Мы вновь сидели в маленькой приемной. Я на том же стуле, а разделял нас тот же стол. Солнце к этому времени перевалило за полдень, и лысина Петра Николаевича уже не блестела, как новая монета. Впечатление, что и не уходил отсюда. Словно и не было увольнения из секс-шопа, не было гопников, из-за которых чуть не лишился денег. Хотя, впервые подумал я, какая разница, что бывший начальник не отдал, что забрали бы. Но из-за того, что не отдал вдвойне обидно. Ведь я на него добросовестно работал три недели. Всегда обидно разочаровываться в людях. В этот момент разочаровываешься в себе, всякий раз упрекаешь, что вновь доверился проходимцу. Жулику, которых именно в Москве, городе обманщиков и воров, самое большое количество. И вновь думаешь, что не все такие. Ведь есть нормальные, порядочные люди! Думаешь так, а потом снова веришь человеку, а он тебя обманывает. И ты лишь убеждаешься, что они, может быть, и есть, но на твоем жизненном пути не попадаются. А может просто стоит уехать в родные Шахты, да забыть, как страшный сон эту Москву, где каждую минуту в каждом человеке надо видеть жулика?
– Если честно, не ожидал такого быстрого возвращения, – озадаченно сказал Петр Николаевич. – Никто так быстро не возвращался. Ты же должен понимать, что делаешь самый ответственный шаг в своей жизни. Если потом пожалеешь, уже нельзя будет ничего изменить.
По правде сказать, я плохо понимал, какое ответственное решение принимаю. У меня в голове попросту не укладывалось, как мой мозг могут пересадить в чужое, другое, не мое, старческое тело. Не мог этого осознать и хоть лопни. Конечно, мог представить, что лежу на операционном столе со вскрытой черепной коробкой. Рядом, точно так же, лежит старик. Наши мозги достают и просто меняют местами. Понимал, что мозги не флешки, просто так местами не поменяешь. Но фантазия рисовала операцию именно таким образом.
А еще хотел стать богатым. Выбраться из этой проклятой нищеты. Я бы даже родителям смог помочь. Конечно, они бы никогда не узнали, откуда на счете их банковской карты такая баснословная сумма. Только бы «сыну» на радостях не отдали. Ладно, с этим потом разберусь.
– У меня выбора нет, – признался я.
– У тебя-то как раз выбор есть, – Петр Николаевич напряженно вглядывался в мои глаза. – Повторяю. Обратного пути не будет.
– Да что вы заладили?! – почувствовал, как налилось кровью лицо. – Я хочу красивой жизни! Мне насточертел вечный голод! Надоела нищета, когда ничего купить себе не можешь! Понимаете? Хочу жить как… – на секунду замялся, даже не зная с чем сравнить. – Как в телевизоре! Иметь огромный дом, синий… – чуть не проговорился насчет Bentley, стало стыдно. – Огромный синий джип! Хочу просыпаться и знать, что не надо идти на работу и что деньги я хоть… хоть в унитазе могу топить, пачками! Понимаете?
– Понимаю вас, Всеволод, – неожиданно перешел на «вы» Петр Николаевич. – Мой долг напомнить, что вы разом превратитесь в старика. Понимаете ли вы это?
– Понимаю, – соврал я. Что такое быть стариком представлялось плохо. Точнее вообще никак не представлялось.
Петр Николаевич сцепил руки в замок, побарабанил большими пальцами по столу. После откинулся на спинку стула и глубоко вдохнул.
– Всеволод, мне кажется, вы плохо понимаете, на что идете…
– Я все очень хорошо понимаю! – показалось, что даже в уши крови налилось столько, что любого комара бы тысячу раз порвало давлением. – Кому-то нужна молодость? Пожалуйста! Мне много денег дайте. Настолько много, чтобы можно было забыть о них и жить в свое удовольствие!
– Вы понимаете, что больше никогда не сможете увидеть своих родных, друзей? – уверенно заговорил Петр Николаевич, и я понял, что решение принято, а вопросы формальность.
– Понимаю.
– Никогда не сможете вернуться к прежней жизни? Задумайтесь. Всё и всех, кого вы знаете, уйдут в прошлое. Перестанут быть частью вашей жизни. Понимаете?
– Понимаю.
– Были прецеденты, когда молодые люди, уже в образе стариков, пытались доказать своим бывшим родным и друзьям, что они просто сменили тело. К сожалению, эти люди теперь доживают старость в психиатрической больнице. И никакие деньги им не помогли. Понимаете? – прищурился он.
– Понимаю, – выдавил я. Обратного пути нет. Оказаться в шаге от мечты и вновь откатиться на невообразимую даль?
– Вся ваша жизнь, все стремления и желания, перестанут быть вашими. Понимаете?
– А это почему? – неожиданно похолодело в груди. Как мои мечты о красивой жизни могли не исполниться?!
– Вы уже не сможете стать… актером, например, – замялся Петр Николаевич. – Или певцом.
– А, по-моему, наоборот, – я расслабился и даже выдохнул протяжно. – С деньгами это сделать проще.
– Вероятно, – быстро согласился собеседник. – Никогда не задавался таким вопросом. Просто пытаюсь открыть вам глаза на тот шаг, который вы хотите сделать. Имею в виду, что вы никогда не сможете добиться цели. Исполнить мечту. Понимаете?
– Понимаю, – начал раздражать ликбез из того, что не смогу. Да и что у меня может не получиться с большими деньгами?! Вон какой-то богатый старик-американец даже в космос летал. Так что у меня не получится?! – Давайте переходить к делу. Мы сегодня эту операцию провернуть сможем?
– Вау-вау! Молодой человек! – Петр Николаевич покачнулся на стуле, словно уклонялся от удара. – Не так быстро!
– А что мешает? – возвращаться обратно в загаженную квартиру, в грязь и нищету не собирался. В следующую ночь всерьез рассчитывал приехать на своем синем Bentley в свой особняк на Рублевском шоссе.
– Это же не фишку в настольной игре передвинуть! Даже для пересадки цветка подготовка нужна. Надо провести комплексное исследование, в конце концов, чтоб понять, что вы именно тот кандидат. Да и заказчики обычно любят выбрать того, кем им придется стать.
– Выбрать? – насторожился я.
– Это так называется. У парней все просто. Достаточно лишь не быть больным и уродом. Это женщины выбирают. Из-за чего иногда и до пересадки не доживают.
– Я полностью здоров! – выпалил на одном дыхании. – Гарантирую. И когда мы можем начать? – Во мне говорил страх того, что передумаю и вновь окажусь в миллиардах световых лет от мечты.
– Все равно не так быстро. Понадобится около недели для подготовки. Иногда даже до двух затягивается. И поверь, это очень-очень быстро по сравнению с трансплантациями других органов, – Петр Николаевич поднялся. – Пойдем, для начала надо проверить группу крови, и резус фактор.
– Я не могу ждать неделю, – пошел я ва-банк.
– Почему? – Петр Николаевич остановился в дверях, на лице настороженное выражение.
– Несколько причин, – я по-прежнему сидел, и вставать не собирался. – Во-первых, мне сейчас попросту не на что жить. Даже до дома доехать не на что, – решил приврать для пущей убедительности. – А во-вторых, за неделю могу… боюсь… передумать, – закончил шепотом.
– Угу, – без капли удивления кивнул Петр Николаевич. – Понимаю вас. Но ждать все равно придется. Не волнуйтесь, такие ситуации в этих стенах происходили не раз. Будет вам на что жить.
– Уверенны?
– Уверен, – улыбнулся он. – Пойдемте.
Мы вышли во двор со старым потрескавшимся асфальтом. Я шел немного позади Петра Николаевича, разглядывал куда попал. По правую руку длинное кирпичное здание из белого и старого, как троянский конь, кирпича, в пристройке которого мы и разговаривали. На всех окнах опущены жалюзи, кое-где подвешены наружные блоки сплитов. Слева непонятного цвета одноэтажное и такое же длинное сооружение. Нечто среднее между огромным сараем и гаражным блоком. Много ворот, двери. Все заперто. Во дворе стояло с десяток дорогих иномарок. И больше никого и ничего. Я даже засомневался, что все, о чем мы говорили, правда. Не походило место, на то, где могут пересаживать мозг! Хотя может так и задумано, чтобы даже подозрений ни у кого не возникло?
Петр Николаевич нырнул в подъезд здания. Я зашел следом. После улицы показалось, что здесь царил мрак. Споткнувшись о первую ступеньку, поднялся по крутой лестнице. Глаза тем временем привыкли. Старость и разруха чувствовались во всем, начиная от дверей, обитых древним, коричневым дерматином и заканчивая выцветшей краской на стенах. Изредка попадались слабые лампочки накаливания, висевшие прямо на проводах. И ни души.
Мы поднялись на второй этаж и немного прошли по темному и длинному, как кишка, коридору со старыми зелеными обоями в цветочек. В одном из раскрытых кабинетов увидел тихо работавший телевизор и пустую кушетку. Следующую дверь Петр Николаевич открыл и пропустил в темную комнату. Зашел следом и сразу прошел к окну, поднял жалюзи. Дневной свет ударил по глазам, как вспышка фотоаппарата. Проморгавшись, увидел, что в комнате стояли столы, а на них колбы, пробирки, микроскоп, небольшие холодильники и прочие медицинско-лабораторные приборы и принадлежности. Пахло больницей.
– Сейчас возьму у тебя немного крови, а дальнейшие исследования будем проводить лишь после того, как клиент одобрит твое тело, – Петр Николаевич возился за одним из столов. – Готов? – повернулся со шприцом.
Страх взыграл с новой силой. Он, словно гейзер, выстрелил в душу липким и раздирающим ужасом. Внезапно я так полюбил свое тело, как никогда и ничто не любил. Впервые понял, что я, это не я. Что «я» – лишь относительное понятие. Всю жизнь, смотрясь в зеркало, видел там человека. Всегда в зеркале был я? Или мое сознание в этом теле?
От этой мысли мурашки пробежали по спине. Вскоре зеркало будет отражать вместо меня старика. А кто-то будет смотреть на мое лицо, мои волосы, мое тело и думать: «Какой я молодой!». В груди похолодело. Показалось, что даже сердце на мгновение перестало биться.
Кто-то будет смотреть на меня и радоваться, что стал молодым! Как это?!
– Ты еще можешь отказаться, – Петр Николаевич увидел испуг. – Сейчас самое время.
– Я… я… не… – слова застревали в горле, не желали вырываться.
– Отказываешься? – опустил он шприц.
Вопрос повис в воздухе. Я по-прежнему смотрел на иглу, но не видел ничего вокруг. Перед глазами был синий Bentley и мое тело, которому радовался кто-то.
– Не… нет! Не отказываюсь, – закрыл глаза и представил, как еду на машине мечты по трассе вдоль леса. – Не отказываюсь.
– Тогда присаживайся, – указал на стул возле одного из столов Петр Николаевич.
Вся операция по взятию крови длилась недолго. Не знаю, о чем во время нее думал. Вполне вероятно, что ни о чем. Так всегда и бывает, сидишь, думаешь о чем-то. И лишь вернувшись к реальности, понимаешь, что не думал ни о чем. Редкое, а иногда и полезное чувство. Жаль лишь, что самостоятельно в это состояние не научился впадать.
– Все, – вывел меня из блаженного состояния бездумья, Петр Николаевич.
Я огляделся, словно ожидал увидеть вокруг другую обстановку. Горы, например.
Петр Николаевич капнул кровь на стекло, наложил второе и растер. У меня создалось впечатление, будто я в обычную поликлинику зашел, а передо мной рядовой терапевт. Хотя не видел, чтоб они кровь брали.
– И что теперь? – я встал, но не знал, что делать. Идти куда или остаться.
– Теперь… – пробормотал Петр Николаевич, совершая непонятные для меня действия, словно шаман от науки. – Теперь мы позвоним. Клиенту.
Достал из кармана мобильник. Прищурив один глаз, поискал нужный номер. После приложил телефон к уху и задумчиво уставился в потолок.
– Сергей Владиславович? Это Петр. Да, нашел. Что? Неуместная шутка Сергей Владиславович. Именно. Как раз эти слова слышу, от всех, кто решился на данную операцию. Давайте к делу. Значит, есть согласившийся человек, но есть и одна проблема. Ему негде жить и не за что есть. Что? Нет, о чем вы?! Какой бомж?! Просто человеку нужна помощь. Прямо сейчас!
Хотел возмутиться, зачем мне приписывать настолько крайнюю степень бедности. Даже раскрыл рот, но передумал. Зачем?! Явно он говорит это, чтобы карты легли мне в руки. Вряд ли человек, которому позволена подобная операция, имеет мало денег. А, значит, и мне перепасть может.
– Да, да, Сергей Владиславович, именно та ситуация, – он несколько мгновений слушал, а я застыл словно каменное изваяние, превратившись в единый пучок нервов. От неслышимых слов зависела вся дальнейшая жизнь. – Хорошо Сергей Владиславович. Вас понял. Передам. Да, до свидания. Ну что? – посмотрел Петр Николаевич на меня таким взором, будто я ему денег должен и несколько лет не отдаю. – Я обо всем договорился. Ожидай.
– Чего? – я бы и сам ответил на собственный вопрос, просто с языка непроизвольно сорвалось.
– Тех, кто за тобой заедет.
Как-то все резко поменялось. Вчера утром жизнь казалась беспросветным мраком. Впереди ожидала скотская работа московского курьера. Изо дня в день. После копеечная зарплата, на которую лишь кошку прокормить можно. И по новой. Конечно, на горизонте виднелись институт и полузабытые мечты о собственной рок-группе, но потом, в мою жизнь ворвался Петр Николаевич.
И пересадка мозга.
Я до сих пор до конца не поверил, что такое возможно. В интернете надо посмотреть, реальна ли такая операция.
Петр Николаевич склонился над столом, словно ювелир над цепочкой тонкой работы. Добавил несколько капель в пробирку с бесцветным реагентом и посмотрел на свет.
– Отлично, – пробормотал он. – Вы, кстати, можете подождать на улице, можете здесь остаться. А есть еще и комната отдыха. Дальше по коридору, желтая дверь. Тут одна такая, запутаться невозможно.
– Я на улице подожду, – страшно стало оставаться в здании, оно словно давило всей массой. – Погода там хорошая. Кстати, а кого ждать-то?
– Черный Geländewagen, – Петр Николаевич слил остатки моей крови в длинную и узкую, словно спичка пробирку, поставил в холодильник, на стенд. – Будь или на улице, или в комнате отдыха.
– А он что, будет меня… обеспечивать до…
– Именно, – улыбнулся моей наивности Петр Николаевич. Махнул рукой, показывая, что надо покидать комнату.
В коридоре Петр Николаевич отправился направо, куда-то вглубь здания. Я постоял, размышляя, что лучше: спуститься на улицу или присесть на удобный диванчик. Остановился на комнате отдыха. Во дворе, насколько успел заметить, присесть негде. А ждать стоя не хотелось. Пошел вслед за Петром Николаевичем, в поисках желтой двери. Нашлась она довольно быстро. Секунд через десять. Петр Николаевич, к тому времени растворился в сумраке коридора.
В комнате отдыха стоял спертый воздух. Жалюзи опущены. Я их поднял и огляделся. Вряд ли эта комната пользовалась популярностью. На большом плазменном телевизоре слой пыли толщиной с палец. Пульт валялся на кожаном диване покинутый и забытый. В углу стоял кулер, в бутылке немного воды. И ни одного стакана, хоть в ладошки набирай. Плюхнулся на мягкий диван. За утро устал так, будто кирпичи разгружал. В ногах появилась приятная истома, глаза непроизвольно закрылись. Захотелось лечь и забыть обо всем. О машине, которая должна за мной приехать, о Петре Николаевиче, о невероятной пересадке мозга…
Стоп! Открыл глаза и полез в карман за телефоном. Вот именно: «Пересадка мозга». Что по этому поводу думает интернет?
Google выдал множество сайтов. Зашел на первый по списку. Большая страница с обилием текста. Такие с телефона читать неудобно, но я пробежал глазами мнения каких-то ученых. Все сходились в том, что это невозможно, некоторые предполагали, что вместе с головным мозгом придется пересаживать и костный мозг, третьи упирали, что придется и спинной мозг пересаживать. А какой-то русский ученый предложил почитать «Голову профессора Доуэля». Остальные сайты выдавали более скудную информацию, но все сходились на мнений, что пересадка мозга, как минимум, невозможна технически, слишком сложный орган для современной медицины. К тому же до конца не изученный.
Открыл около двадцати сайтов в надежде найти хоть что-нибудь. Везде получал ответ – невозможно. Решив не сдаваться, воспользовался яндексом. Та же информация. Глаза болели от крохотного экрана, голова разрывалась от противоречивых сведений. А вообще вся ситуация походила на то, что меня решили похитить. В груди неприятно заныло. Много раз слышал о том, что в Москве похищают людей, а после используют как рабов в южных регионах. И стать одним из таких рабов не хотелось. А кто им нужен? Правильно. Молодые и здоровые парни, способные вкалывать как лошади. Медленно спрятал телефон, прикидывая как выбраться отсюда. То, что нет денег – ерунда. Родителям позвоню – вышлют. Пусть немного, перловку буду жевать. Лучше, чем жевать ту же перловку работая по восемнадцать часов в сутки. Поднялся с дивана, когда дверь открылась, и в комнату вошел Петр Николаевич.
– Приехали, – с порога сказал он. – Пойдем.
И, не дожидаясь ответа, вышел. В голове заметались мысли: «что делать?». Давать задний ход и заявить, что передумал? Или пойти следом, а там попросту побежать к проходной, проскочить и мчаться со всех ног? А может вызвать полицию? Что делать?
– Идешь? – заглянул в комнату немного удивленный Петр Николаевич.
– Да-да, иду, – поплелся я следом.
Вновь темный коридор со старыми обоями в цветочек, лестница, выход на улицу. Вновь по глазам ударил солнечный свет. Что делать так и не решил. Бежать почему-то страшно. А вдруг стрелять начнут? Откуда взялись подобные страхи – не знаю. Но от этого не легче.
Слева от входа, в нескольких метрах, стоял черный Geländewagen. Из него вышли двое. Если бы они были кавказской внешности, точно бы припустил так, что ни одна собака не догнала бы. Два здоровенных мужика в строгих костюмах подошли к нам. Оба лысые, в узких солнцезащитных очках на каменных лицах.
– Он? – показал на меня один из них.
– Он, – подтвердил Петр Николаевич. – Вы ребята полегче, а то у него на лице написано недоверие. Сбежит, вам потом со своим боссом объясняться. А глядишь, так и вообще со своим будущим боссом общаетесь.
– Ясно, – кивнул второй и добавил обращаясь ко мне. – Забирайся на заднее сидение. И ничего не бойся. Похищать не будем. Передумаешь дело твое.
Я, словно телок, поплелся к черному джипу. В любой другой ситуации визжал бы от радости, что поеду сейчас на этой машине. Тоскливо было на душе. И муторно, словно меня кастрировать везли. Хотя приблизительно так и выглядело.
Мордовороты перекинулись парой слов с Петром Николаевичем и вернулись в автомобиль.
– Ну что, – спросил водитель. – Удобно?
– Вполне, – поерзал я пятой точкой на просторном сидении.
– Меня Димой зовут, – представился он. – Это Костя, – кивнул на второго. – Вообще нам приказано сразу везти тебя к Сергею Владиславовичу, но…
– … мы голодны, – закончил за него напарник. – Хочешь позавтракать?
– У меня денег нет, – я смотрел на эти две рожи и думал, что вряд ли это похищение. Лишено смысла – у них костюмы стоят больше, чем мои родители собрать смогут. Они – охрана. Лично я бы именно их на охрану и взял. Огромные, словно скалы, мышцы даже из-под костюмов видны, рожи решительные. Такие не станут раздумывать стрелять или нет.
– Не беспокойся, заплатим, – сказал Дима. – Если все выгорит, ты станешь новым Сергеем Владиславовичем. Кому-то же надо будет тебя охранять? Вот мы и сгодимся.
– Взаимовыгодное сотрудничество, – добавил Костик.
– А что, вы тоже в курсе?! – удивился их познаниям. Петр Николаевич говорил, что информация секретна, а тут охранники ею владеют.
– Абы кого не поставят охранять Сергея Владиславовича, – неискренне хмыкнул Дима. Повернул ключ зажигания, машина затарахтела как трактор. – Я, блин, этим мастерам пальцы повыдергиваю, – стукнул по рулю. – «Геленд» сделать не могут! Четыре раза уже к ним катались!
Мотор заработал ровно и почти бесшумно. Однако какой-то посвист был слышен.
– Да они по ходу нас на бабки, как лохов, разводят, – хмуро добавил Костик.
А мне всерьез стало жаль автослесарей, ремонтировавших Mercedes.
 
Обедать мы приехали в «Макдональдс» на Тверской. Места на первом этаже заняты, и нам пришлось подняться на второй, который тоже первый, но с другого входа. Но и там мы ничего подходящего не нашли. Лишь на третьем этаже, взобравшись по крутой лестнице, мы отыскали просторный столик с двумя диванами.
– Ну ты и заведение выбрал! – Дима присел, огляделся. – Давно я в таких местах не бывал.
– Нормальное заведение… – пожал я плечами. Когда меня спросили, где бы хотел поесть, то ничего кроме этого и в голову не пришло.
– А вы меня не в Кремль везете? – спросил у Димы, когда Костик ушел за едой.
– Сергей Владиславович здесь, неподалеку живет, – охранник развалился на диванчике, раскинул руки на спинке, словно шейх на тахте. Даже не вязался его строгий облик в костюме с такой вальяжной позой, сразу чувствовалось, что такую одежду носить заставляют, а будь воля, спортивный костюм бы нацепил. – Точнее у него здесь есть квартира и сейчас он в ней.
Очки он снял и бросил на стол. Потер кулаками глаза. Без них выглядел не так внушительно, но все равно дорогу такому я бы переходить не стал.
На третьем этаже спокойней. Однако шум и гам с первого все же долетал. А еще люди, постоянно ходившие в туалет, надоедали мельтешением. Хотелось уединения и спокойствия. А это место никак не вязалось с такими понятиями.
– И что, он нас ждет? – спросил откровенную глупость только бы не молчать.
Дима посмотрел на меня голубыми глазами, широко зевнул.
– Ждет. Еще как ждет. Ему сейчас даже если орден за заслуги перед отечеством вручать будут, все равно останется ждать.
– Слушай, а почему при такой секретности вы с Костиком все знаете? – этот вопрос не давал покоя всю дорогу, но в машине спрашивать не хотелось. Доехали мы, кстати, вообще молча, лишь Дима один раз буркнул гадость в сторону блондинки, развернувшейся через двойную сплошную прямо у нас перед капотом.
Дима вяло улыбнулся, но пояснил:
– Помнишь такого человека, как Степан Пальша? У него еще когда-то первая по величине яхта в мире была.
– Не помню, – честно сказал я. – Даже больше. И не знал такого.
– Ну и ладно. Работали мы у этого человека. Богатый, кстати, был мужичок. Хотя он и до сих пор есть. Так вот, все у этого мужичка было хорошо. И дела шли в гору год от года и жена красавица и детей хоть целый детский сад открывай. И все смышленые. Один умнее другого. Но незадача. Чем лучше у него шли дела, тем больше он прикладывался к бутылке, а курил с самой молодости по паре пачек в день. Короче, лучше сначала расскажу. Не знаю, кем он был раньше, но в девяностых в политику ударился. Занимал такие посты в нашем государстве, что обзавидуешься. Воровал естественно, но потом прижали и пришлось ему из политики по-тихому уйти. В то время мы с Костяном с ним и познакомились. В органах тогда работали. В СОБРе. Открыл он свое дело, такси, и начал планомерно монополизировать московский рынок. Кого мог – убирал, кого не мог, покупал, а с кем и вовсе тяжко было, оставлял до тех пор, пока сможет или убрать, или купить. В этом ему и без всякого воровства так фартило, что мы с Костяном лишь диву давались. Видел бы ты сколько у него денег было… – мечтательно прищурился. – Там всю Москву несколько лет кормить можно было лишь на месячную выручку. Но, как я уже говорил, он начал прикладывать к бутылке. В итоге дошло до того, что начал пить по многу и с самого утра. С собой постоянно таскал пол-литровую «Хенеси». Думаешь, алкоголь его жизнь разрушил?
Я кивнул, наблюдая как из туалета вышел мужик с длинными дредами и в обтягивающей белой майке. Лицо показалось знакомым.
– У меня вообще такое чувство, что его ничто не могло подломить. – Проследил за моим взглядом Дима. – Он словно из стали был. И чем больше бухал, тем лучше шли дела, тем больше он заключал контрактов, тем более грамотных людей набирал, и тем на более красивых телках женился. Но в один из дней случилась незадача. Пошел он к врачу из-за того, что бок болел и в груди ломило. Да так, что даже алкоголь не помогал. Доктор провел исследования и сказал, что цирроз печени и рак легких. Не апперируемые. И прогноз выдал неутешительный – шесть месяцев. А Степану этому, Пальше, всего-то пятьдесят пять на тот момент исполнилось. Сел он и пригорюнился. Но тут появился один из друзей, присоветовал кое к кому обратиться, и кое-что сделать. Смекаешь?
Я кивнул. Этот рассказ нравился все меньше и меньше. А в особенности то, что сам готовился к подобному.
– Хорошо, что смекаешь. И Степан Пальша, а точнее твой знакомый, Петр, нашли ему мальчика, который согласился поменяться с ним телами и жизнями. Поменялись. Мальчик весело дожил остаток дней. Мы, кстати, так при нем и остались, все распутство видели. Не догадаться о том, что человека подменили было невозможно. К тому же и сам мальчик нам перед смертью признался. Жалел, кстати. А Степана Пальшу сейчас иначе зовут. И, насколько доходили сведения, не пьет, не курит. Открыл какой-то бизнес, помаленьку развивается. Вот… собственно и вся история. После того как тело Степана Пальши умерло, Сергей Владиславович пригласил нас к себе. Об этой операции от нас и узнал. Естественно не поверил, но потом навел справки, поднял все имеющиеся связи и вот… мы здесь. Сидим, с тобой разговариваем.
– А ему тоже осталось жить шесть месяцев?
По лестнице поднялся Костик. В руке по подносу, на каждом столько еды, что весь Кот-Д’Ивуар накормить можно. Нес он их легко, будто и вовсе не замечал, как слон человека. Дима посмотрел на друга, подвинулся. Костик поставил подносы на стол, один пододвинул ко мне. Но аппетит после рассказа, словно испарился.
– Ты чего такой хмурый? – посмотрел на меня Костик. – Не то купил?
– С едой все нормально, – мельком глянул на поднос. – Просто хочу знать, сколько жить осталось вашему Сергею Владимировичу? А то Дима рассказал, как какая-то Польша пацана надурила.
– Сергею Владиславовичу, – машинально поправил Костя. – А почему ты думаешь, что надурили? – сверкнул на Диму глазами. – Никто и никого не дурил. Парень сам согласился. Он перед смертью и жалел, что согласился.
– Естественно, попробуй не пожалей, когда ты обменял здоровое тело, на то, что мучается от боли на последних стадиях рака!
Дима принялся за еду. Костик, тоже начал потихоньку есть, лишь мне кусок в горло не лез.
– Он знал, на что шел. Его обо всем предупредили. Он перед смертью жалел о своем выборе и…
– Сколько жить Сергею Владиславовичу?
– Я что, на бога похож? – ответил с набитым ртом Костик. – Может десять лет, может год. Может нас всех переживет. Откуда нам знать?
– Вы хотите сказать, что у него со здоровьем все отлично?
– Лучше не бывает, – глотнул кофе Дима. – Я бы на его месте жил и радовался. Здоров как бык, не стар, спортом занимается. Жена, детишки, прорва денег. Зачем ему эта пересадка мозга? Не понятно.
– И вы хотите сказать, что у него нет никакой смертельной болезни? – я чувствовал, что мозг вскоре взорвется от недоверия к реальности. Столько невероятных событий в одно утро явный перебор.
– Мы не хотим сказать. Мы так и сказали, – буркнул Костик. – Жуй, давай. Сам его обо всем спросишь. Перед тем как пересаживать будут мозги, сто пятьдесят исследований сделают. Если что-то и есть, то Петр найдет. А он темнить не любит и обмана не допускает. Насколько я знаю. Давай, ешь, а то Сергей Владиславович весь извелся наверно, скоро уже звонить и ругаться начнет. А характер у него, честно признаюсь, не очень приятный.
 
Ключи от квартиры были у Костика. Он открыл дверь. Сквозь густой аромат кофе пробивался слабый запах лавандового масла. Повеяло холодом, работал сплит.
О том, что существуют квартиры такого размера – не знал. У родителей обычная «панелька» времен «застоя». У всех знакомых жилье тоже не отличалось ни размерами, ни богатством. Пару раз, конечно, бывал в богатых домах, но по сравнению с квартирой Сергей Владиславовича они показались бомжатниками. В его пятикомнатных апартаментах любой король бы чувствовал себя уютно. Показалось, что такое вбухивание денег, как минимум, нелогично. Мебель делалась на заказ, в этом сомнений не возникло. Шкафы, стулья, софы, диваны, кухонный гарнитур и прочие предметы быта, отличались витиеватостью рисунков и несимметричными формами. На полу, вместо ковров, лежали шкуры животных, а в одной из комнат, в клетке, сидел огромный белый попугай с красным хохолком и здоровенным клювом.
Хозяин квартиры сидел в кухне за круглым столом с кружкой кофе и читал на планшете новости.
– Здравствуй, меня Сергеем Владиславовичем звать, – натянуто улыбнулся высокий подтянутый мужчина в синем спортивном костюме на голое тело. На старика он походил как я на инопланетянина. – Присаживайся, – небрежно махнул на стул, куда и президент не постеснялся бы пристроить пятую точку. – Тебя мои холу… хлопцы не обижали?
Дима и Костик с каменными лицами стояли позади меня и оговорки начальника, казалось, не заметили.
– Всеволод, – представился в свою очередь. – А ваши… хлопцы, нет, не обижали. Все нормально. Даже в макдаке накормили.
– А-а! Так вот почему мне так долго пришлось ждать! – угрожающе глянул на них Сергей Владиславович.
– Простите, но есть очень хотелось, – понял, что сболтнул лишнего и решил взять всю вину на себя.
– Кому? Тебе?
– Да. Я с утра ничего не ел, вот и попросил, когда мимо проезжали, остановиться. А так как там нет мак-авто, то пришлось…
– Хорошо, не тарахти, – остановил мои словоизлияния Сергей Владиславович. – Я понял. А вы, – обратился к охранникам. – Идите, погуляйте, я тут с… – замялся на несколько секунд. – …Всеволодом побеседую.
– Можно мы пока в мастерскую съездим? – поинтересовался Костик. – У нас все та же проблема с движком.
– Опять?! – приподнял брови хозяин квартиры. – Что вы с ним делаете?!
– Да это не мы, – ответил Дима. – Это нас по ходу за лохов держат. После выезда от этих козлов все работает идеально. Час. А потом начинает тарахтеть.
– Ладно, съездите, – небрежно махнул рукой Сергей Владиславович. Когда охранники вышли, отложил планшет. – Чай или кофе? – интонация предполагала либо то, либо другое. И никак иначе.
– Кофе, – мгновенно ответил я. – В «Макдональдсе» он не вкусный, словно из помойной ямы вода, а в таком шикарном доме должен быть самый лучший.
– Кофе так кофе, – Сергей Владиславович поставил красивую, золотого цвета, джезву на огонь. Насыпал кофе из серебристой упаковки без опознавательных знаков, сахара. Налил воды. – Скоро будет, – присел обратно за стол.
Мы, без стеснения, изучали друг друга. Мне его тело нравилось. Именно таким я видел себя в старости, в те, редкие как падающие звезды, моменты, когда о ней задумывался.
Короткие седые волосы торчали ежиком на голове, на носу небольшая горбинка, губы узкие, все время сомкнуты, в карих глазах решительность. Руки крепкие, на теле ни капли жира. Осталось лишь выяснить, ничего ли не точит это здоровое на вид тело изнутри, как червяк яблоко.
– Что у тебя со здоровьем? – Сергею Владиславовичу мое тело понравилось. Довольно улыбнулся.
– Все нормально.
– В армии был?
– Нет. И не горю желанием.
– А чего так? – насторожился хозяин квартиры.
– Уклоняюсь, – не стал кривить душой. – Думаю в институт поступить и получить официальную отсрочку. Думал поступить, – усмехнувшись, поправился. – Но если вас этот пунктик так волнует, то вы можете туда сходить, потопать сапогами по плацу.
Сергей Владиславович оценил шутку. Добродушно улыбнулся и похлопал по плечу.
– Откуда ты?
– Из Шахт, – выдержал паузу, во время которой собеседник обычно спрашивал, где это находится. В этот раз на лице хозяина квартиры возникло странное выражение, будто я ему сообщил, что родом из Вавилона. На всякий случай пояснил. – Это такой маленький городок в Ростовской области. Уголь там… того… Добывали, в общем. А вы откуда?
– Да отовсюду, – как-то резко ответил Сергей Владиславович. – Жизнь сильно покидала. А где родился, уже никто кроме паспорта и не знает. Спортом занимаешься? – продолжил допрос.
– Нет, как-то времени не хватает. Вы про кофе не забыли?
– Забыл, – признался хозяин квартиры. Резво вскочил и подбежал к плите. Как раз вовремя, чтобы снять джезву. Достал из шкафа розовую кружку и перелил в нее содержимое. Выключил конфорку, а турку бросил в раковину.
– Пожалуйста, – поставил передо мной кофе. – У моей любовницы был хороший вкус к этому напитку. Она всегда тщательно выбирала зерна, сама молола и варила, кстати, потрясающе. Но теперь пришлось расстаться. Даже жаль немного.
– А почему расстаться? – пришла моя очередь насторожиться. Превращаться в импотента крайне не хотелось, хоть и приготовился к такому жизненному повороту.
– Потому что в этой квартире, до операции, будешь жить ты. Ее пришлось выгнать. После операции можешь оставаться жить здесь, или переезжать в дом. Как знаешь. Советую переехать в дом. Там и пространства больше, и жена есть. Красивая кстати. С детишками поиграешь. А эту, секретную, так и будешь использовать. Для душевных утех. Думаю, тебя в первую очередь интересует, чем я занимаюсь? – резко сменил он тему, не дожидаясь ответа, продолжил. – Бизнес у меня свой. Недвижимость.
Я глотнул кофе, обдумывая услышанное. Чего этому человеку не хватает? Любой другой от восторга бы описался, предложи ему такую жизнь. Чего надо этому Сергею Владиславовичу?!
Кофе вкусный. Настоящий. А не помои из предприятия быстрого обслуживания. Я сложил руки на кружке, стараясь согреться.
– Замерз? – обратил внимание хозяин квартиры. – Так чего молчишь? Язык проглотил?
Он сходил в одну из комнат, выключил сплит. Вернувшись, уселся на стул и пристально посмотрел мне в глаза.
– У тебя там, – бесцеремонно указал мне в пах. – Все нормально?
– Колом стоит при виде красивых женщин, – так же бесцеремонно ответил я. – Еще вопросы?
– Пока нет, – Сергей Владиславович откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Рассматривал мое тело с видимым наслаждением. При других обстоятельствах я бы рванул оттуда без оглядки, заподозрив в нем представителя политкорректной ориентации. Но, учитывая обстоятельства, понимал, что он представляет, как смотрится в зеркало, на свое новое, помолодевшее, тело.
– Тогда у меня есть, – отхлебнул я кофе. – Один такой большой и глобальный вопрос.
– Ну-ну? – Сергей Владиславович, явно заинтересовавшись, поерзал на стуле.
– Чего вам еще надо? Ведь у вас и так все есть! Жена, дети, деньги. Даже секретная квартира на Тверской для любовницы! Что вам еще надо?!
Он несколько мгновений смотрел на меня, потом опустил взгляд. Глубоко вздохнул и сказал:
– Тяжело объяснить.
– Так попробуйте.
– Попробовать, говоришь… – он посмотрел на меня с раздражением, будто я нищий и пристаю к нему с подачками. – Ладно, – поглядел на мою кружку. – Конечно, попытаюсь, но знаешь пословицу, что сытый голодному не товарищ?
– Знаю.
– Ты меня попросту можешь не понять. – Он провел ладонями по лицу, словно пытался вытереться, а мне показалось, что попросту время тянул, придумывал причину. – Значит, ты думаешь, что у меня все есть? Так?
– Так, – решительно кивнул я.
– И это правда. У меня все есть. Да только жизнь к концу подходит, а что я сделал? Ничего. Ровным счетом. Хочется след после себя оставить. Или в науке или в живописи, может в литературе. А может и еще где-нибудь.
– Так в чем проблема? – искоса глянул на него. Что-то не договаривал. С его деньгами явно можно след оставить. Даже не след, а целый кратер.
– Проблема в том, что я этого уже не успею. Сколько мне осталось? Год? Двадцать лет? Не знаю. Может, и все тридцать еще проживу. Но проблема в другом. Я уже не смогу творить так, как творил бы без денег. Да и относиться ко мне всерьез уже не будут, потому что в этой жизни можно заработать либо деньги, либо славу. Деньги у меня есть, но в могилу с собой я их не заберу. А славу забрать можно. Это единственное, что можно забрать с собой.
В этом моменте я его понял. Это как в игре поставить бессмертие. После неуязвимости, почувствовав вкус вседозволенности, не захочется возвращаться обратно слабым и смертным человеком. Несколько интересных игр я из-за этого так и не прошел. Поставил бессмертие и интерес пропал. А насколько интересной игрой должна быть жизнь?
– Но вы, например, можете все раздать. Этим уже можно заработать нехилую славу.
– Раздать?! – усмехнулся Сергей Владиславович. Допил кофе и поставил кружку рядом с планшетом. – Да, в теории могу имущество раздать, бизнес продать, а все деньги вновь раздать, все связи порвать раз и навсегда, чтоб обратного пути не было. Могу? Могу. Только силы не те. Возраст сказывается. Не могу уже работать по двенадцать, пятнадцать часов в сутки. Понимаешь?
– Нет, – покачал я головой. Работать по пятнадцать часов в сутки было за пределами сознания.
– Ладно, – махнул на меня рукой, как на надоевшую муху, хозяин квартиры. – Мы все обсудили, и пора бы…
– Нет, мы не все обсудили, – уверенно сказал я. – Вы так мне доходчиво и не обосновали, для чего хотите поменяться телами!
Брови Сергея Владиславовича сдвинулись, пальцы левой руки забарабанили по столешнице.
– Ты совсем глупый? – в голосе чувствовалась сталь, неудачная актерская игра, которую изображал с начала встречи, закончилась. – Может тебе еще теорему Пифагора доказать? Зачем обосновывать, для чего меняться телами?! Тут и младенцу все понятно! Жить хочу! Попросту жить!
– Тогда…
– Болячек у меня никаких нет, – перебил хозяин квартиры. – Для моего возраста у меня отличное здоровье. Скоро сам в этом убедишься. Есть еще какие-то вопросы? – и, не дав ответить, продолжил. – С утра заеду, заберу тебя, и поедем к Петру. Пока что располагайся. Все, что найдешь в холодильнике, можешь есть. Всем, что есть в квартире, можешь пользоваться. Ключи тебе не оставлю. Не доверяю. Все понятно?
Кивнул недовольный, что меня здесь, по сути, запирают как заложника.
– Просто предохраняюсь, – понял мое настроение Сергей Владиславович. – Я тебя не знаю. Вдруг ты сейчас вынесешь всю квартиру?
– Да у вас там такая охрана, – указал в пол. – Что и мышь кусок сыра не вынесет!
– Знаешь, есть такой анекдот, бородатый как старый шахид: как приходил любовник – все видели, как выносили квартиру – не видел никто. Жизненный анекдот, кстати. А ключи тебе без толку без пропуска. Охрана не пропустит. А пропуск делать долго. Нам скорее операцию успеют сделать. Можешь, кстати, осваиваться. Если не передумаешь, эта квартира вскоре будет твоей. Нравится?
– Очень, – честно признался я.
– Это еще что! Ты мой дом не видел, – с гордостью сказал Сергей Владиславович. – Там даже два подземных этажа есть! Ладно, успеешь еще насмотреться. Да и жене не хочу тебя показывать. Мало ли чего заподозрит. Они, бабы, народ прозорливый. Может и не понять, что произошло, но заподозрить неладное. Тебе же потом проблемы и разгребать.
– Жена-то красивая? – неожиданно для самого себя брякнул я.
– Жена красивая! В фильме «Кенгуру здесь» играла. Смотрел?
– Нет. Даже не слышал.
– Артхаус не любишь?
– А что это?
– Понятно, – Сергей Владиславович скривился, будто я рассказал, что тараканами питаюсь. – Направление в искусстве такое. В общем, посмотришь в интернете, если интересно. Моя жена там медсестру-стриптизершу играла. Не перепутаешь. Ладно, до завтра.
Направился к двери, а я, словно гостеприимный хозяин, поплелся следом, провожать. Сергей Владиславович сунул ноги в мокасины, достал из кармана ключи.
– И последнее, – сказал он. – Попугая не выпускать, потом не поймаешь. А если и поймаешь, он тебе клювом может череп проломить. Да, злобная птица. Давно бы от нее избавился, да девушка, что тут жила, не позволяла. А сейчас не до него. В офис надо и дел куча. В общем, как-нибудь на днях его продам или в зоопарк отнесу.
– А может попросту в окошко? – предложил я. – И пусть себе летит, свободе радуется.
– Ты знаешь, сколько он стоит, чтоб его в окошко?! – выкатил глаза Сергей Владиславович. – Это какая-то редкая порода, с каких-то дальних островов, какого-то богом забытого архипелага! Если по дешевке продать все равно на машину хватит!
– Ни фига себе! – поджал я нижнюю губу, конечно не поверив, что какая-то птица может столько стоить.
– Ладно, – протянул он руку. – Надо бежать. Чтобы завтра утром, к восьми, был готов. Понял?
– Понял, – пожал я жилистую ладонь.
Сергей Владиславович вышел и захлопнул за собой дверь. Загремели замки. Один, второй, третий. Над входом загорелась красная лампочка сигнализации. Всерьез квартирка охранялась, всерьез. Да и не квартирка собственно, а квартирище.
Прогулялся по комнатам, разглядывая, чем бы заняться. Когда дошел до ванны понял, что следует сделать в первую очередь – искупаться, как нормальный человек.
1 ...  2 ... 3 ... 4 ... 5