Сергей Гончаров Против часовой стрелки
Глава 1
 
Засаду бандиты устроили грамотно. Я даже не сразу о ней догадался.
МКАД мы пересекли без особых трудностей. Да, встречались заторы, образовавшиеся при паническом бегстве людей из столицы, но наш четырёхосный КамАЗ‑вездеход преодолевал их без всяких трудностей. Он способен переехать невысокие стены и мелкие речки, что говорить о столпившихся легковушках? Поэтому и удивительно попасть в засаду. Если бы мы видели расчищенную дорогу, что здесь проходят люди, то и вести себя пришлось бы аккуратней.
Новый мир подчас выкидывает неожиданные и нежданные вещи, и строить планы в нём можно лишь на ближайшую минуту. Максимум на две.
Когда‑то на Ленинградском мосту располагалась застава военных. Перед ними стояла задача не выпустить ад за пределы города. Они с ней не справились. Впрочем, как и другие заставы во всём мире.
Из‑за перевёрнутого самосвала появился первый из бандитов. На вид не больше тридцати, татуировка на шее, пистолет в набедренной кобуре, наглый взгляд. Полуденное солнце бликовало на лысине. Он вышел на пути следования КамАЗа, и я мог его попросту раздавить. Но люди себя так нагло не ведут, если не уверены в своей силе.
– На башню, – скомандовал супруге.
В передней части кунга у нас вращающаяся башня с закреплённым в ней крупнокалиберным КОРДом. Как раз для таких случаев, когда от длины пушки зависит, останешься ты жив, или пополнишь ряды мертвецов. Ира скользнула в кунг через соединительную кишку. Я услышал, как щёлкнул затвор, затем шуршание пулемётной ленты. Плавно нажал тормоз. Тяжёлая машина остановилась за метр до вышедшего на дорогу человека.
Бандитская застава состояла из перевёрнутого самосвала, занявшего две полосы. Ещё на двух стоял бортовой военный «Урал» с пробитыми колёсами. В кузове лежала деревянная бобина из‑под кабеля, за которой сидело несколько человек с автоматами. Виднелись два ствола, направленные в нас. Откуда им, дуракам, знать, что машина бронирована, а их «калаши» нам, словно иголка для слона.
Одна полоса оставалась для проезда. Её‑то бандит и перегородил. За отбойником, на встречке, стоял двухэтажный автобус с открытыми форточками. Без сомнения из‑за тонированных стёкол за нами наблюдали.
В принципе ничего удивительного, что здесь засада. Надо признать – лопухнулся. Сильно лопухнулся. Это как написать собственную фамилию с ошибками.
КамАЗ фыркнул. Я крутанул колёсико громкости на магнитоле, убавляя звук. Хотя музыка и так с трудом слышалась. Несколько мгновений смотрел в глаза человеку, перегородившему путь. Затем опустил стекло.
– Уважаемый, а вы не могли бы отойти с дороги? – конечно, мой вопрос звучал наивно, но попытаться стоит. Как говорится, лучшая битва та, которой не было.
– Не советую туда соваться, фраерок, – небрежно бросил лысый. – Внутри МКАДа обитает зло. А мы стоим здесь, и спасаем таких как ты, особо дерзких халявщиков, от необдуманных поступков. Понял меня?
– Понял. Но думаю, что рискнуть стоит. Спасибо за предупреждение, – я собирался закрыть окно, когда услышал:
– Слышь, чепушило, быстро вылез из тачки и можешь быть свободен.
Как и всякий не очень умный человек он принял доброту за слабость. А зря.
– А с какого перепугу ты со мной так разговариваешь? – нарочито нагло улыбнулся я. – Ты хоть знаешь, кого ограбить собрался?
За последние семь лет мир сильно изменился. Сила и оружие стали самыми весомыми аргументами в любых спорах. Мы с женой объехали половину мира, и, бывало, попадали в такие передряги, из которых выбраться казалось нереально. Однако мы выбрались. Бандюган, естественно, даже не догадывается, кто перед ним. Иначе бы без вопросов пропустил.
– Слышь, фраер, мне плевать кто ты и откуда, – бандит уверенно скрестил руки на груди. На лицо выползла мерзкая ухмылка. Он уже чувствовал победу. – Ты на моей земле, значит должен мне! Тебе понятно?
Кивнул. И вправду понятно. Любители жить за чужой счёт, были, есть и, к сожалению, будут. Но это не значит, что им надо позволять жить за чужой счёт. За последние годы только мы уничтожили множество подобных банд, но они появлялись снова и снова. Как грибы после дождя. Их рождала анархия, завладевшая миром.
– Я реально даю тебе последний шанс, – сказал бандит. – Если хочешь остаться живым, то выбирайся и топай отсюда. Нам ещё один ходячий мертвяк ни к чему.
Деланно призадумался. Даже подбородок почесал, мол, смотри, как сильно размышляю над твоим предложением.
– Знаешь, – наконец ответил ему. – Есть такая поговорка: никогда не верь вору, наркоману и менеджеру по продажам.
– Как хочешь, чёрт, – нахмурился лысый. Он резво скакнул назад и попытался спрятаться за «Урал», но первые три пули из пулемёта бросили его на асфальт.
Следующая очередь КОРДа разнесла в щепки бобину из‑под кабеля. А вместе с ней и двух бандитов. В дверь рядом с моей рукой ударила пуля. Благо машина бронирована, а так бы прошили мне бедро. Нагнулся, одновременно вытаскивая пистолет, укреплённый рядом с сиденьем. Поднял стекло. Стреляли с другой стороны дороги, из двухэтажного автобуса. За одним из тонированных стёкол померещилось движение. Как раз в этом окне имелась открытая форточка.
Пулемёт изрешетил автобус за тридцать секунд. Потом закончилась лента. Внутри оказалось не менее трёх человек. Они попытались спрятаться, но крупнокалиберные пули растерзали их тела.
Ещё одно место, откуда могли вести огонь – из‑за перевёрнутого самосвала. Не просто так тот лежал колёсами к нам. Я выскочил из кабины и перебежал к «Уралу». Можно, конечно, просто уехать – дорога свободна, но не привык оставлять за спиной врагов. Ни к чему хорошему это не приводит.
Как ни удивительно, но бандит, перекрывший дорогу, жив. Выстрелами ему разворотило брюшную полость, кишки разбросаны по дороге, крови вылилось несколько литров, а он до сих пор, глотал воздух и моргал глазами. Я прокрался мимо. Донёсся тихий щелчок затвора. Ира зарядила пулемёт. Теперь, когда он застрочит надо падать на землю и притворяться песчинкой.
Из‑за кузова перевёрнутой машины я выпрыгнул как чёрт из табакерки. Двадцатилетнего парня с «Калашниковым» в руках убивать не стал. Ударом ноги выбил автомат. Наставил пистолет в голову.
– Прости… те, – зачем‑то промямлил он.
Вместо ответа я выстрелил ему в бедро. Парень заверещал, как свинья недорезанная. Принципы человечности работают только с людьми, которые их разделяют. К таким не относятся разбойники с большой дороги, без зазрения совести режущие людей.
Бандит потянулся к АК. Я отбросил автомат ногой и тот глухо звякнул о кузов самосвала. Наступил горе грабителю на шею, полностью перекрывая дыхание. Каблук впился ему в кадык. Малейшее усилие и я его убью.
Он это понял и затих. Глядел на меня широко раскрытыми глазами. Напоминал испуганного щенка, которого хочется пожалеть. Интересно, сколько людей он убил лично? Десяток? Два? Не бывает наркоманов, начавших сразу с героина, как не бывает и банд‑формирований, начавших сразу с крупных дел. Например, с засады на въезде в Москву.
– Сколько вас ещё здесь? – ослабил нажим. – Отвечай быстро! – направил ему в лицо оружие.
– Всё, – прохрипел бандит.
Тогда я вновь наступил на его кадык. Парень непроизвольно схватился за мою ногу и попытался убрать. Боковым зрением я видел, как кровь хлещет из его простреленного бедра. А ещё заметил РПГ‑30. Непонятно откуда он взялся у бандитов, но именно им бы нас и остановили, реши я переехать лысого.
– Сколько вас было? – чуть отпустил шею парня.
Вдали послышались странные звуки. Это могло означать лишь две вещи. Лучший вариант – изменённые. О худшем и думать не хотелось.
– Шесть… семь…
– Отлично, – выстрелил ему во второе бедро.
Парень завопил от боли. Как закричит, когда поймёт, какая участь для него приготовлена? Собаке – собачья смерть. Подхватив автомат и РПГ, я вернулся в КамАЗ. Что‑то во всей этой засаде ненормально. Место хоть и подобрано хорошо, а исполнение на самом низком уровне. Не продумана тактика, нет укреплений, огневой поддержки. Исполнители – бывшие урки. Безграмотные и наглые. Такое чувство, что они лишь пешки, а руководит операцией кто‑то другой. Скорее всего, расчёт был на то, что мы попытаемся проскочить и тогда нам по колёсам лупанут из РПГ. Разнесли бы машину, а без неё в центр города не добраться.
В зеркале заднего вида показались трое изменённых. Двое мужчин и женщина. Точнее при обычной и нормальной жизни они были мужчинами и женщиной, сейчас об этом напоминали лишь постепенно стиравшиеся первичные половые признаки. Привлечённые выстрелами, они бежали вдоль ограждения. После апокалипсиса появилась новая жизнь. Лишь выжившие люди, со свойственным своему виду развешиванием ярлыков, называли эту новую жизнь «изменённые». На деле это эволюция. Страшная, противоестественная, но эволюция живого в мёртвое. Планета преобразилась. Обычным, нормальным видам остаётся всё меньше и меньше места в этом мире. Скоро его совсем не будет.
Всё началось как‑то странно, но при этом до жути банально. Начало умирать всё живое: кошки, комары, голуби, крысы, собаки, хомяки, змеи, деревья, пчёлы, люди. Через несколько часов умершие начали оживать с изменённым сознанием, потрясающей регенерацией и феноменальной способностью к мутации. Если у людей стирались лишь первичные и вторичные половые признаки, то зверьё преображалось так, что в нём с трудом различался изначальный вид. Единицы животных, растений и людей, неподверженные природным силам, постепенно уничтожались новыми видами жизни.
Я включил передачу и тронулся. Изменённые убыстрились – подумали, что добыча ускользает.
– Сзади, – крикнул жене. – Трое. Просто держи на прицеле, не трать патроны.
Машина быстро набирала скорость. За самосвалом мост оказался свободен. Встретилось лишь несколько легковушек, прижатых к крайней правой полосе. В зеркало видел, как мертвяки приблизились к единственному выжившему парню. Как он кричал и пытался от них отбиться. Как они грызли его бедра, от которых исходил такой вкусный и притягательный запах крови.
А потом мы съехали с Ленинградского моста. Фиолетовая листва на деревьях с правой стороны дороги шевелилась от лёгкого ветерка. Стволы всех изменённых деревьев со временем поросли шишковидными наростами, начали прижиматься к земле, ветви стали эластичны, появилось подобие рта. Поговаривали, что в районе Сыктывкара дремучие леса и те, кто туда отправился, обратно не вернулись. Да что там… когда проезжали Зеленоград такого насмотрелись, что не раз ещё посреди ночи проснусь. Деревья в новом мире любят полакомиться мясцом. Ох, как любят.
Ира вернулась в кабину. Достала зеркальце, поправила причёску. Красивая у меня жена. Не устаю ею любоваться. Рыжие волосы ниже плеч, немного вытянутое личико, острый носик. Бельмо на левом глазу, последствие химического ожога, по‑моему, даже придаёт ей шарм. Нечасто встретишь красивую девушку с подобным дефектом. А в современном мире и вовсе не часто встретишь девушку. Они предпочитают сидеть в охраняемых лагерях, а не шляться по самым опасным местам изменившейся планеты.
Ира подняла ноги на сиденье, прижала колени к подбородку. На правом бедре, на джинсах, большое масляное пятно, измазалась где‑то в башне. Я остановил машину возле первых закруглённых высоток. Можем уйти на съезд и по Прибрежному проезду объехать Ленинградку.
На удивление, одна из самых некогда загруженных дорог Москвы, оказалась практически пуста. Ненормально это. За МКАДом столпотворение машин, а здесь пусто. Значит, кто‑то или что‑то после катастрофы мешал людям выбраться. Тогда много было разных карантинов, но ни один из них не помог. Впереди, почти со стопроцентной вероятностью, огромные заторы. Подобную картину мы видели в Риме. Там армия окружила город и расстреливала всех, кто намеревался его покинуть. Пытались локализовать угрозу заражения, только не понимали, что пожар эволюции остановить невозможно.
Когда‑то мы с женой были Чистильщиками. Старались вернуть Земле прежний вид. Но те времена давно в прошлом. Уже никто не пытается уничтожить изменённых. Даже ребёнку понятно – человечество доживает последние годы. У нас нет будущего.
Мы проехали мимо коньячного завода. По левую руку стояли высотки. Старые, серые, и новые, зелёно‑коричневые. Когда‑то квартиры в этом направлении стоили сумасшедших денег. Когда‑то люди тратили жизни, чтобы здесь жить. Сейчас все эти потуги казались смешны и нелепы. Москва стала большой братской могилой.
Массив деревьев по правую руку разросся. Ветви выбрались даже на выделенку. Одно из них метнуло к нам ветви‑руки. Фиолетовые листья зашелестели перед лобовым стеклом.
– Огнемёт бы… – вздохнула Ира.
Я промолчал. Это моё упущение.
Под Великим Новгородом, в деревне Кунино, находилась база выживших. Такие базы теперь располагались рядом с любым крупным городом. Организовывали их прежние власти, когда была армия. Потом анархия поглотила остатки человечества. Власть изменилась, армии распались. Остались общины, где один за всех и все за одного. Когда Кунинцы узнали, кто к ним пожаловал, то предложили нам работу – найти и привезти группу, связь с которой пропала несколько дней назад. Последний раз группа выходила на контакт из сквера Воинской славы. Задание оказалось не из лёгких. Изменённые обложили остатки группы в Ледовом дворце, а какая‑то тварь, в прошлой жизни даже не понятно к какому виду принадлежавшая, чуть‑чуть и сломила бы защиту людей. Но мы подоспели вовремя. Группу вывезли. В благодарность нам предложили установить на крыше огнемёт ТПО‑50. Где достали – неизвестно. Я отказался. По набросанным чертежам увидел, что работа будет выглядеть топорно. А теперь иногда жалел.
Прижались к крайней левой полосе. Проехали заведение быстрого питания. На заправке приметили движение. Я притормозил.
– Зачем они нужны? Поехали, – сказала Ира.
Жена, как всегда, права. Не стоит тратить патроны. Когда‑то для выживших стало огромным шоком, что изменённые способны устраивать засады. Первым местом, где они появились – стали заправки. Много людей погибло, пытаясь выкачать бензин из подземных резервуаров. Но с тех пор прошло семь лет. Бензин или закончился, или стал непригоден для моторов. Кого ждут изменённые на этой заправке?
– Да, ты права, – двинул тяжёлый грузовик дальше по Ленинградке.
На встречной полосе лежал перевёрнутый городской автобус. Чуть дальше виднелась воронка от снаряда.
Не нравилось мне Ленинградское шоссе. Не может оно быть настолько пустым. Даже в новогоднюю ночь здесь было больше машин.
Из подземного перехода, через прутья, за нами наблюдал изменённый, лишь отдалённо напоминавший человека. Ввалившийся нос, обкусанные губы, удлинившиеся зубы, кожа с лысой головы местами слезла.
Изменённые любят тёмные и холодные места. Там они чувствуют себя комфортно. Выжившие давно отучились лазить в подземелья и подвальные помещения. Шанс, что выберешься оттуда живым, составляет чуть‑чуть выше ноля.
– Мерзкая рожа, – сказала Ира.
Не могу с ней не согласиться. Над некоторыми видами эволюция словно пошутила. Например, над людьми. Да, она подарила им силу, скорость, выносливость, живучесть. Сохранила частичку разума, но ничем особенным не наделила. Большинство других видов стали неимоверно опасны. Одни кошки чего стоят. Эти милые и пушистые создания превратились в ночной кошмар. В синоним смерти. А люди как были слабы физически – так и остались. Но они, как правило, берут количеством.
Надо признаться, умело берут. Поход в город за очередными нужными вещами с каждым годом становится тяжелее и тяжелее.
Мы проехали какой‑то съезд. Слева проплыл разграбленный супермаркет. Такое чувство, что его расстреляли из танка. Несколько дырок виднелось даже в доме, примыкавшем к нему.
– Что там? – указала Ира.
Напротив высотки, раздирающей московское небо, находилась застава. Я мягко нажал тормоз. Тяжёлая машина плавно остановилась. Издалека не видно, что там творится. Я взял укреплённый на крыше бинокль. Покрутил фокусировку. Ленинградское шоссе перегородили военные «Уралы». Колёса спущены, несколько тентов разорваны в клочья. Возле бензобака одного из автомобилей остатки тела. Позади навеки замерших вездеходов виднелась разноцветная река легковушек. Вот почему Ленинградка на последнем отрезке пуста. Людей не выпускали. Кем был «мудрец», запретивший жителям спасать собственные жизни? На это уже никто не ответит.
На капот одной из военных машин запрыгнул изменённый. Длинные свалявшиеся волосы, мощный торс, приплюснутое лицо. Из одежды – разорванные и перепачканные во многих местах джинсы.
– Нас там ждут, – сказал я.
Из‑за другого грузовика показался ещё один изменённый. Полностью обнажённый, без первичных половых признаков. Эволюция решила, что это пережиток.
– Дело плохо, – я убрал бинокль в крепление на потолке. – Садись за руль.
– Их там много?
– Видел двоих.
Дальше продолжать не требовалось. Изменённые люди стайные создания. Изредка встречаются в одиночку, чаще большими группами. Третьего не дано. То, что мы увидели двоих, означало, что нам дали увидеть двоих. Скорее всего, второй изменённый попросту сглупил и показался нам.
Я перебрался в кунг, из стойки с оружием взял «Вал» с прицепленной оптикой – любимый автомат.
– Даже если бы впереди не было затора, по Ленинградке мы бы всё равно не поехали. Слишком много по дороге станций метро, а значит и этих тварей.
– Согласна, – Ира перелезла на водительское кресло.
Меня всегда веселила надпись на её майке «Наглая рыжая морда? Да, это я!». Оттого носила она её часто.
– В данном случае самый короткий путь не синоним лёгкого пути. Скорее антоним, – сказала она.
Не зря жена когда‑то работала преподавателем русского языка. Филологи такие люди, что даже после апокалипсиса могут сыпать никому не нужными терминами и устраивать проблемы на ровном месте.
Я забрался в башню. Пулемёт Ира не убрала, но в тесных городских условиях он почти бесполезен. Только на самый крайний случай если изменённых будет много, то придётся их проредить.
– На Беломорской сворачивай, – крикнул супруге.
– Я что, по‑твоему, все улицы в Москве знаю? – ответила она.
– Налево и вниз!
В нашем автомобиле настолько мягкий ГУР, что им и трёхлетний ребёнок сможет управлять. Если дотянется к педалям. Ира несколько раз крутанула баранку, четырёхосный КамАЗ повернул влево. Тяжёлая машина смяла хилый отбойник.
Изменённые увидели, что добыча уходит. Сидевший на капоте вездехода, ринулся к нам. Я поймал мерзкую рожу в прицел и плавно нажал спусковой крючок. «Вал» тихо сказал решающее слово. Изменённый завалился на спину. Больше в нашу сторону никто не дёрнулся, хотя между грузовиков замелькали фигуры.
 
Глава 2
 
Будильник выдернул Игоря из Мира Грёз на самом интересном месте. Как всегда. Он стянул с головы обруч для проецирования сновидений в мозг. Вообще это устройство зовётся шлемом, так как первый прототип, изобретённый инженером самого известного в мире поисковика, Дэнисом Грогоровым, действительно походил на мотоциклетный шлем. Через год, устройство уменьшилось, превратившись в обруч, получило обтекаемые формы, мощную начинку и начало захватывать мир. Вскоре о шлеме знали все, начиная от полуторагодовалых детей и заканчивая стариками, родившимися при Сталине. Суть состояла в том, что в специальных сервисных центрах на телефон ставилась программа, к которой привязывался определённый шлем. В программу записывались параметры сна, а в шлем видеоряд. Если внести только параметры в программу на телефоне, то шлем не активируется. Если записать лишь видеоряд, а в настройки ничего не вносить, то мозг настолько испортит режиссёрскую задумку, что никакого удовольствия от просмотра человек не получит.
Изобретение Дэниса Грогорова позволяло человеку контролировать и запоминать сновидения, которые, к тому же, всегда имели продолжение. Рухнули целые индустрии, казалось бы нерушимых, развлечений: кино, игры. Их стало возможно заменить сном, причём тем, который будет интересен именно тебе. Кто ж променяет «вторую жизнь», где ты можешь быть кем угодно и где угодно, на очередной бестолковый трэш?
При включении программы на телефоне, шлем, с выставленной задержкой, вводил в фазу быстрого сна. Пробуждение возможно: при физическом удалении шлема, при сильных свето‑шумовых воздействиях, по будильнику в программе, когда обруч на голове прекращает работу. Учёные не советовали уделять сну в шлеме более двух часов в сутки. А для детей до шестнадцати так и вовсе не более получаса. Но многие этими советами пренебрегали, вовсе отказавшись от обычного сна. Существовали и их противоположности, принципиально не имеющие шлема. В народе таких звали пузодавами.
В фазе быстрого сна шлем активно воздействовал на таламус и кору головного мозга, передавая необходимые данные, посредством абсолютно коротких волн. Мозг трактовал полученные данные по‑своему, отчего невозможно посмотреть два одинаковых сна, несмотря на идентичные исходные данные. Большую роль играл жизненный опыт и знания, которые мозг использовал помимо воли человека. В зависимости от модели шлема степень участия в процессе сновидений варьировалась. В самом дешёвом устройстве человек выступал лишь в роли наблюдателя. Самый дорогой, называемый в народе «обручем богов», способен заменить реальность. Популярными стали модели средней ценовой категории, где человек может принимать решения, но основное действие идёт согласно настройкам и плану.
Игорь поднялся с лавки метро. Убрал шлем в наплечную сумку. Еще мгновение посидел, думая о пингвинах. После пробуждения из фазы быстрого сна всегда эрекция. Поэтому Игорь ставил будильник на несколько минут раньше, чтобы успеть её побороть. Хоть в современном мире все понимают, что если у мужчины эрекция, то он только стянул шлем с головы, но всё равно косятся. Это как облить газировкой перед брюк. Все понимают, что ты облился, но показываться на люди стыдно.
Игорь поднялся и подошёл к выходу. В стекле дверей, на фоне внутренностей вагона, отразился коротко стриженый парень лет двадцати в белой майке с гербом России и синих джинсах. Коричневая сумка перекинута на манер почтальонской – чтобы случайно не забыть, после пробуждения ото сна. Поезд начал замедляться. Вскоре и вовсе остановился.
– Станция «Парк культуры». Переход на кольцевую линию, – донёсся из динамика приглушённый мужской голос.
Игорь выскочил на платформу и бодрым шагом направился к эскалатору. Людей мало, все уже приехали на службу. В этом отношении ему повезло – всегда любил работать во вторую смену. Пока стальная лестница тащила вверх, беззастенчиво разглядывал пятую точку стоявшей перед ним девушки. Перед выходом обогнал и заглянул в лицо – красивая. Придержал тяжёлую деревянную дверь. Девушка даже не посмотрела в его сторону, не говоря о коротком «спасибо». Состроила мину, мол, ты обязан это делать, и направилась к пешеходному переходу.
Такая же дамочка работала и с Игорем: Загира, родом откуда‑то из‑за Урала. Коллега не любила рассказывать о себе, а на прямые вопросы вовсе не отвечала. Внешность так себе, фигура тоже не притягивала взгляд, образование закончилось в школе, самообразование ещё раньше. Зато это компенсировалось уверенностью, что мужчины ей должны. Она много раз заявляла: «Все мужики должны женщинам, потому что мужик сразу после рождения должен женщине». На чём основывалась такая уверенность? Непонятно. Игорь пару раз попытался надломить этот стереотип. Бессмысленно. Загира снимала койко‑место и находилась в постоянном поиске мужчины, который будет её обеспечивать. Как‑то заниматься собой, чтобы достичь успеха не желала. Зачем, если мужики и так должны? За четверть века ей перевалило, а должник не находился. Когда Загире об этом кто‑то напоминал, она отвечала, что настоящих мужчин не осталось. Лишь альфонсы, козлы да алкаши.
Игорь работал в сервисном центре фирмы «Сон в руку». Павильон располагался между «Парком культуры» кольцевой ветки и мраморно‑стеклянным зданием выстроенным «Трансаэро». По адресу: Зубовский бульвар 11В. Загира старший менеджер, он обычный. Она работала с утра и до вечера, а Игорь с обеда и до ночи. В выходные оба отдыхали.
Народа возле кольцевой, как всегда, много. Игорь вышел, пощурился немного от летнего солнышка. Вокруг люди куда‑то спешили, разговаривали по телефону, просто стояли и кого‑то ждали. Автомобили бесконечной рекой текли по Садовому кольцу и где‑то вверху, по Крымской эстакаде. Почти все на автоматическом управлении, когда человек в шлеме смотрит сон, а робот, благодаря навигатору, везёт его тело к пункту назначения. Лишь по приезду на место человеку приходится парковаться, или подъезжать к намеченному адресу с той стороны, откуда надо, ведь навигатор, как водится, всегда подвозит не оттуда. Игорь помнил времена, когда за рулём каждого автомобиля сидел человек. Сейчас рулили единицы. Зачастую они и создавали аварийные ситуации. Роботы становились виновниками ДТП настолько редко, что это показывали во всех выпусках новостей.
В небольшом павильоне сервисного центра фирмы «Сон в руку», ядрёно пахло женскими духами, словно кто‑то разбил пузырёк. Клиентов нет. Загира скучала за стойкой, лениво перелистывала каталог косметики. Встретила дежурной фразой:
– Привет, лежебока.
В принципе она весёлая и болтливая хохотушка. Мужчины таких любят. Для Загиры иногда находился клиент, приглашавший её куда‑нибудь. Быстро ухажёры узнавали, что уже ей должны и поспешно ретировались. Соответственно сразу попадали в разряд альфонсов, козлов и алкашей.
Рабочий день начался. Заходили люди, выбирали из списка желаемый сон. Вносили деньги и получали настройки в телефон и видеоряд в шлем. Изредка попадались клиенты, желающие вот‑так‑вот‑чтобы‑оно‑трах‑бах‑ну‑ты‑понял. Их отправляли в центральный офис, на «Чеховской», где делались сны на заказ. Удовольствие, кстати сказать, не из дешёвых. Иногда приходили те, кто вообще непонятно чего хотел. Выносили мозги, как птичка‑мозгоклюйка, и уходили. А Игорь с Загирой переглядывались, мол, что это было. В основном народ адекватный. Единственное правило работало стопроцентно: чем тише и незаметнее клиент выбирает сон, тем больше в нём эротических моментов.
Перед вечерним наплывом офисных хомячков, часа в три, Загира показала, что смотрит. Её шлем позволял делать слипшоты, короткие видеозаписи во время сна. На её телефоне Игорь увидел, как она бежала через тёмные подземелья с факелом, перепрыгивала коварные ловушки, проползала в малозаметные лазы, уворачивалась от лап каких‑то тварей. Несколько из этих видео заканчивались смертью. Нюанс шлема: если во сне человек погибал, то его выкидывало в реальность. Можно сразу нажать кнопку «уснуть» и сон продолжался незадолго до того места, где произошла смерть. Мозг уже по иному трактовал посылаемые в него события, а как следствие смерть два раза не повторялась.
– Ну, как тебе? – посмотрела на коллегу Загира.
По опыту Игорь знал, что не стоит критиковать её выбор. Она считала себя самой умной, поэтому любые нападки воспринимала как проявление тупости. О чём незамедлительно сообщала.
К тому же в этот раз её выбор и вправду оказался интересен.
– А ничего так! – отклячил Игорь нижнюю губу. – Свой досмотрю, потом этот закачаю. Как называется?
– «Сихирти». По роману Гончарова, – Загира полистала каталог на рабочем компьютере и нашла картинку с наскальными изображениями, лицом и высотными зданиями. – Вещь невероятная, прямо скажу. Одна из первых переделанных для сна, кстати. А ты сейчас что смотришь, раз можешь отказаться от такого?
Игорь задумался. Говорить правду или соврать? Но от принятия решения отвлёк клиент. Грузный и хмурый грузин лет пятидесяти. Он сразу прошёл к стойке и обратился к Загире:
– Мне, пожалуйста, сон, где Тамара.
Вообще этот сон назывался «Тамара Великая» и был крайне почитаем среди выходцев из Грузии. Разработчики усердно потрудились над его созданием. Это один из немногих снов без отрицательных отзывов.
Загира занялась клиентом. У Игоря зазвонил телефон.
– Здарова! – жизнерадостно раздалось в трубке.
Такое начало разговора не предвещало ничего хорошего. Вася – мрачный карьерист, за премию к зарплате способный перегрызть глотку родному отцу. Вся его работа в офисе крупнейшего мобильного оператора состояла в том, чтобы любыми правдами и неправдами заманить как можно больше корпоративных клиентов. А если учесть, что в современном мире правда всегда блёклая, а ложь выпуклая и многообещающая, то ему приходилось врать. Крайне часто и слишком много.
Игорь отошёл в каморку, где в зимний период оставляли куртки, иногда обедали, да складывали различный хозяйственный инвентарь. Пахло пылью.
– Привет, – ответил вполголоса, чтобы в зале не услышали.
– Дельце хорошее наклёвывается… – начал друг. – У меня знакомый создал сон…
Дальше Игорю ничего пояснять не требовалось. Чтобы самостоятельно создать сон никаких особенных навыков не требовалось. Надо лишь много времени и усидчивость, для настройки десяти тысяч параметров в специальной программе. Для шлема требовался видеоряд, который можно достать откуда угодно. Хоть из Интернета. При этом затраченное время не всегда выливалось в качественный продукт. Это сродни созданию видеоигр. Какую‑то тяп‑ляпицу может смастерить любой, для качественного продукта нужны люди, время и деньги. К тому же самостоятельное залитие программы в телефон, а видеоряда в шлем чревато ошибками или вирусами. А с мозгом шутки плохи. Через сон вполне возможно украсть любые данные или подчинить человека собственной воле. В массах укрепилась легенда о вирусе Нутан. Суть легенды в том, что существуют люди/спецслужбы, способные залезть в голову человеку и превратить того в изменённого – биологического робота. Достоверных фактов существования этого вируса нет, но слухов бесконечное множество. Как о Бермудском треугольнике или Лох‑несском чудовище. Поэтому существовали специальные фирмы, весь персонал которых, вплоть до директоров и президентов, нёс уголовную ответственность за установленные на шлемы пользователей сны. Неправильно поставленная программа может нанести вред психике. Иногда это заканчивается трагично для человека. Могут развиться умственные отклонения. В принципе ничего тяжёлого в установке нет, нанести вред человеку можно лишь умышленно. Или устанавливая самостоятельно через домашний компьютер.
– Я не буду в это впутываться, – перебил Игорь друга. – Одно дело устанавливать леваком и совсем другое устанавливать левак.
– Ты даже не дослушал, – наигранно обиделся Василий. – Там такое…
Игорь неоднократно пожалел, что поделился с другом информацией о леваках. После работы он иногда задерживался и в обход кассы, за полцены, заливал в чей‑нибудь шлем выбранный в каталоге сон. Естественно «кем‑то» должны быть свои люди, иначе можно не просто вылететь с работы, а по уголовной статье распрощаться со свободой. Вася несколько раз просил залить дорогие вещи, своим хорошим знакомым. Естественно Игорь понимал, что таким образом друг приманивал или благодарил собственных клиентов. Самому Игорю доставалась лишь любимая Васина присказка: «Свои люди – сочтёмся».
– Что бы там ни было, а такими вещами я заниматься не буду, – рыкнул Игорь. – Ты вообще понимаешь, что я тут не воздушными шариками торгую?!
– Ты не кипятись! – голосом старшего брата произнёс Вася. – Я тебе говорю, вещь просто бомба! Ты слышал о том, что ведутся разработки по совмещению реальностей? Чтобы спящие были в одном сне, типа как раньше народ в онлайн‑игры резался?
– Ну? Слышал.
– Так вот у меня два приятеля вроде смогли это сделать! Ты понимаешь, о чём речь? Если успеть это запатентовать, то деньги польются рекой!
– Речь о том, чтобы я нелегально залил двум неизвестным людям неизвестную фигню через фирменное оборудование. Вот это я понимаю. Мне пофиг на этих двух твоих приятелей, но мне не пофиг на себя. Я не собираюсь остаток жизни сидеть за умышленное двойное убийство. Я достаточно ясно пояснил?
– Слышь, Игорюнь, ты что так набычился? – Вася не собирался сдаваться. – Вначале дослушай. Один из них продал двушку на кутузе, от бабки доставшуюся. Купил два «обруча бога». Как я понял с их слов, только на нём можно совместить несколько снов в единое пространство. Я не понял в чём там прикол, тебе явно это лучше известно. Программу‑то они создали, накопали где‑то видеоряд, но проблема в том, что «обруч бога» защищён по самое не балуйся! С обычного компа в него ничего не залить. Только через сервисные центры. Им повезло, что сказали об этом мне. А как следствие повезло и тебе. Если всё пройдёт гладко, то они гарантируют тебе один процент прибыли. Ты просто представь, какие это будут суммы! Просто представь, дружище!
Игорь почувствовал, что где‑то в глубине проснулась жаба. Та, что любит пережать горло, чтобы свежая кровь, для адекватной мыслительной деятельности, прекращала поступать в голову. Если Вася говорил правду, то деньги должны быть очень‑очень‑очень неплохие. Такие, что никогда и ни при каких обстоятельствах больше не придётся работать. Да и на правду походило. В жёлтых новостях еженедельно объявляли, будто в очередном уголке планеты смогли совместить сны. Естественно, что все новости подобного рода оказывались уткой. Но разработки велись повсеместно. Тот, кто будет первым, сорвёт банк.
На правду походила и техническая часть рассказанного Василием. Только «обруч богов» давал самые широкие возможности для спящего. Игорь никогда не пробовал спать в этом шлеме, но поговаривали, будто мозг настолько обманывался, что начинал принимать сон за реальность. Только этот шлем позволял беспробудно спать и менять настройки в процессе сна. Игорь, как и многие‑многие, мечтал об этом шлеме, постоянно читал о нём в сети. Среди кучи восторженных отзывов ему запомнил один краткий, но информативный: «Спать в этом шлеме – это как быть богом в созданном тобою мире. В мире, который ты можешь в любой момент изменить так, как тебе хочется». Игорь не мог понять, каким образом мозг настолько обманывался, что ты начинал принимать сон за реальность. Но факт оставался фактом. Мир знал много богатых людей, потративших целые состояния, чтобы нанять себе пожизненных сиделок, которые будут их подмывать, кормить с капельниц и охранять от угроз внешнего мира. А сами погрузились в сон при помощи «обруча богов».
На этом шлеме стояла самая совершенная защита с основным принципом: невозможность вмешательства через обычный компьютер или Интернет. Сны в данное устройство можно записать лишь через авторизованные центры. Любая попытка взломать защиту «обруча богов» приводила к физическому выжиганию микроплаты абсолютной частоты. Того, что и делает шлем шлемом. Отдельно эти комплектующие не поставлялись и, как следствие, дорогая вещь становилась бесполезной безделушкой.
– Ну, Игорюнь, чего молчишь? – Вася понял, что жаба проснулась, оставалось лишь самым нежным образом вытащить её на поверхность. – Понимаешь, от чего чуть не отказался?
– Понимаю, – с трудом выдавил Игорь. – Но суть от этого не меняется. Мне надо залить непонятную фигню непонятным людям. А если они от неё с катушек съедут?
Из зала послышался возмущённый женский голос, успокаивающие слова Загиры. Видимо опять кто‑то залил эротический сон, но из‑за собственных фантазий насмотрелся такого, что зоофилия с некрофилией покажутся детскими мультиками. Эротические сны в этом плане опасное явление. Человек на уровне подсознания часто мечтает о таком, что даже самому себе признаться боится. Во время сна мозг не обращается к совести или моральным устоям, поэтому можно узнать о себе много нового и крайне противного. Конечно же, есть любители таких снов, но женщина в зале явно к ним не относилась.
– Не съедут, – уверенность друга казалась железобетонной. В его работе по‑другому нельзя говорить. Если клиент почувствует хоть намёк на фальшь, то сорвётся с крючка. – Они тестили её на обычных шлемах. Всё норм. Именно так и поняли, что для полной реализации нужны «обручи богов». Игорю‑ю‑юнь! Один процент! Один процент от миллиардов!
Жаба схватила цепкими и холодными лапами за горло. Чем больше ты хочешь, тем серьёзнее должен рискнуть.
– Если дела обстоят так, как ты рассказал… – на мгновение замялся Игорь. – То пусть приходят после девяти. В начале десятого.
– Конечно же, всё обстоит так, как я сказал! – деланно обиделся Вася. – Ты же понимаешь, что я заинтересован в успешном доведении этого дела до победного конца не меньше чем ты. Мне ведь тоже кое‑чего перепадёт, за то, что я вас свёл.
– Кстати, – спохватился Игорь. – Какие гарантии? Словесные?
– Я тебе гарантирую, что всё будет, – и опять в голосе железобетонная уверенность, словно таблицу умножения пересказывал. – Я когда узнал эту новость, сразу попросил нужных людей у себя в конторе и позаписывал их разговоры. Мне повезло записать кое‑что крайне… неожиданное. Если кинут, то им придётся купить эту запись. И поверь, тогда мы получим ещё больше!
Игорю не понравился тон друга. Столько в нём сквозило ненависти, алчности, злости, что впору задумываться над тем, стоит ли дальше общаться с этим человеком.
Но жаба уже держала.
– Хорошо. Пускай приходят. Через год будем сидеть на Канарах, пить свежевыжатый сок из манго и с ностальгией вспоминать сегодняшний день!
– Точняк, дружище! Так и будет! Кстати, я завтра выходной. Может, встретимся, отпразднуем такое дело? А? Как смотришь?
– Да я только «за», но завтра работаю. Давай отметим уже по факту.
– Как скажешь, – легко согласился друг. – Ладно, мне тут дела рабочие надо делать. Я, к сожалению, ещё не миллионер…
– Хорошо, пока. Жду.
– Давай, – Вася разорвал соединение.
Игорь несколько минут стоял и глупо пялился на швабру. Казалось, что в голове поселилась пустота, но при этом в ней проносилось громадное количество мыслей. В основном сомнения в правильности поступка и мечты о безбедном существовании.
– Эй, ты чего там? Уснул что ли? – донёсся голос Загиры.
Дальнейший рабочий день потёк как обычно – клиенты, загрузки, деньги. Игорь перестал думать о том, что вечером кто‑то должен прийти. Весело разговаривал с приглянувшейся шатенкой, когда дверь открылась, и в павильон вошли два металл‑боя. От них быстро начал распространяться запах модной и дорогой туалетной воды. Представители этой, не так давно возникшей, субкультуры, много времени тратили на спортзалы, капоэйро и салоны красоты, но одевались при этом в стиле хард‑рок. Моду на южноамериканское боевое искусство положил фронтмен бразильской рок‑группы «Brazilia», мастер боевых искусств и один из первых металл‑боев.
Поначалу парни с модельной причёской, наманекюренными ногтями, подкачанным телом, в рваных джинсах и закреплёнными на одежде цепями, бросались в глаза. Постепенно к ним привыкли.
Металл‑бои неуверенно помялись возле входа. Загира ушла домой, поэтому обслужить их некому. По их бегающим глазам Игорь сразу догадался, что именно об этих людях говорил Вася. Да и время подходило. Через пятнадцать минут закрываться.
Он обговорил с шатенкой параметры будущего сна. Почитал вслух оставленные отзывы. После закачал в шлем сон. Довольная клиентка ушла. Игорь проводил её с грустью во взгляде. Каждый раз давал себе зарок, что со следующей понравившейся девушкой обязательно познакомится и куда‑нибудь пригласит. И каждый раз боялся выглядеть глупо. Боялся отказа.
– Слушаю, – посмотрел на металл‑боев.
Вполне вероятно, что эти парни братья. Слишком походили друг на друга, а может, ходили к одному стилисту и одному тренеру.
– Привет, чувак, – сказал один из них. – Мы от Василия.
– Угум… – Игорь обошёл стойку и закрыл входную дверь изнутри. Опустил жалюзи и приглушил свет. Погасил кассу, после чего автоматически выключилось видеонаблюдение. Почему не выключался компьютер, при помощи которого происходила заливка снов в шлемы – большой вопрос. Видимо недоработка мастера, отвечавшего за наладку оборудования. Причём именно на этой точке, так как Загира как‑то упомянула, что пару лет назад работала в офисе на «Кузнецком мосту» и там при закрытии кассы отключался и компьютер.
– Так, парни, вы, надеюсь, понимаете, насколько я рискую… – начал Игорь издалека. Металл‑бои одновременно хмыкнули.
– Прекрасно понимаем, чувак, – ответил один из них. – Мы тоже на своих мозгах пробуем то, чего ещё никто не пробовал. Если всё получится, гарантируем тебе один процент. Василий должен был говорить.
– Говорил, – удовлетворённо кивнул Игорь. – Приступаем?
Залить их сон в рабочий компьютер, а затем в шлемы заняло десять минут. Пока сон устанавливался в «обручи богов», Игорь скопировал программные настройки и видеоряд к себе в «облако», а с компьютера удалил.
– Готово, – протянул шлемы двум металл‑боям. Телефоны они к тому времени успели спрятать в карманы.
– Спасибо! – синхронно ответили они, будто сговорились.
– Слушай, чувак, держи билет, – протянул один из них серую бумажку. – Приходи завтра в «120 ватт» на Совке. Первая Квесисская восемнадцать корпус семь. Но идти надо по второй. С той же стороны и вход увидишь. Напротив ещё воинская часть. Мы там завтра выступаем. Как раз и узнаешь, получилось или…
– Как раз и отметим! – перебил товарищ. – У нас должно получиться! Готовь лопату для денег!
Когда металл‑бои ушли, Игорь закрыл за ними дверь и посмотрел на серенькую и невзрачную бумажку. Такую возможно на любом принтере напечатать. Равнодушно запихнул в задний карман. Рок‑концерт не то место, где он мечтал побывать. Да и вообще не та музыка, которую хотел бы слышать. Он считал, что современный рок слишком спопсился. Не осталось в нём бунтарей. Сцену заняли гламурные мальчики и девочки, ничего общего не имеющие с самой идеей рока – с бунтом против системы. Рокеры старой школы всегда были на стороне обычного народа и пели на понятные им темы. А современные мальчики и девочки пытались выпендриться на сцене, помоднее одеться, в бо́льших новостях отметиться. Пели о птичках с лазурных берегов, проблемах с операционкой в гаджетах, фантасмогории в Мире Грёз. Единственное, что связывало классический рок и современный – игрались эти два разных стиля на одних инструментах: гитара, бас, ударные.
Игорь выключил электрооборудование в сервисном центре фирмы «Сон в руку». Закрыл дверь, опустил защитные рольставни, после включил сигнализацию.
Метро к тому времени опустело. Плюхнувшись в вагоне на лавочку, Игорь натянул шлем и кликнул на экране телефона кнопку «уснуть». Успел убрать гаджет в карман, когда глаза начали слипаться.
По всем вопросам: author(собака)goncharovsergey.ru