что к людям не выберется, но надежда не давала вернуться к дыре и спуститься в Тоннели Внешнего Мира. Более не задерживаясь, бизнесмен прошёл к эскалаторам. Вместо них наверх уходила широкая лестница, разделённая металлическими перилами на два сектора. Света факела не хватало, чтобы её осветить. Но Никита туда всё равно бы не пошёл. То, что находилось перед лестницей, отбивало всякую надежду на благополучный исход затеи. У подножия в плитку пола вбито порядка двадцати кольев. И на каждом человеческая голова. Большинство мумифицировались, но одна совсем свежая. Молодая блондинка с закатившимися глазами и приоткрытым ртом. В ушах серёжки-кольца, яркий макияж на бледной коже бросался в глаза даже при свете факела. Под колом засохло бурое пятно.
Никита попятился. Сильно захотелось вернуться. И пусть Сиси издевается, заставляет работать – всё лучше, нежели твоя голова будет насажена на кол, а тело съест человекоподобная подземная тварь.
За спиной на грани слышимости раздался шорох. Факел в руке затрясся. Никита рывком повернулся. Не далее чем в десяти шагах стояла сгорбленная фигура, отчего длинные руки свисали почти до пола. Лохмотья намекали, что когда-то они были платьем. Белёсая кожа слабо отсвечивала в пламени факела. Замусоленные чёрные волосы прикрывали лицо и грудь.
– Здравствуйте, – по-русски произнесла женщина. Голос у неё оказался приятный, при других обстоятельствах и в другом месте Никита даже мог принять её в свой call-центр.
– П-п-п-п-привет, – с трудом выговорил хозяин «Схватишек».
Женщина безмолвствовала. Молчал и бизнесмен. Он даже не мог придумать, что сказать. Спросить, как пройти наверх? Или когда приедет поезд? А может поинтересоваться, не нужна ли помощь?
– Вы боитесь, – произнесла женщина и сделала шаг к Никите. – Не надо бояться.
– Х-х-хорошо, – Никита непроизвольно сделал шаг назад и выставил перед собой факел. – П-п-постараюсь н-не бояться.
Женщина отшатнулась от огня. И это было хорошим знаком.
– Уберите! – указала костлявой рукой на факел. – Оно делает больно.
– Если с ним уметь обращаться, то больно не будет, – первый шок прошёл, и Никита немного осмелел. – И вам нечего опасаться. Я не буду его к вам подносить.
Справа, между колонн, блеснуло. Хозяин «Схватишек» бросил туда короткий взгляд, но ничего не увидел.
Женщина неожиданно резким движением подскочила к бизнесмену. Никита и глазом моргнуть не успел, как она уже стояла в полуметре от него. В нос ударил запах грязного тела. Она распрямилась. Сквозь чёрные волосы Никита увидел два блестевших глаза. Если бы женщина сделал хоть какое-то движение, например, попыталась прикоснуться, то Никита бы за свои действия не отвечал. Но она попросту стояла рядом и смотрела на него.
– Я прошу прощения, что потревожил, – Никита напрягся, ожидая любого подвоха, удара и прочей гадости. – Думаю мне лучше уйти.
– Так быстро? – послышалась досада в голосе аборигенки.
– Если хотите, я потом могу зайти, – Никита маленькими шажками начал обходить женщину слева. – Подарков принесу такой красивой девушке.
– Подарков? – она поворачивалась вслед за ним. – И что в них будет?
– Что захотите, то и будет, – Никита лихорадочно размышлял в какую сторону отправляться. В тот тоннель, из которого пришёл? Нелогично. В три других тоннеля? А какова вероятность, что они не завалены? Наверх по лестнице?
– Не уходите, пожалуйста, – попросила женщина, когда бизнесмен её обошёл и, отступив на пять шагов, замер в раздумьях.
– Я пока не ухожу, – не соврал Никита. Достал из сумки ещё один факел. На всякий случай. Тяжёлый предмет в руке вселял надежду. Неизвестно на что способна эта подземная жительница. Свою скорость она уже продемонстрировала. – Хотел спросить, а на поверхность с этой станции попасть можно?
– На поверхность?! – женщина откинула с лица длинные волосы. На Никиту глянуло симпатичное лицо молодой девушки. – На поверхность захотелось, да? – в её глазах полыхал огонь, но бизнесмен не мог разобрать, какие чувства вызвали пламя.
– Я прошу прощения, если не то спросил… – хозяин «Схватишек» попятился. Вернуться в Тоннели сихирти в данный момент показалось ему наилучшим выходом.
– Здесь можно выйти на поверхность, – девушка не двигалась, руки плетьми висели вдоль туловища, но Никита чувствовал, что это поза тигрицы в засаде. – Я даже могу проводить. Вас. Если хотите.
Бизнесмен остановился. Её слова звучали слишком притягательно. Но не сочетались с человеческими головами на кольях.
– А там точно есть выход на поверхность? – Никита ткнул факелом в сторону лестницы. И в мгновенном отблеске пламени увидел между колонн странный силуэт. Будто кто-то полулежал, оперевшись на руки.
– Конечно, есть, – повторила девушка. – К нам иногда приходят оттуда.
– К вам? Приходят? Оттуда? – Никита повертел головой, но никого больше не заметил. С того места, где видел силуэт, глаз не спускал. – А вы, почему туда не уходите? И кто, кстати, «вы»? – Сделал ударение на последнем слове.
Бизнесмен догадывался, что играет со смертью. И ребёнку понятно, что никто его не собирается выводить на поверхность, а девушка всего лишь тянет время. Непонятно зачем.
– Так вас вывести? – проигнорировала она вопрос. – Пойдёмте, – протянула костлявую руку ладонью кверху. – Здесь недалеко.
Никита переводил взгляд с подземной жительницы на колья. Ему хотелось верить, что с этой потерянной станции есть выход на поверхность. И судя по названиям – в Москву. Но колья с насаженными головами, навязчиво указывали, что он крупно ошибается, и выхода на поверхность нет.
– Знаете, – попятился Никита, выставив перед собой огонь. – Я наверно пока подумаю, а если решу выйти, то знаю, где вас найти. И если вы согласитесь…
Он не договорил. Между колонн появилось существо, которое быстро перемещалось к хозяину «Схватишек». Через несколько секунд он понял, что это мужчина, передвигающийся при помощи рук. Ног у него не было до тазобедренных суставов. Длинные засаленные волосы свисали на куртку цвета хаки. В зубах зажат большой нож. Мужчина двигался быстро. И уже через несколько мгновений оказался в опасной близости.
Бизнесмен отпрыгнул и выставил на уровне лица инвалида факел.
– Не подходи, – предупредил он.
Мужчина смотрел на него такими же глазами, как и девушка. Немного сумасшедшими, немного алчными, немного любопытными, немного хитрыми. В них полыхал такой же огонь, как и у неё. И теперь Никита понял, чем тот вызван.
Голодом.
– Я думаю вам лучше остаться, – девушка начала приближаться, её худые пальцы нервно теребили платье. – Если вы будете себя хорошо вести, то мы даже не будем вас мучить. Обещаем. Убьём быстро и безболезненно. Правда, милый?
Мужчина, не отрываясь, смотрел в глаза бизнесмена.
– Угум, – кивнул он.
Никита видел, что единственная защита – огонь. Стоит потерять бдительность и этот плотоядный огрызок человека кинется на него.
– Вы не первый кто к нам пришёл, – девушка обходила бизнесмена справа. Её красивый и мелодичный голос пьянил и обманывал разум. Не мог такой голос сочетаться с опасностью и людоедством. – Надеюсь, что и не последний. Правда всегда появлялись из тех тоннелей, – кивнула в сторону, противоположную той, откуда пришёл Никита. – И все, как и вы, искали выход на поверхность. Зачем он вам?
Бизнесмен поджёг от горевшего факела, тот который держал в левой руке. Теперь против каждого из врагов по факелу. Направил огонь в сторону их лиц.
– Подожгу того, кто попытается ко мне подойти, – Никита пятился к тоннелю, откуда пришёл, а инвалид с девушкой, словно голодные звери двигались следом. Их глаза сверкали алчным блеском. Хозяин сети супермаркетов понимал, что стоит ему допустить малейшую оплошность и его растерзают. Как и тех, чьи головы теперь красовались на кольях, возле выхода с заброшенной станции.
– Мы можем вас отпустить и вывести наверх, – сказала девушка, она передвигалась на полусогнутых ногах, каждое мгновение готовая броситься на ускользающую добычу. – Всего лишь при одном условии.
– Никаких условий, – Никита лишь на мгновение обернулся, посмотреть, когда подойдёт к скульптуре рабочего и колхозницы, где спрыгнет на пути и скроется в тоннеле. Оказалось, что не скоро, он дошёл лишь до скамейки, под которой лежал АК-47. Возникла мысль убежать по платформе. Но стоило вспомнить, с какой скоростью двигалась девушка, как желание отпало.
Когда он повернул голову обратно, инвалид уже сидел на полу, а его рука завершала движение. В сторону бизнесмена полетел нож. Никита успел закрыться факелом, который чуть не вырвало из руки. Смертоносный полёт холодного оружия остановила массивная рукоять – она застряла в дереве. Лезвие прошило факел насквозь и замерло в нескольких миллиметрах от носа жертвы. Бизнесмен почувствовал ледяную решимость, словно пришёл долгожданный шанс поквитаться с обидчиками. Он перекинул факел в руке таким образом, чтобы лезвие оказалось снаружи. Коротко взмахнул и, подскочив ближе, ударил им людоеда. Мужчина явно не ожидал от добычи такой прыти. Длинный нож вонзился ему под угол нижней челюсти. Девушка кинулась на бизнесмена. Вцепилась одной рукой ему в волосы, второй обхватила за торс. Рот раскрылся, обнажая гнилые зубы. Людоедка потянулась к шее жертвы. В нос ударила вонь немытого тела. Никита приставил зажатый в правой руке факел к её голове. Чёрные замусоленные патлы вспыхнули, как вата. Девушка не сразу поняла, что произошло, а потом с визгом принялась лупить себя по затылку. Инвалид лежал на полу и надсадно хрипел. Его глаза остекленели, но тело заходилось последними судорогами. Рот открывался и закрывался, словно у рыбы, выброшенной на берег. Продолжавший гореть факел превратил ему пол лица в обугленное месиво. Никита вытащил из людоеда импровизированное оружие. Чёрная, как грязь, мутная жидкость потекла из разорванной шеи. Хозяин «Схватишек» перехватил оба факела поудобнее. Девушка перестала лупить себя по затылку. От длинных чёрных волос остались огрызки. Завоняло палёной курицей.
Никита снова попятился. Факел, в котором торчал нож, взял в правую руку. Кровь капала на плитку станции.
– Ты его убил, – девушка кинула лишь мимолётный взгляд на друга. Да и вообще, как показалось бизнесмену, не сильно-то и расстроилась.
– Не подходи, – продолжал пятиться хозяин сети супермаркетов. – И тебя убью, если подойдёшь!
Неожиданно людоедка присела на пол, закрыла лицо руками и навзрыд заплакала. Никита остановился. Возникло дурацкое желание её успокоить. Он даже усмехнулся этой нелепости. И тут понял, что чуть не сделал знатную глупость. Большая вероятность, что жили они на этой станции вдвоём. Этакие изгои общества. Метатель ножей мёртв. Девушка не опасна, главное держать её в поле зрения. Значит, стоило сходить и проверить, куда вела лестница.
Никита обошёл рыдавшую дамочку по окружности. Освещая факелом в левой руке дорогу, факел в правой держал наизготовку для удара. Возле лестницы ненадолго замешкался. Не мог заставить себя пройти через ряд голов на кольях.
– Не ходите туда, – раздался голос за спиной.
Бизнесмен вздрогнул и скачком развернулся. Занёс правую руку, где был факел с ножом, для удара, но так и замер. Девушка стояла в двадцати сантиметрах. И как смогла бесшумно подойти?! Она смотрела чёрными, поблёскивавшими в свете огня глазами.
– Ноги он там потерял. Мы не хотели всего этого. Они нас заставили, – кивнула в сторону лестницы.
– Кто «Они»? – Хозяину «Схватишек» хотелось отодвинуться, но боялся упереться спиной в одну из голов.
– Вам лучше этого не ведать. Посмотрите на эту станцию. Знаете откуда она?
Никиту совершенно не интересовало, откуда эта станция и вообще вся ветка. Пусть хоть прямиком из ада.
– Мне все равно. Я просто хочу выбраться на поверхность.
– И я хотела, – девушка отступила назад и неожиданно встала перед ним на колени. – Но за эту попытку они съели его ноги.
После всего, что Никита повидал в подземельях, он перестал чему-то удивляться. Но девушка смогла и удивить, и испугать, и заинтересовать.
– Ты здесь осталась одна? – бизнесмен обернулся и посмотрел на лестницу. Воображение рисовало, что непонятные «они» подкрадываются сзади. – Или есть ещё кто-то?
– Мы здесь жили вдвоём, – девушка принялась водить рукой по полу, напевая незатейливую мелодию.
– Давай я попробую тебя вывести, но для этого ты мне покажешь, как сюда попала. Договорились?
– Нет, – подняла она голову. – Не договорились. Отсюда нет выхода.
– Но ты же сюда попала! – Никита заметил, что факел, зажжённый в Тоннелях сихирти, принялся потрескивать. Верный признак, что скоро потухнет. – Как ты это сделала?
– Мы пришли, – девушка посмотрела на хозяина «Схватишек» ясными глазами. – Оттуда, – указала на правый тоннель. – Из глубины.
Никита ещё раз быстро обернулся на лестницу.
– Послушай, а ты видела их? Как они выглядят?
– Они? – девушка мигом оказалась на ногах. – Ты хочешь знать, как они выглядят?
– Да, хочу.
– Они выглядят так же, как ты! – её лицо исказилось в безумную маску, но через мгновение приобрело милое выражение. Она сделала шаг назад и улыбнулась. – Такие же люди с двумя ногами и руками. В одежде. Только не как у тебя, а такой… такой… – покрутила кистью. – Такой, в общем.
Никита мысленно обругал себя. Ведь не надо иметь медицинского диплома, чтобы догадаться – у дамочки шарики за ролики заехали. Больше ничего не говоря, он развернулся и взбежал по ступеням. То, что увидел наверху, не сильно удивило. Огромная бетонная плита плотно прилегала к краю ступеней. Ни одного зазора и щели. Никто не мог здесь пройти.
Никита повернулся. Девушка стояла за спиной на ступень ниже.
– Твою ж дивизию! – у бизнесмена сердце на несколько секунд замерло. – У тебя что, суперспособности какие-то?! Не подкрадывайся больше ко мне!
Девушка спустилась на одну ступень.
– А что ты сделаешь, если я тебя выведу на поверхность? – она хитро посмотрела на хозяина «Схватишек».
– Я?! Что я сделаю?! – вступил он в игру. – Ты будешь до конца дней жить и ни о чём не волноваться! Я дам тебе квартиру, машину и ежемесячное пособие! В благодарность! Только выведи! – последние слова произнёс надтреснувшим голосом.
– Пойдём, – девушка быстро и легко соскользнула вниз. Никита сбежал следом. Когда спустился с последней ступени и готовился вновь пройти между кольев, женщина кинулась на него. Как и в прошлый раз, попыталась вгрызться зубами в шею. Никита отреагировал быстрее. Ударил её головой в лицо. Девушка завалилась на спину между кольев. Никита замахнулся импровизированным оружием из факела и застрявшего в нём ножа. Лезвие вошло девушке между рёбер. Она захрипела, попыталась подняться. Огонь воспламенил одежду. Никита перекинул затухающий факел в правую руку и протиснулся сквозь головы. Оказавшись на другой стороне, достал из сумки новый факел, но поджигать не спешил.
Девушка хрипела, хлопала рукой по груди, пыталась затушить пламя. А потом громко и истошно завизжала. Никите пришлось закрыть уши, чтобы хоть немного заглушить этот крик. Он ни капельки не жалел сумасшедшую людоедку. Неизвестно, кем та была в прошлой жизни, но здесь она – опасная тварь.
А тварей надо убивать.
Он спрыгнул на рельсы и отправился в сторону станции «Красносельская».
1  ... 2 ... 3 ... 4 ... 5 ... 6 ... 7 ... 8 ... 9 ... 10 ... 11