***
 
Возле метро «Савёловская» молодые люди заскочили в первый попавшийся магазин одежды. Лина, не особенно церемонилась. Быстро выбрала синие джинсы, белые кроссовки с сеточкой и красный джемпер. Илья расплатился.
– Давай поедим, – сказала Ангелина, когда они вышли из магазина. – Я так голодна, что даже думать ни о чём другом больше не могу.
Илья вынул из кармана последнюю купюру и, словно нашкодивший мальчик, показал ей.
– И что? – прищурила один глаз подруга. – По‑моему, на эти деньги в ГУМе можно поесть. Или я чего‑то не понимаю?
– Да вообще‑то не понимаешь, – виновато пожал плечом Илья. – Инфляция. В России же, живём. Нам только на какой‑нибудь макжрак и хватит.
Ему было так донельзя стыдно, будто он наложил в штаны на собственной свадьбе. Сто раз уже успел себя обругать, за то, что не взял больше денег.
– Так пошли туда, – не поняла или сделала вид, что не поняла его смущение Лина. – Я ж говорю, есть хочу.
Пока шли, она осмотрела каждого прохожего, встретившегося по пути, каждый кирпичик на каждом здании. А улыбка с её лица не исчезала. Так мог вести себя лишь человек, вернувшийся домой уже после того, как потерял всякую надежду это сделать. Илья видел, что её радовала каждая мелочь вокруг, будь то плач девочки или визг тормозов. Она вернулась домой – а дом плохим быть не может.
Несколько раз подруга напряжённо оглянулась и это не укрылось от внимания Ильи.
Лина светилась и сияла, разглядывая родные места. Однако Илья видел печать озабоченности и тревоги на её лице. В заведении быстрого питания она немного растерялась, будто первый раз сюда зашла. Внутри светло, играла приятная, но при этом быстрая музыка. Кассир сказала цифру в точности равнявшуюся номиналу последней купюры. Перед тем, как Илья успел её отдать, Лина выхватила деньги.
– Секундочку, – сказала она кассирше из Татарстана. Бесцеремонно, словно и не было очереди, принялась изучать билет банка России. Две девушки сзади, по виду школьницы старших классов, не стесняясь заговорили об обнаглевших деревенщинах, которые не умеют себя вести. Причём у одной из них в разговоре вырвалось «шо».
– Пожалуйста, – протянула, наконец, Лина купюру ожидавшей кассирше.
Илья подхватил поднос. Народу в этот прекрасный летний день оказалось немного, потому с выбором столика проблем не возникло – сели в углу зала, подальше от касс.
– Что это было? – первым делом поинтересовался Илья.
– Скоро увидишь, – Лина отхлебнула кофе. Дрожавшими руками взяла булку.
Следующие несколько минут она ела. У Ильи не хватало духу её прервать вопросами. Он никогда не видел, чтобы так быстро уплетали пищу. Даже в армии. Через несколько минут об американском бутерброде напоминала лишь коробка, а Лина принялась за его уменьшенную копию. Себе Илья взял лишь латте. Есть почему‑то не хотелось, тогда как час назад, он был готов умять полкило пельменей. Через пять минут подруга откинулась на спинку стула и протяжно вздохнула.
– Тяжелая еда, – погладила живот. – Отвыкла я от такой.
Илья промолчал, недвусмысленно глядя на неё.
– С чего начать? – Лина отхлебнула чёрный кофе. – С того, где я была или с того, зачем…
– Ты издеваешься? – не вытерпел Илья. – Тебя не было пять лет! И тут ты появляешься, да ещё притащив какого‑то лысого вурдалака на хвосте! Ты даже не представляешь, что творится в моей голове! Я сам не представляю! Пожалуйста, будь добра, расставь там всё по полочкам!
Лина сделала глоток кофе и задумчиво поглядела в стаканчик.
– В то утро я проснулась от странного чувства. Будто в квартире кто‑то есть. На часах было девять, значит мама уже на работе… – подруга неожиданно замолчала, потом провела ладонями по лицу. – Надеюсь с ней всё нормально.
Вопросительной интонации в её тоне не было, но Илья почувствовал, что ответить надо.
– Всё нормально, – кивнул он. Чуть не добавил: «Сегодня звонил». Да вовремя спохватился. То, что разбередил матери душу, будет не самой хорошей новостью.
– Она совсем одна осталась, – вздохнула Ангелина.
Её родители когда‑то решили начать жизнь с чистого листа. Бросили всё, что у них было, кроме пары чемоданов и десятилетней дочери. С этим они поехали покорять Москву. Отец у неё был непоседливый, деятельный. Прорываясь через непреодолимые препятствия, он смог наладить собственный бизнес – сеть заправок. Дела шли в гору, жизнь казалось прекрасной, а будущее радостным. Пока в одно обычное утро его, в собственной машине, возле дома, не расстреляли в упор. Бизнес забрали, а всё нажитое в один миг стало принадлежать банку, в котором он кредитовался. Мама Лины не смогла, да и не хотела, разбираться в перипетиях ведения столичного бизнеса. Она отдала всё, что требовали и устроилась работать администратором в магазин. Случилось это за год до встречи Ангелины с Ильёй.
– В общем, подумала, что показалось. Но потом чётко и ясно услышала, что к двери моей комнаты кто‑то подошёл. Потянулась за телефоном и вспомнила, что накануне вечером сидели с мамой на кухне, болтали, и я его там оставила. В дверь ввалился какой‑то мужик. Он ошалелыми глазами осмотрел комнату, мельком глянул на меня. Помню, как в тот момент искала глазами что‑нибудь увесистое. Но… – развела она руками.
Вошла довольно странная, но живописная пара молодых людей. Она – в огромном самбреро и здоровенных, не своего размера джинсах, он – в кожаных леггинсах и белой полупрозрачной майке в обтяжку. Каждый посчитал своим долгом скосить на них глаза, будто в Москве мало всяких неординарностей. Лина когда заметила взгляды остальных посетителей, резко обернулась на странную парочку. Илья обратил внимание, как напряглась подруга, костяшки её пальцев побелели, черты лица заострились. Странные молодые люди прошли мимо, встали в очередь на кассу. Ангелина облегчённо выдохнула и откинулась на спинку стула. Покарябала ногтем красный поднос.
– Мужик что‑то залепетал, – наконец продолжила она. – Если честно, я подумала, что это какой‑то таджик решил вскрыть квартиру. Перепугалась сильно. Тогда, кстати, даже не подумала, что на таджика он похож как пингвин на птицу. Даже и не знаю, почему так решила. Наверно из‑за того, что лепетал он на каком‑то странном языке. Я выскочила из‑под одеяла и закричала. В тот же миг, он подмял меня и закрыл рукой рот. Я попыталась высвободиться или как‑то его скинуть, но… Он всё это время что‑то лепетал. А потом вдруг, резко, заговорил на чистом русском без малейшего намёка на акцент. Просил меня успокоиться, говорил, что не причинит никакого вреда, что всего лишь хочет узнать, не в Ялву ли попал.
– Ялву? – переспросил Илья.
– Я тоже подумала, что это какой‑то бред сумасшедшего. Как можно вместо Ялты угодить в Москву? – грустно усмехнулась Лина. – Я естественно переспросила у него. Причём не один раз. Он всё равно настаивал на Ялве. Не помню, что тогда творилось в голове… Я просила отпустить… Наивная, – сделала глоток кофе.
Странная парочка вернулась с подносом полным цветастых упаковок. Она принялась вяло жевать, он же набросился на еду, словно сидел пять лет на кефирной диете.
– Он начал узнавать в какой город попал, в какую страну. После таких вопросов, я точно уверилась, что у меня в постели сумасшедший. Просила, чтоб не убивал. А он продолжал задавать идиотские вопросы: какой год, какая планета, какая звездная система. После надолго замолчал. Очень надолго. Я попыталась вырваться, но держал он крепко. Потом сказал, что я ему нравлюсь, поэтому буду его… – Лина опустила глаза. – Рабыней. Я естественно закричала… Но в следующий миг… – она замолчала и несколько минут просидела опустив голову. – Ты наверно мне не поверишь, скажешь я чокнутая, – посмотрела Лина в глаза Илье.
– Может ты и чокнутая, но и я тогда тоже, потому что уже тебе поверил.
– Ты ещё не всё услышал.
– А мне и не надо. Я верю тебе, – Илья сам не понимал, на чём основана его убеждённость. Вероятно на том, что он ловил каждый взгляд Лины. И её глаза не врали.
– Он переместил меня в другой мир, – произнесла она и замолчала, всматриваясь в его лицо. Не увидев ни одного движения мускула, добавила. – Мир, где всем правит магия.
 
 
***
 
Воздух в комнате загустел, словно превратился в кисель. В помещении материализовались четыре человека – трое мужчин и женщина. Все одеты одинаково – мешковатые балахоны до щиколоток.
Главный охотник оглянулся. В окно светило утреннее солнце. Задержал взгляд на необычных предметах мебели: кровати, шкафу, стуле и столе. В их мире эти вещи делались более крепкими. Бродмир повернулся к подчинённым и в этот момент с кухни донёсся звон посуды, послышались голоса. По телевизору шёл повтор вечернего фильма.
– Ничего не бери, – шикнул он на помощника, потянувшегося к статуэтке в виде полуобнажённой женщины с кувшином.
Зачем дали этого молодого парня, главный охотник не знал. В боевой магии тот ничего не понимал. Худой, рыжий и в веснушках, да к тому же добродушный и наивный – не создавал он даже вида грозной силы, которой должны являться охотники. Его имя, Нокс, попахивало отсталыми мирами – слишком короткое и некрасивое.
Аликс прислушалась. Бродмир приложил указательный палец к губам. Подошёл к двери и выглянул в коридор. Как можно жить в таком узком пространстве, он не понимал. В квартире ещё две комнаты. В одной жители этой планеты готовили еду, а другую использовали и как гостиную, и как спальню. Бродмир вдоволь путешествовал по мирам, и, казалось бы, мог насмотреться на чужие обычаи, но быт этой планеты сразу показался ему особенным. Вряд ли здесь такое количество людей, что на всех не хватает места и приходится жить в маленьких холупках.
– Ждите, – приказал Бродмир.
Он прошёл по коридору. Судя по малозаметным всполохам на ментальном следе, беглянка не хотела отсюда уходить. Один из жителей был её близким родственником. Звуки голосов раздавались из кухни. За столом сидела немолодая женщина в махровом халате с мокрыми, зачёсанными назад волосами. Её лицо могло быть красиво, не наложи трудная жизнь свой отпечаток. Глубокие морщины прорезали лоб, под глазами мешки, а во взгляде пустота и апатия. Казалось, будто она забыла, что такое радость, улыбка, смех. У неё даже страха на лице не появилось, когда она увидела на собственной кухне седовласого человека в мешковатом балахоне до пола. Посмотрела на него безразличным взглядом, словно Бродмир заходил к ней по несколько раз на день в течение последних тридцати лет. Внезапно из‑за его спины появился Сохорн. Подскочил к женщине. Схватил её за волосы на затылке и закинул голову. Пробормотал заклинание «Языковой лом». Теперь охотники разговаривали на языке аборигенов.
– Где твоя дочь? – Бродмир догадался кто перед ним.
– Я… я… не знаю, – выдавила женщина.
Помощник отпустил её волосы. На кухню вошла Аликс. Позади неё плёлся Нокс. Он разглядывал стены и убранство квартиры с восторгом. Что и неудивительно. Скорее всего, он в первый раз на дикой планете. Первый раз видит иной быт.
– У тебя немного моего терпения чтобы ответить, – предупредил женщину Сохорн. – Затем я выдавлю тебе левый глаз, – показал он большой палец правой руки. – Для начала. После же…
С глаз Валентины Михайловны словно пелена спала. По крайней мере, выглядело это именно так. Она попыталась вскочить и одновременно закричать «Помогите». Но Сохорн был профессионалом. Ещё до того, как женщина раскрыла рот, ещё до того, как напрягся её первый мускул, он уже всё прочёл по глазам. Охотник влепил ей такую оплеуху, которая могла и пьяного отрезвить.
Женщина ударилась головой о стену. Рот так и остался раскрыт.
– Где твоя дочь? – Сохорн наклонился прямо к ней и поднёс большой палец правой руки к глазу. – Ну?
– Оставь, – скомандовал Бродмир. По опыту он знал, что мать никогда не признается, где её ребёнок. А если и признается, то скажет неправду. Сколько не пытай, ответ одинаков, а время упущено. Бывали, конечно, в его практике исключения из этого правила, но они лишь подтверждали, что Мать не скажет.
Сохорн с неохотой бросил жертву. Нокс с интересом наблюдал за действиями главного. Для него всё в новинку, всё интересно. Бродмир помнил своё первое задание. Тогда он даже гордился, что стал охотником. Лишь много позже пришло осознание, какие же мрази все охотники, а значит и ты. Многие когда это понимали, кончали жизнь самоубийством. Единицы перешагивали через себя и продолжали жить. Становились идеальным оружием. Бродмир, Сохорн и Аликс к таким и относились.
Охотница присела на стул, с другого конца стола. Злобным взглядом уставилась на аборигенку.
– У тебя есть один шанс, – сказал, как отрезал главный охотник. – Потом у меня закончится терпение.
Мать Лины посмотрела на Бродмира. Казалось, она даже не слышала того, о чём он сказал.
– Я… я… – пробормотала она. – Она… Пять лет назад… пропала…
– Это мы знаем, – бархатным и завораживающим голосом произнесла Аликс. – Но сегодня утром она вернулась.
Лицо женщины начало меняться. Вначале на нём проступило удивление, а потом оно разгладилось, будто появилось понимание ситуации.
– Мне сегодня… – залепетала она. – Звонил… Она вернулась?!
Валентина Михайловна от переизбытка чувств привстала, но Сохорн толкнул её ладонью в лоб, и она снова села.
– Пора её кончать, – сказала Аликс. – Она или ничего не знает, или умело делает вид, что ничего не знает.
– А может ещё, как‑нибудь по‑другому спросим? – посмотрел в лица новых коллег Нокс. – По‑нормальному?
Никто ему не ответил.
– Вплавить её в стену, – предложил Сохорн.
Аликс кивнула.
В этот момент Бродмир подумал, что эти два охотника могли бы быть идеальной семейной парой. Оба маниакальные убийцы, ни о чём другом как об убийстве не думающие. Вместе бы ходили на работу, вечером, рядом с камином, делились бы впечатлениями, придумывали изощрённые смерти.
Сохорн начал произносить заклинание. После его окончания, конечности жертвы станут одним целым с ближайшей стеной. Страшная смерть от обезвоживания в таком случае наступит через семь суток. Возвратного заклинания не существует. Спасти человека возможно, лишь отрубив ему ноги и руки по самые пах и плечи.
– Отставить, – гаркнул на подчинённого Бродмир.
Но Сохорн останавливаться и не подумал. Тогда главный охотник произнёс короткое заклинание и махнул правой рукой, словно что‑то выкидывал.
Мать Ангелины ошалело смотрела на неожиданных гостей. Она явно плохо понимала, что произошло и происходит, откуда взялись люди в её квартире и зачем им пропавшая пять лет назад дочь. В следующий миг женщину, вместе со стулом, бросило в окно. Её истошный крик слился со звоном разбившегося стекла. Стул полетел вниз, а мать Лины с сумасшедшей скоростью скрылась между домов.
С улицы на гостей из другого мира дохнуло тёплым воздухом, и столько в нём было неприятных запахов, что каждый из охотников скривился. Впервые они встретили настолько вонючий мир.
Нокс подошёл к окну. Перегнулся посмотреть вниз, затем вывернулся и глянул вверх.
– Странно тут живут, – пожал он плечами. – Друг над другом, будто места мало.
– Так не только на этой планете, – Аликс посмотрела на ногти левой руки. – Так во всех отсталых мирах. Из одного из которых, кстати…
– А вот это уже лишнее, – перебил Бродмир.
– Я сама решу, что лишнее, а что нет, – Аликс, как всегда, с вызовом посмотрела на старшего в отряде.
Нокс, как и любой мужчина, влюбился в эту женщину с первого взгляда. Конечно, она показалась ему на пару годков старше, но это особой проблемы вызвать не должно. О её истинном возрасте и характере он ещё не знал.
Сохорн тоже подошёл к окну. Присмотрелся к людям на улице.
– Мы наделали много шума. На нас пальцами показывают.
На дорожке между домами стояли четыре человека. Женщина и трое мужчин. Женщина держала какой‑то предмет возле уха. Один из мужчин направил такой же предмет, только чуть больше, на охотников, а сам смотрел в этот предмет. Двое других просто наблюдали за квартирой с разбитым окном. У одного под левой ногой было странное и глупое изобретение в виде доски с четырьмя колёсиками внизу.
– Эй, у вас там всё нормально? – крикнул один из мужчин.
– Всё отлично! – Бродмир сложил руки рупором.
После обычным голосом добавил:
– Возьмём их одежду. Нокс, одевайся как тот, на странной штуке с колёсиками. Аликс, тебе выбора не осталось…
– Сама вижу.
– … Сохорн, бери одежду того, что направил на нас странную штуковину. Надо переодеваться в местные облачения и уходить, пока сюда не нагрянули их стражи порядка. Если они есть.
Бродмир, Аликс и Сохорн сосредоточенно нахмурились. Каждый из них представлял себя в одежде аборигенов. Первым заклинание произнёс главный охотник:
– Я хочу одеться сейчас.
В тот же миг его балахон трансформировался в одежду одного из аборигенов. Это походило на переливную картинку, когда видишь одно изображение, потом меняешь угол обзора, и картинка преображается. На Бродмире появилась летняя военная форма «флора» без знаков различия и с закатанными рукавами.
– Я хочу одеться сейчас, – произнёс Сохорн.
На нём появились остроносые туфли, чёрные брюки и белая рубашка с жёлтым галстуком.
Аликс же в воображении скопировала всё до мелочей. На ней возникли лакированные туфли на высоком каблуке, кожаные брюки и белая блузка с большим вырезом. На левой руке замысловатые часы, стилизованные под золотые, а на правой толстый браслет из «презренного» металла. Несколько пальцев украсили кольца. Как она всё это разглядела, осталось для коллег загадкой. Единственным различием в стиле между охотницей и женщиной за окном заключалось в том, что волосы Аликс оставила распущенными, хотя женщина забрала их в хвостик.
Последним применил заклинание Нокс.
Гости с другой планеты мельком осмотрели друг друга на предмет неточностей или ошибок. Таких не обнаружилось. Потом их взгляды сошлись на Ноксе. Тот покраснел, завертелся, оглядывая себя.
– Я что‑то не то представил?
Настолько его вид был смущённым, что многие бы рассмеялись. Но рядом были трое людей, которые позабыли даже об улыбке, не говоря о традиционном человеческом веселье. У них была своя жизнь, и свои представления о ней. Новенький, вероятно, думал совсем о другом, когда произносил заклинание. Вместо джинсов и майки на нём появился серо‑голубой комбинезон с большим оранжевым цветочком на груди.
– Я помогу, – сказал Сохорн.
Он пробормотал короткое заклинание, и одежда на новеньком вовсе исчезла. Нокс смущённо закрылся. Его лицо стало пунцовым, будто все кровеносные сосуды разом лопнули.
– Слушай, выродок, а ты летать умеешь? – поинтересовалась Аликс. – Тебя проще выбросить из окна, чем нянчиться.
Лицо Нокса мигом побелело. Глаза сощурились, губы превратились в тонкую линию и уголки задёргались. Бродмир видел, что новенький хотел достойно ответить на унижение, но тогда бы главный охотник уже не смог ему гарантировать безопасность.
– Всем молчать! – прикрикнул он. – Что за обращение с членом своей же команды? – посмотрел в лица охотников. – Не боитесь за собственную спину? Ведь он её может прикрыть. А может и не прикрыть.
– Он вообще колдовать умеет? – сплюнул под ноги Сохорн. – Мне и не нужно, чтобы какой‑то щенок прикрывал спину. Пусть вообще проваливает!
– И мне не нужны подобные выродки, которые собственную наготу прикрыть не в состоянии, – поддержала коллегу Аликс. – Сама справлюсь, – она презрительно и алчно, словно людоед, осматривала новенького. – Думаю, его следует прикончить, чтоб не тащить груз за спиной. Списать будет легко. Можно ещё…
– Пасть закрыла! – Бродмир давно понял, что с этими двумя людьми, когда они вошли в азарт погони, надо разговаривать как с диким зверем. Только грубо и только бескомпромиссно. Только приказы и только наказания. Другого они всё равно не понимали. – Быстро его одели и за мной.
Не дожидаясь ответа, он направился к выходу из квартиры. Замок рассыпался после короткого заклинания «Взлом». В коридор вышли Сохорн, за ним Аликс, а следом появился и Нокс, одетый точь‑в‑точь как и парень на улице. Синяя майка с красной надписью «Россия» и джинсы. Не хватало лишь доски на колесиках.
Бродмир хмуро глянул на коллег и покинул жилище.
Спускались по лестнице. Когда проходили мимо двери на втором этаже, оттуда раздался лай собаки. Исходя из повизгивающих интонаций, его обладатель был по щиколотку обычному человеку. Сохорн шепнул заклинание и вместо заливистого лая из‑за двери начало раздаваться кудахтанье. Через несколько секунд оно стихло. Аликс улыбнулась. Когда охотники выходили из подъезда, сверху вновь раздалось яростное кудахтанье и вновь быстро стихло. Теперь эта собака вряд ли будет облаивать прохожих. А если и решится это сделать, люди могут попросту умереть от смеха.
На улице тепло. В нос снова ударила вонь этого мира. Как и в любом диком мире, здесь использовали вонючие механизмы. Если для Бродмира, Аликс и Сохорна такие миры были привычны, то Нокса поразила загрязнённость воздуха.
На одной из лавочек во дворе сидели два подростка, рядом стояли горные велосипеды. В припаркованной поодаль машине играла музыка. По тротуару прогуливались две старушки. Бродмир пошёл навстречу бабушкам. Ментальный след вёл как раз между ними. Он полностью сосредоточился на нём – любое неосторожное движение и тот потеряется. Беспокоиться об окружающем мире должны помощники. Охотники за годы работы давно привыкли, что в подавляющем большинстве миров их узнают по балахонам. Работа же в диком мире всегда связана с фактором непризнания. Сохорн и Аликс не успели убрать старушек с дороги, поэтому главный охотник на полном ходу врезался в них.
– Ты слепой что ли?! – визгливым голосом воскликнула пожилая женщина в красной кофте.
– Или ненормальный?! – добавила подруга с огромной родинкой на правой щеке.
С их точки зрения это выглядело, как открытое хамство: взрослый мужчина попросту попытался пройти между ними, растолкать. Однако они родились и выросли в Советском Союзе, где закалка у людей, как у Тихонова: «Гвозди б делать из этих людей: Крепче б не было в мире гвоздей».
Бродмира отбросило на два шага назад. Он недоумённо уставился на нежданную преграду.
– Ты, хам, тебе что, тяжело обойти пожилых людей? – продолжила бабушка в красной кофте.
– Или ты президентом себя возомнил, что все должны уходить с твоего пути? – упёрла руки в бока её подруга.
Но тут подоспели помощники. Вперёд выступила Аликс. Мило улыбнулась.
– Простите нас! Вы же видите, что человек не привык выходить на улицу. У него болезнь мозга. Ему так радостно, что он на улице… Вот и не заметил. А мы не доглядели. Простите, пожалуйста!
– А‑а‑а! – с умным видом протянула бабушка в кофте. – Ну, раз так…
Бродмир, не дожидаясь окончания разговора, направился дальше по следу. В этот раз старушки расступились. Когда охотники их миновали, то услышали громкий шёпот:
– С такой болезнью надо дома сидеть, он же опасен! И как…
Аликс произнесла одно из страшнейших заклинаний – «Антимагия». Старушки мгновенно смолкли.
Нокс обернулся. Две бабушки смотрели друг на друга выпученными глазами. Их рты беззвучно раскрывались. Охотники свернули за угол дома, и пожилые женщины скрылись из поля зрения. А потом одна из них протяжно закричала.
Теперь подручные шли по разные стороны от главного охотника, наблюдая за каждой мелочью потенциально угрожающей боссу. Нокс торопливо шагал следом. По идее прикрывал спину, а по факту беспрестанно крутил головой разглядывая новый для него мир.
– Я им языки удалила, – сказал Аликс.
– И правильно, – отозвалась Сохорн. – Надо было ещё и зрения лишить, чтобы…
– Это вас, тварей, надо зрения лишить, – прорычал Бродмир. – Всё равно ничего не видите. Почему не убрали их с дороги?
Вопрос был риторическим. Даже Ноксу стало понятно – помощники попросту лопухнулись. Сохорн и Аликс взглядами прожигали спину главного в отряде.
– Почему молчите, сволочи? – Бродмир остановился и повернулся. Остальные охотники чуть не натолкнулись на него.
– Тебе никто не давал право так с нами разговаривать, – исподлобья смотрел на него Сохорн.
– Я имею право вообще испепелить тебя за непослушание или неповиновение, – навис над ним Бродмир. – Сейчас это было именно неповиновение. Вы не убрали преграду с пути главного в отряде. Почему?
– Потому что, – Аликс с вызовом посмотрела на главного охотника. – Хочешь испепелить? Давай, начинай! Вдвоём с этим выродком, – кивнула на Нокса. – Будешь гоняться за беглянкой.
– Да уж лучше с ним, чем с вами, твари, – Бродмир по очереди посмотрел в глаза подчинённых.
Сохорн благоразумно промолчал. У Аликс крутилось на языке грязное ругательство, которым она хотела одарить старшего в отряде.
– Давай, скажи своё последнее слово, – глаза у главного охотника почернели, брови сошлись у переносицы.
Вдали раздался протяжный гудок. Ветерок донёс запах свежескошенной травы.
– Мы работать будем? – выдавила Аликс.
 
 
***
 
Серебристый Geländewagen остановился перед шлагбаумом. Высокий парень с косой саженью в плечах подошёл к неизвестной машине с дорогими номерами. Заднее стекло опустилось. Из глубины салона донеслось всего несколько слов.
– Открывай! – охранник взволнованно махнул напарнику.
Красно‑белый шлагбаум медленно пополз вверх. Окно автомобиля закрылось. Geländewagen въехал во двор крупной фирмы, занимавшейся видеонаблюдением на территории СНГ. Машина объехала трёхэтажное голубое здание квадратной формы. Остановилась напротив чёрного входа, куда сотрудники выбегали перекурить и обсудить очередное тупое распоряжение начальника. С задней стороны здания высился кирпичный забор с навесом и звуки с улицы почти не долетали. Мотор тихо замурлыкал и вскоре вовсе умолк. Из водительской двери выскочил долговязый паренёк лет двадцати в красном трико, фиолетовых кроссовках и тёмно‑зелёной майке. Волосы всклокочены, будто в курятнике ночевал. Он подскочил к задней двери и услужливо распахнул.
В этот момент из чёрного входа в здание вышли две девушки лет двадцати пяти. Короткие юбки, длинные ноги, высокие каблуки, глубокое декольте, в руках тонкие сигареты. По их виду и не скажешь, что работают в офисе крупной фирмы, занимающейся производством, монтажом и обслуживанием CCTV. Они заинтересованно уставились на серебристый Geländewagen. Одна даже забыла прикурить.
Александр Балтика выбрался из машины, оглянулся. Девушки моментально потеряли к нему интерес, лишь та, что забыла прикурить, украдкой бросала взгляды. Её коллега сразу поняла, что такой типаж не в её вкусе. Сухощавый, высокий старик – так она окрестила посетителя на серебристом «Мерседесе». От Балтики за километр веяло местами не столь отдалёнными. Черный плащ до пола, под ним чёрные джинсы и майка, седые волосы подстрижены «ёжиком», на глазах круглые солнцезащитные очки. Глубокие морщины на лице говорили о непростой жизни и бесконечной череде сражений за место под солнцем. Руки гость держал в карманах плаща. Водитель захлопнул за пассажиром дверь и остался стоять возле автомобиля, беззастенчиво рассматривая куривших девушек.
– Ничего тёлки, да? – заметил его взгляд Балтика. – Только дуры набитые, – добавил он, наблюдая как одна из них часто‑часто маленькими порциями затягивала в лёгкие вонючий дым и страшный яд.
– Дуры, – кивнул водитель. – У меня была соска, которая курила одну за другой. В день около двух пачек…
– Не тарахти, Санёк, приду, добазаришь, – привычно оборвал его Балтика.
Гость направился к чёрному ходу. Чем ближе подходил, тем сильнее чувствовал вонь от сигарет. Возле девушек и вовсе пришлось задержать дыхание. Последние десять лет он не понимал, зачем большую часть жизни курил. Пусть находился в тех местах, где курили подавляющее большинство, где сигареты и чай иногда дороже денег – всё равно не понимал, зачем вдыхал в лёгкие этот дым. Лишь заработав астму, он до конца осознал смысл поговорки: «Если бы молодость знала, а старость могла».
За пластиковой дверью с непрозрачным стеклом длинный и узкий коридор с зелёной плиткой на полу. Пахло моющим средством. Балтика поднялся на третий этаж. Он первый раз был в этом здании, но всё равно знал куда идти. Люди одинаковы – стараются забраться повыше. А иногда и вообще вавилонские башни сооружают.
Лестница закончилась пластиковой дверью. Открыв её, Балтика оказался в просторной приёмной, где стояли несколько белых диванов, пахло розами, а за секретарской стойкой сидела блондинка с большими глазами и яркими губами. Также в приёмной был лифт, небольшой фонтан и огромный плазменный телевизор. В ролике компания расхваливала сама себя.
– Здравствуйте! – в улыбку секретаря, вероятно, влюблялся каждый гость.
Но Балтика видел много таких особ, знал, сколько они стоят.
– Привет, – даже не посмотрел он на блондинку. Прошёл к двустворчатой деревянной двери с искусным рисунком. Нажал на ручку. На правой руке из‑под плаща показался краешек татуировки, а на четырёх пальцах было набито по перстню.
– Нет, нет! – вскочила из‑за своего места секретарша и быстро‑быстро цокая каблучками подбежала к гостю. – Вам туда нельзя! – она положила ладонь поверх руки Балтики.
– Лапу убрала, – тихо и отчётливо произнёс визитёр.
Секретарша поспешно отдёрнула руку и отошла на несколько шагов. Только теперь она обратила внимание на татуировки гостя. Девушкой она была не глупой (хотя большинство, из‑за внешности, считало наоборот), потому сразу догадалась, что к этому человеку лучше не лезть.
Балтика открыл дверь и вошёл в небольшую, но очень уютную переговорную. В центре круглый стол с восемью стульями. Большой шкаф со стеклянными дверьми заставлен наградами организации. В углу, на столе пылилась кофе‑машина. Именно такую модель Балтика собирался приобрести и себе. Всё руки не доходили. Было прохладно – работал сплит. Из кабинета директора доносился властный голос, который рассказывал о том, как следует людей нагибать и оприходовать. Балтика прошёл через переговорную и оказался в кабинете директора. В большой и светлой комнате с огромным портретом президента, стоял здоровенный письменный стол из вишнёвого дерева. Во главе, в большом кожаном кресле, восседал пузатый, как железнодорожная цистерна, директор. По виду – ровесник Балтики. В одном из кресел напряжённо застыл подчинённый – мужчина лет сорока с дорогими часами и в грязных туфлях.
Когда Балтика вошёл, разговор смолк.
– Чем обязан?! – приподнял брови директор. Гостей он не ждал, даже предупредил секретаршу, что будет с главбухом решать очень щекотливый вопрос.
– Одним очень важным делом, – Балтика прошёл ко второму креслу для гостей и степенно в него опустился. Руки достал из карманов и сложил в замок.
Директор бросил взгляд на выбитые перстни на пальцах гостя. Четыре на левой и четыре на правой.
– Виталий Александрович, – слишком театрально произнёс он. – Мы продолжим наш разговор позже, – бросил главбуху.
– Я вас понял, – так же театрально ответил главный бухгалтер. Он мельком глянул на неожиданного гостя и пулей вылетел из кабинета.
– Итак? – решил проявить сдержанность директор. Он пока не знал, с кем столкнулся, хотя ему уже пару раз намекали, что при невыполнении определённых условий, к нему приедет серьёзный человек. – Чем обязан?
– По‑спартански у тебя тут, – Балтика оглядел кабинет. – Ни одного лишнего предмета, ни одной лишней детали. А стол‑то какой! Наверное твоя гордость?
Хозяин кабинета молчал и пристально глядел на неожиданного визитёра.
– Портрет только вид тут портит, – поморщился Балтика посмотрев на президента России. – Убрал бы его с глаз долой. И так каждый день этот хмырь глаза мозолит.
– Я сам решу, что мне делать в моём кабинете, – директор говорил жёстко, словно выплёвывал листы стали. На его мясистом лице заиграли желваки, глаза заблестели.
– Сам ты плохо решаешь. Неправильно. Кстати, сколько стоит такой стол? Больно уж приглянулся. Качественный, добротный…
– Дорого, – хозяин фирмы навалился на этот самый стол локтями, его лицо раскраснелось и было видно, что он с трудом себя сдерживает.
– Это я и сам вижу, – Балтика заинтересованно осмотрел этот предмет интерьера. – Такой стол вряд ли приобретёт тот, кто в офисе проводит мало времени. Вот даже в субботу ты на работе. Даже сотрудников своих пригнал…
– Здесь шестидневная рабочая неделя, – прорычал директор. – А теперь давайте перейдём к делу! Что вам от меня нужно?
– Что же ты так, Виталий Александрович?! – наигранно удивился гость. – Я же тебе не грублю.
– И я вам не грублю! – брызнул слюной директор. – Пока не грублю! Что вам от меня нужно? – он уже ни капли не сомневался в целях прихода этого персонажа. За время, которое пробыл на руководящих постах, вдоволь насмотрелся на любителей пожить за чужой счёт.
– К делу хочешь перейти? – Балтика поднял голову и посмотрел в потолок открыв для обозрения шею. Директор впился в неё глазами. Будь его воля, он бы и зубами в неё впился, чтобы больше никогда не видеть этого человека. – К тебе уже два раза приезжали мои люди. Вернулись они почему‑то с пустыми руками. Ты заставляешь меня тратить моё время. А оно дорого стоит. Изначально я ставил цену пятьсот в месяц. С учётом потраченного мной времени сумма вырастает до миллиона. Я достаточно понятно выразился?
– Пошёл вон, – прошипел Виталий Александрович. – Пока я не вызвал охрану!
Балтика положил руки на спинки кресла и немного поменял позу.
– Это не самая лучшая идея, – сказал он. – Ты, я вижу, человек умный, поэтому не груби мне. Не советую!
– Я, кажется, ясно выразился! – руки директора мелко подрагивали. – Пошёл вон!
– Понятно, – наигранно вздохнул Балтика. – По‑хорошему договориться не удастся…
– Мне не о чем с тобой договариваться… – с губ Виталия Александровича чуть не сорвалось матерное оскорбление в адрес гостя. – Ты и твои прихвостни хотите ничего не делать и жить на широкую ногу?! Тебе разве не сказали, что девяностые остались в далёком прошлом? Нет? Бедный! А может ты, как у вас говорят, недавно откинулся и вообще не в курсе, что мир изменился? Или как говорит современная молодёжь: отстал от жизни? Иди кого‑нибудь другого попробуй развести. Но что‑то я сомневаюсь, что у тебя получится. Времена не те! – с ехидной улыбкой закончил он. – Ну, что? Сам уйдёшь или мне помочь?
Балтика весь этот короткий монолог смотрел в глаза хозяину кабинета.
– Ты прав, – сказал он. – Времена не те. Я бы мог ткнуть в тебя стволом и популярно объяснить кто ты и почему должен мне денег. А если не захочешь, то взорвать твою машину. Но, ты прав, времена не те. Сейчас так не делают.
Виталий Александрович что‑то сам для себя уже решил. Он взял лежавший рядом с рукой мобильник и быстро нашёл нужный номер.
– Витя бери двух ребят и быстро ко мне! – Отключил соединение и положил телефон обратно. – У тебя есть около минуты чтобы скрыться. – Злорадно произнёс он. – Потом мой начальник охраны уделает тебя так, что и мама родная не узнает.
– А вот это вы, – сделал ударение на официальном обращении Балтика. – Зря сказали. За «маму» двойной спрос будет.
– Нет, ну наглец! – директор откинулся на спинку кресла и хлопнул ладонями по столешнице. – Ты ещё не понял? Тебя сейчас как половую тряпку измочалят и выбросят! Вали, пока цел!
Гость сидел и смотрел на директора. Создавалось впечатление, что он не придавал значения его словам. Виталий Александрович несколько мгновений ждал ответа, а после глубоко выдохнул и заставил себя расслабиться. Через небольшой промежуток времени придёт начальник охраны и вышвырнет этого зека к чертям собачьим. Причём вышвырнет так, что тот навсегда забудет дорогу к этому зданию.
Директор открыл глаза. Гость по‑прежнему смотрел на него. По крайней мере, так казалось. Из‑за чёрных очков не видно, куда тот глядел. Виталий Александрович поразился такой наглости. Затем подумал, что может это и не наглость вовсе, а обычная тупость. Чего ждать от уголовника? Да ещё и с замашками из девяностых. Огорчало лишь то, что время потратил на этого субъекта.
Без стука распахнулись обе створки двери. В кабинет влетел огромных габаритов мужчина. За начальником охраны, одетым в светлые брюки и белую, идеально выглаженную, рубашку, вошли двое подчинённых в чёрной спецодежде без знаков различия.
– Выбросить, – кивнул на гостя Виталий Александрович. – С самыми наилучшими пожеланиями. Так, чтобы он забыл, что значит слово «видеонаблюдение», а не только дорогу к моему офису!
Начальник охраны мгновенно оказался у кресла. Угрожающе навис над гостем.
– Поднимайся по‑хорошему, парень.
Директор злорадно улыбнулся. Эта улыбка не укрылась от Балтики. Он снял очки, сложил дужки. А после поднял взгляд на возвышавшегося над ним гиганта.
Дальнейшие события стали для директора настолько же выбивавшимся за рамки обыденности, как и прилёт инопланетян. Начальник охраны спал с лица, его плечи опустились, да и весь он словно стал чуть меньше ростом.
– Разойдёмся миром? – поинтересовался у него Балтика. – Или будем по‑плохому?
Начальник охраны открыл рот, что‑то сказать, но так ничего и не произнёс. Сделал шаг назад. После удручённо махнул рукой и направился к выходу. На днях его очень хорошо предупредили, что этого человека не стоит трогать, ценой станут жизни близких. Его подчинённые были в не меньшем шоке, нежели директор. Они застыли в проходе.
– Чего встали?! – гаркнул на них начальник службы безопасности. – Выметаемся!
Оба парня, как трусливые собаки, попятились к двери. Таким напуганным своего главного они никогда не видели. Через несколько секунд обалдевший директор услышал, как закрылась дверь.
Балтика надел очки. Провёл пальцем по подбородку, будто вытирал.
– Ну что? – посмотрел на хозяина кабинета. – Продолжим?
Директор не ответил. Он просто пялился в стену.
– Да ты, как я вижу, не ожидал подобного разворота событий?! – усмехнулся гость. – Ну что ж… Э‑э‑эй! – Балтика приподнялся и постучал ладонью по столешнице, чем вывел Виталия Александровича из оцепенения. – Спать сейчас не самое подходящее время! – откинулся обратно на спинку кресла. – По миллиону в месяц. Мы поняли друг друга?
– Я ничего тебе платить не буду, – сквозь зубы произнёс директор.
– Я у тебя не спрашивал, будешь или нет. Я задал чёткий и понятный вопрос, понял ли ты меня? – произнёс Балтика стальным голосом.
– Слушай, ты мне надоел! – постепенно повышая голос заговорил Виталий Александрович. – Вот здесь уже! – провёл рукой по горлу. – Катись отсюда! Иначе я тебя сейчас сам вышвырну! Вот этими руками! – поднял над столом две оплывшие жиром ладони. – Веришь?
– Нет, – покачал головой гость. – Не верю. Если во вторник мои люди не получат миллион, то твоя дочь, Лиза, которая сейчас на Кипре, расстанется с правой ладонью. Это в качестве предупреждения. Ты прав. Сейчас не девяностые. Тебя никто убивать не собирается. Ты нужен живой и платёжеспособный. Вопросы есть? – с наигранным участием поинтересовался Балтика.
– Ах ты мразь! – не вытерпел директор. Он вскочил, но не сделал и шага от кресла. Стоял и через стол смотрел налитыми кровью глазами на нежданного визитёра.
– Не стоит Виталий Александрович, – помахал головой гость. – Ох, как не стоит употреблять такие слова в мой адрес. Поэтому во вторник отдашь моим людям два миллиона. И каждый месяц будешь отдавать по два.
– Пошёл вон! – директор раскраснелся так, что даже уши стали цвета спелой вишни.
– Ты хозяин, – пожал плечами Балтика. – Но только с гостями можно себя и помягче вести. – Он поднялся, потёр руки. – Во вторник, часов в десять, от меня приедет человек. Потрудись передать ему деньги, иначе твоя дочь станет калекой.
Не дожидаясь ответа, вор направился к выходу.
– Я пристрелю тебя! – неожиданно для директора сорвалось с его губ. – Ты, выродок, смеешь мне угрожать?!
Балтика молча вышел. Он всё сказал. Бесцельно сотрясать воздух он не любил.
Виталий Александрович так и остался стоять перед собственным столом. Первые мгновения в его голове не было ни одной мысли, словно там уже десятилетиями гулял ветер. Затем перед глазами возникло лицо старшей дочери – Лизы, которая действительно в этот момент была на Кипре. И знали об этом лишь он, мать и младшая дочь.
Директор тяжело сглотнул. Хотелось схватить телефон, позвонить жене и младшей дочери, узнать, откуда этому уголовнику известно столько о его семье. Вместо этого в голову дошли последние сказанные им самим слова и, словно фонтан в жару, охладили. Виталий Александрович присел в кресло, рывком открыл нижний ящик стола. Из‑под разнородного бумажного хлама вынул ТТ. Пистолет в руке сидел неудобно, ладонь с трудом обхватывала рукоять. Когда‑то потенциальный партнёр подарил этот пистолет в надежде, что Виталий Александрович будет с ним работать. Но не сложилось. Пистолет же все годы валялся в нижнем ящике стола. Пару раз доставался, осматривался. Но не более. Единственная причина, по которой директор оставил его у себя – раритетность данного орудия. Этот пистолет имел двухрядный магазин, где помещались пятнадцать патронов вместо стандартных восьми. За счёт этого рукоять была намного толще, а защёлка магазина перенесена в её основание. Небольшая партия таких пистолетов была выпущена в военный тысяча девятьсот сорок второй год Ижевским заводом номер семьдесят четыре.
Директор передёрнул затвор и положил оружие на стол. Три секунды посмотрел на него. От страха похолодели пятки, но на решимости защитить семью это не отразилось. Дочери были для него смыслом жизни. Никому не дозволено угрожать их здоровью.
Виталий Александрович взял пистолет и направился к выходу.
– Куда пошёл? – посмотрел на секретаршу широко раскрытыми глазами.
– Ту‑туда, – заикаясь, кивнула она на лестницу.
Директор спустился на второй этаж, выглянул в коридор. Пусто. Одна дверь открыта, доносился чей‑то голос, но принадлежал он явно не уголовнику. Тогда Виталий Александрович спустился на первый этаж и, пройдя по длинному коридору с зелёной плиткой на полу, оказался на улице. В урне дымился окурок, а под навесом стоял серебристый Geländewagen. Ни у кого из сотрудников такого автомобиля не было. Да никто из них и не позволил бы себе заехать на задний двор. За рулём сидел молодой парень в тёмно‑зелёной майке и всклокоченными волосами. Задние стёкла дорогой машины были наглухо затонированы.
Директор сделал четыре огромных шага и оказался напротив правой пассажирской двери. Поднял пистолет и выстрелил туда, где, по его мнению, должен находиться человек.
Громовой раскат раздался под навесом, пуля срикошетила в стену. На стекле остались крохотные трещины. Запахло порохом. В первый миг Виталий Александрович не понял, что произошло. Затем осознал – автомобиль бронированный. Хотел нажать на спусковой крючок ещё раз, но тихий щелчок открывшейся двери вогнал его в ступор. В груди похолодело, внизу живота неприятно защекотало.
Балтика вышел из машины. Встал напротив директора. Хозяин крупной фирмы пистолет не опустил, но рука начала заметно дрожать. Нежданный гость посмотрел в дуло, а после резко вырвал оружие из руки директора.
Из двери фирмы вывалились трое сотрудников. Двое мужчин в костюмах и одна из куривших девушек. Все замерли в нерешительности.
Балтика поднял оружие на уровень головы. Ствол упёрся в лоб человека, который всего несколько секунд назад хотел его убить. Директор задрожал всем телом. Глаза скосил и смотрел в ствол.
– Ба‑бах! – гаркнул Балтика и поднял пистолет, словно была отдача.
По брюкам Виталия Александровича расползлось пятно. Лицо побелело, на лбу появились крупные капли пота.
– По три миллиона ежемесячно. Тридцать шесть в год. Мой человек будет во вторник утром. А если мне придётся приезжать сюда ещё раз, то этот пистолет выстрелит. В твою голову. Теперь понял, сколько стоит вежливость?
Директор быстро кивнул. Глаза не сводил с оружия в руках бандита.
Александр Балтика сел в машину и захлопнул дверь. Пистолет бросил на пол, за сидение водителя.
– Трогай, Санёк, – сказал он.
1  ... 2 ... 3 ... 4 ... 5 ... 6 ... 7 ... 8