Глава 3

 

С одной стороны, цепляться за очередные ноги очередных богатых дядь, что имеют власть дать вам работу, совсем не хотелось, с другой – встречаться с Кулонором Могучим не хотелось еще больше. Вадим позавтракал, хотя кусок в горло не лез, побрился, хотя ненавидел бриться – щетина у него жесткая, растер быстро, а лезвия быстро стачиваются и бриться становится больно, и теперь сидел на кресле возле входной двери. Телевизор молчал. Увидев эльфа собственными глазами, увидев, что они собой представляют, он решил, что этого достаточно. Теперь только сериалы… Ну и «Поле Чудес» по пятницам.

До семи часов (именно в это время Вадим обычно передавал комнату в полное распоряжение тараканам) оставалось восемь минут, а идти или не идти, вот в чем вопрос, он еще не решил.

Если бы ты не собирался идти, то ни за что не стал бы бриться, подсказал внутренний голос. Обычно Вадим все готов был отдать, лишь бы вышвырнуть этого засранца из головы, но сейчас такого желания не возникло.

Голос говорил правду.

Вадим вздохнул и, уперев руки в колени, поднялся с кресла. Подхватил пакет с обедом (все те же бутерброды) и оглядел комнату. Из груди снова вырвался вздох, да такой тяжелый, что Вадиму пришла странная мысль: вот так вздыхают умирающие.

Он вышел, запер дверь, несколько раз дернул. Дверь хлипкая, какой-нибудь громила легко вышибет одним ударом ноги. Вон Шпырковы, соседи, металлическую поставили, такую только тараном возьмешь.

«Надо копить на новую дверь, – подумал Вадим. – Пусть даже деревянную, лишь бы избавиться от этой развалины!»

 Вадим вызвал лифт, в кабине оказалась молоденькая девушка, то ли посмотрела на него, то ли нет, не поймешь: в этих огромных солнечных очках она как стрекоза. По крайней мере, голову не повернула. Вадим встал от нее как можно дальше. Побриться-то он побрился, а вот душ принять опять забыл!

Когда на четвертом этаже подсела старушка с мусорным пакетом, голос-засранец предостерег:

Ты же не думаешь, что сможешь остановить инопланетян дверью? Только не говори, что в «Знаках» было именно так.

Если бы Вадим в этот момент шел, то остановился бы, как вкопанный, вызывая недоумение прохожих. Но он стоял в лифте, поэтому у него лишь округлились глаза. Никто не смотрел ему в глаза, поэтому очередной припадок, как он сам это называл, остался незамеченным.

А ведь верно, с чего бы еще эти мысли о двери? Двенадцать лет жил с раздолбанной дверью (которая с каждым годом становилась все раздолбаннее и раздолбаннее и была, в общем-то, раздолбанной изначально) и ничего, а теперь вот забеспокоился. Странно это. Не менее странно, чем пришелец, подписывающий свою книгу.

Лифт приехал, первой выползла старушка, за ней девушка с очками на пол-лица, Вадим задумался, но все же успел выскочить из лифта прежде, чем двери съехались. Девушка обернулась, чертовы очки не давали понять, кто она: равнодушная, сочувствующая или смеющаяся. Возможно, к лучшему.

Пешочком до метро, жарко, асфальт плавится, затем двадцать минут под землей, где тоже жарко, но ветерок. Вышел на «Гостином дворе» и потопал к магазину.

Все-таки питерцы гораздо более читающий народ, нежели москвичи. Те всё спешат, некогда, какая-то суета вокруг постоянно, как тут почитаешь? Для чтения нужно спокойствие, в Питере сама атмосфера располагает к чтению, неудивительно, что так много книжных. Кто говорил об этом? Павел Степанович? Нет, слишком мудрено для него. Татьяна Егоровна, добрая начальницы склада? Скорее всего.

А иногда страсть к литературе доходит до абсурда…

Вадим остановился – на этот раз по вполне адекватной причине. Перед модным бутиком «Пурпурная лилия», на старой табуретке, стояла девушка, вокруг нее собралась небольшая толпа. Волосы длинные, темные, явно давно не расчесывались, из одежды только шортики и лифчик. А груди-то какие! Большие, сочные, так и хочется пощупать… да какое пощупать – хочется схватить и мять, мять, мять, пока не кончишь…

В паху что-то шевельнулось, и Вадим мгновенно покраснел.

Сиськи на какое-то время отбили у него способность мыслить. Успокоившись и приказав себе смотреть только на лицо этой сисястой незнакомки, он сообразил, что девушка читает стихи. И насколько он знал, ни Пушкин, ни Достоевский, ни тем более Донцова такого не писали.

 

Эй, парнишка, дай совет,

 

говорила девушка, обращаясь, видимо, к парню в красной бейсболке, который таращился на нее во все глаза,

 

Как бы сделать мне минет

Да не просто расскажи

А еще и покажи.

 

Парень не обиделся. На девушку с такими сиськами невозможно обидеться. Он, наверно, даже не понял, что стихотворение было про него.

Следующей мишенью стал охранник. Он вышел из магазина, на лице довольная улыбка, встал в дверях и сложил руки на груди.

 

Погоны без звезд

Мозг без извилин

Это охранник

Антон Калинин

 

Улыбка исчезла. Охранник инстинктивно прикрыл бейдж рукой и поспешил скрыться в магазине шустро скрылся в магазине, будто ему сообщили по рации, что какая-то дамочка собралась вынести в лифчике всю последнюю коллекцию.

Тем временем желающих поглазеть на полуобнаженную поэтессу становилось все больше. Большинство прохожих не обращали на нее внимания, на каждого психа по минутке, так и вся жизнь пройдет, но некоторые останавливались, улыбались, смеялись, снимали на телефоны. Собралось человек тридцать. А вскоре подоспели и те, кто вызывал у Вадима животный страх – милиционеры.

«Форд фокус», раскрашенный в сине-белые цвета, с мигалкой (надо ж было так изуродовать машину), остановился у обочины. Вышли двое: высокий и толстый, и вразвалочку направились к поэтессе.

Та их не замечала, продолжала декламировать, острый язычок раскрывал всю правду о женщине в красной блузке. Лицо женщины в красной блузке приобретало цвет блузки – скорее от негодования, нежели от смущения, таких стерв не смутишь.

– А вот и за тобой, – прошипела стерва, увидев милиционеров, сказала толстому. – Она нарушает общественный порядок, оскорбляет людей, да еще в таком виде.

– Мы видим, – кивнул толстый.

Милиционеры двинулись к поэтессе.

«Только не надо сочинять стишки про них», – подумал Вадим, вдруг преисполнившись сочувствием к горе-поэтессе.

Но девушка не услышала его просьбы.

 

Голубые рубашки у ментовской компашки

Толстые ноги на наши налоги

Крутые машины, проколоть бы им шины

Тупые водилы, а еще и педрилы!

 

Кое-кто засмеялся. Вадим сдерживал улыбку из боязни присоединиться к поэтессе. На секунду милиционеры остановились, разинув рты. Но лишь на секунду.

Девушка спрыгнула с табуретки и бросилась бежать. Мощная рука высокого схватила ее за локоть. Она вскрикнула, происходящее напоминало сцену из какой-нибудь мелодрамы, по законам жанра которой поэтессе полагалось залепить милиционеру пощечину. Хвала небесам, она этого не сделала. Видно, еще не все шарики заехали за ролики.

– Пройдемте, дамочка, – сказал высокий. Гости поэтического вечера молча наблюдали, как гвоздь программы покидает сцену.

– Никуда я не пойду! – крикнула она. – Пустите! – Вырваться она не пыталась. Да, определенно не все шарики заехали за ролики. – Я ничего не сделала!

– В отделении разберемся.

– Я сирота! Папа в Афгане погиб! Мама с крана упала!.. Пустите!

Но стражи порядка уже тащили ее в «Форд».

Вадим так бы, наверно, и стоял, глядя вместе с остальными на то, как... можно ли сказать, что милиционеры разбивают сейчас какую-то мечту этой сисястой дуры? Можно ли сказать, что война разбила его мечту? Мечту сироты, лишившегося на войне самого важного, что есть у человека?

– Черт меня побери, – пробормотал Вадим и начал пробираться сквозь толпу к «Форду», чтобы перегородить дорогу милиционерам.

Идиот! Идиот! Идиот! Что ты делаешь?! Как ты собираешься остановить их?! Тебя посадят на 15 суток вместе с ней!

Вадим пожал плечами.

– Извините, пожалуйста! Позвольте обратиться?! – Обезоруживающая вежливость лучшая тактика в общении с милиционерами, полагал Вадим.

Высокий обернулся, беглый взгляд, вердикт там же, во взгляде: идиот.

– Не лезь.

– Это моя сестра! – сочинял Вадим на ходу, никогда прежде ложь не давалась ему так легко, всегда приходилось потеть, сочиняя.

– И что?

– Отпустите, пожалуйста, я отведу ее домой, мама ждет. Она опять расстроиться, а у нее сердце…

Поэтесса смотрела на Вадима круглыми глазами.

Высокий призадумался, переглянулся с толстым. Очевидно, что буйная поэтесса – обуза для славного отделения. Но шанс слишком мал, все-таки это их работа, а Вадим знал, что бывает, когда плохо выполняешь свою работу. И если уж подсобному рабочему достается, то что говорить о милиционерах, представителях власти…

Однако, высокий засомневался. По крайней мере, ничего похоже на твердый отказ Вадим не заметил.

– Откуда мне знать, что вы не утроите тут поэтическую битву, когда мы уедем, а?

– Я не стану ее бить, сержант.

– Видно, что вы родственники, – сказал он. – Прямо в глаза бросается. Где вы живете?

– На Лиговском. Я ей свою куртку дам, потом в метро прыгнем и домой. Три станции всего.

И где он научился так врать?!

– А в метро она балаган не устроит? – спросил высокий. – Все-таки публика пестрая.

– Нет-нет, она поездов боится, будет тише мыши.

Толстый хмыкнул.

– Стихоплетство у них в крови… А ты чего молчишь? – дернул он за локоть поэтессу. – Это твой брательник?

– Ну да, – пожала она плечами.

– Пускай идут.

Высокий кивнул:

– Ладно, беру свою Ахматову и дуй отсюда! Но не дай бог опять вздумаете фокусничать, на пятнадцать суток упеку! Слышали? – Он даже погрозил им пальцем.

– Ага, слышали, – сказал Вадим.

– А ты? Язык проглотила?

– Слышала я, слышала.

Высокий отпустил девушку, и она неуверенно подошла к Вадиму.

– Идите.

Вадим дал «сестре» куртке. Она её надела, не спуская с него глаз. Затем он взял ее за руку и зашагал по Невскому к метро. Поэтесса еле шевелила ногами.

– Идем-идем, – шепнул Вадим, – не стоит их злить.

Под ошеломленный взгляд охранник, который вышел из магазина поглазеть, чем закончится (не исключено, что именно он вызвал ментов), и еще десятка прохожих они миновали «Книжный рай», и вскоре людской поток скрыл их от глаз милиционеров. Вадим завернул в ближайший переулок.

– Спятила? – первым делом поинтересовался он.

Девушка медленно приходила в себя. Создавалось впечатление, что встреча с милиционерами отбила у нее на какое-то время способность мыслить, как ее сиськи – у Вадима. Что ж, в этом она не одинока.

– Да нет… кажется, – улыбнулась она.

– Ты в порядке?

– Да…

– Кажется?

– Что?

– Кажется в порядке или действительно в порядке? – спросил Вадим, тоже начиная улыбаться.

– Действительно, – ответила девушка. – Ловко ты их!

От неподдельного восхищения в ее голосе Вадим покраснел.

– Сам не знаю, как получилось.

– Да ладно, репетировал по-любому, с ходу так с этими отморозками базарить не каждый может!

– Спасибо. – Значит, так себя чувствует варящийся заживо рак.

– Отблагодарить бы надо.

– Да нет, зачем, не надо…

– Хата у тебя есть?

Вопросы о хате сулят опасность, Вадим чувствовал эту опасность инстинктивно и так же остро, как недобрые интонации в голосах всяких шутников вроде вчерашнего грузчика, но пусть ему отрубят голову, если от этой девушки исходит хоть какая- то опасность.

Вадим решил сказать, как есть, но тут встала другая проблема. Признаваться, что квартиры нет, что в его распоряжении только жалкая комнатка с тараканами, оставленная по наследству полоумной бабушкой, у которой тараканов в голове было больше, чем в комнатке, словом, признаваться в этом жуть как стыдно. Ничего Вадим не стыдился так, как своей бедности.

«Неужели она хочет в гости напроситься? – подумал он. – Если так, то врать не стоит».

– У меня комната в общаге, – сказал Вадим, ощущая, как слова, вылетая изо рта, причиняют физическую боль.

Но девушка хлопнула в ладоши, ее сиськи при этом заманчиво подпрыгнули.

– Отлично, слушай, погнали к тебе! – И она обняла его за талию.

Сердце подпрыгнуло к горлу, застучало в висках, дыхание участилось, вот такие у варящихся заживо раков последние минуты.

– Ты чего? – удивилась поэтесса. – Аж дрожишь весь!

– Да ничего…

– Ну, как успокаивать мужчин я знаю…

Рука девушки сильно сжала правую ягодицу Вадима, тот от неожиданности отскочил в сторону, схватившись за попу, будто она вогнала туда гвоздь.

– Мягонькая, – сказала девушка. – Я Тоня, кстати… Тебя-то как? Да не кипешуй ты!

– В-в-вадим, – проговорил Вадим, пытаясь совладать с дыханием. Ему удалось отскочить от девушки на целый метр, но теперь она приближалась.

– Далеко твоя общага-то? Да не маньячка я, куда пятишься?!

– А зачем нам в мою общагу? – спросил Вадим. – В гости что ли?

– Ага, – кивнула Тоня. – В гости. Надо ж отблагодарить моего спасителя!

Каким-то образом Вадиму удалось разгадать подтекст предлагаемой благодарности, и его член тут же стал твердым, как камень. За всю жизнь член Вадима много раз становился твердым, как камень, но после госпиталя это состояние вызывало у него стыд. Марина, красавица-медсестра, появлялась перед мысленным взором и раз за разом повторяла одну и ту же фразу. Идиотам не даю. Идиотам не даю. Идиотам не даю. К черту врачебную этику, идиотам она не дает, идиоты должны это знать.

– Идиотам не даю, – пробормотал Вадим.

– Чего?!

«Боже, она держит меня за руку!»

Терпеть фиаско во второй раз Вадим не собирался, хватит с него, лучше дома перед теликом, с журнальчиком, тихо и спокойно, без унижений и оскорблений.

Он мягко, но уверенно освободил руку из руки Тони и сделал шаг назад.

– Мне на работу пора, начальник зверь…

– Да чего испугался-то? Один разок и все.

– Нет, спасибо. – Никогда бы Вадим не подумал, что учиться говорить «нет» твердо и уверенно, как советовал врач в госпитале, он будет с девушками, которые предлагают ему заняться сексом.

– Нет?! – Тоня обхватила свои груди и потрясла ими, Вадим решил, что сейчас кончит. – Нет?!

Он тряхнул головой.

– Нет.

Тоня нахмурилась.

– Ты импотент что ли? Или гомик?

– Нет-нет. Работа…

– Гомик, значит, – решила Тоня. – Жаль, жаль. – Она махнула на него рукой. – Иди делай свой гомяцкую работу, а я домой почешу.

Мотая головой, она прошла мимо него, пересекла дворик и вышла на Невский. Полминуты Вадим стоял в нерешительности, проходящая бабуля одарила его хмурым взглядом, затем он двинулся вслед за Тоней на Невский. Но, разумеется, оглядевшись, он не увидел ее. Только прохожие, прохожие и еще раз прохожие.

Вадим зашагал к «Книжному раю», опустив голову, словно заранее готовясь к нагоняю от Павла Степановича. А ещё он вспомнил об утерянной навсегда куртке.

 

 

Табличка «ЗАКРЫТО» на двери выглядела столь же нереально, как и кроваво красные книжные полки, видные через витрину. Неужели Павел Степанович всю ночь напролет перетаскивал коробки со склада и расставлял книги по полкам? Не смог даже дождаться утра, чтобы поручить это Вадиму! Но почему тогда магазин закрыт?!

За ответами Вадим отправился к черному входу.

Почти на том же месте, где вчера стояла «Газель» с коробками, красовался в солнечных лучах черный джип. Неприметный классический джип с тонированными стеклами и «блатным» номером. Сильная тонировка, как слышал Вадим, запрещена, но поди таких оштрафуй.

Неужели у Павла Степановича друзья из блатных? Выяснять Вадиму не улыбалось, блатные даже опаснее милиционеров. Надо работать.

На двери склада разве что таблички «ВОРУЙТЕ НА ЗДОРОВЬЕ» не было. Вадим нацелил палец на звонок, но потом заметил щель между дверью и косяком. Вошел, огляделся: коробок на складе заметно поубавилось. Чем меньше коробок, тем меньше укрытий для красноглазых крыс. Вадим быстро прошел ко входу в торговый зал.

Никого. И хотя Вадим имел привычку приходить раньше всех, пустой зал вызвал у него тревогу. Павел Степанович в кабинете. Скорее туда за ответами!

Быстрым шагом двинулся он меж полок к кабинету, но на полпути остановился, как вкопанный. Черный джип. Пустой зал. Все просто, милый. В кабинете с Павлом Степановичем толкуют сейчас парни из черного джипа, которые опустошили этот зал. Нет, не перестреляли всех сотрудников, конечно, а просто разогнали по домам, и тебя прогонят.

Откуда такая уверенность, черт побери?!

Он не знал. Пораскинув, чем смог, Вадим рассудил за благо спрятаться в подсобке.

Он развернулся на сто восемьдесят градусов, сделал первый шаг, но тут вновь замер, будто наступил на мину: малейшее движение, и, как говорится, одна нога здесь, другая там. Вадим мог только шевелить головой, и он выворачивал ее во все стороны, разглядывая красные полки. Все, абсолютно все полки были красными, от красноты рябило в глазах. Неоспоримую победу в битве за читателя одержал Кулонор Могучий со своей «Историей о человеке». О таком не могла мечтать даже Донцова.

– Вот дерьмо, – прошептал Вадим.

Красные, красные, красные полки. И пустой, закрытый магазин…

Из оцепенения Вадима вывел стук. Стучали в витрину, несильно, костяшками пальцев. Это была женщина в белой юбке и синей блузке.

Вадим мигом бросился к витрине, не дай бог Павел Степанович и его блатные корешки услышат. Женщина показывала на входную дверь и что-то говорила. Читать по губам Вадим не умел, и немое кино вызвало у него улыбку, которая привела женщину в ярость. Она ударила кулаком по витрине, Вадим в панике обернулся, не идет ли начальник.

– Не надо, не надо, – сказал он, замахав руками. Придется открывать.

Ключ в замке, Вадим повернул его, приоткрыл дверь и проскользнул на улицу. Невский встретил его шумом и зноем.

– Уже девять часов, – заговорила женщина, уперев руки в бока. – Почему магазин не открывается?!

– Ну, понимаете… у нас особые обстоятельства… моего начальника… – Вадим осознал, что чуть было не ляпнул «моего начальника, возможно, пытают крутые парни, приехавшие на черном джипе с блатными номерами», и прикусил язык.

– Мне все равно, – ответила женщина, – мне нужна книга, срочно, это вопрос жизни и смерти.

Вадим заметил, что к «Книжному раю», отделившись от основного потока пешеходов, идут двое мальчишек в спортивной форме. Под мышкой у одного футбольный мяч, другой размахивает из стороны в сторону бутылкой лимонада.

– Вы меня пропустите? – спросила женщина.

– Я н-не…

– Открыто? – поинтересовался мальчишка, тот, что с мячом.

Неожиданно для себя самого Вадим подумал о Тоне, этой чокнутой поэтессе. Неожиданно для себя самого он чудовищно точно понял, что мог заняться сегодня сексом. Впервые за долгие годы. Еще он понял, что его боязнь потерпеть фиаско была совершенно необоснованной. Он понял это благодаря двум парнишкам и женщине в белой юбке и синей блузке. Полагалось прогнать их, вежливо, но все-таки прогнать. Раз начальник закрыл магазин, значит, так нужно.

«Меня захотела красивая девушка, – с томной мечтательностью подумал Вадим, – девушка с большими сиськами захотела заняться со мной сексом. По собственной воле».

– Чего-то я все-таки стою… – пробормотал Вадим себе под нос.

– Что? – спросили в один голос мальчишки и женщина.

Вадим расправил плечи.

– Извините, но магазин закрыт, – сказал он. – Администрация «Книжного рая» приносит вам свои извинения.

Дверь перед носами ранних покупателей захлопнулась так резко, что женщина в белой юбке и синей блузке ахнула, прижав ладонь к сердцу, а мальчишки синхронно выругались – Вадим не услышал, но это было явно не «какой плохой дяденька».

Незнакомая доселе гордость овладела Вадимом, сердце клокотало. Чего-то он все-таки стоит! Выходит, Тоня оказала ему неоценимую услугу…

– Круто! – сообщил Вадим пустому торговому залу.

– Ничего не круто, – отозвался мрачный голос.

Из-за красных полок выплыла тучная фигура Павла Степановича. Лицо потное и испуганное.

– Магазин закрыт, Вадик, можешь идти домой.

Вадик?

– Почему закрыт, Павел Степанович? Книги ведь влет расходятся!

– Книга, – уточнил Павел Степанович. – Книга влет расходятся. Из-за нее магазин и закрыт.

Начальник подошел к Вадиму, он выглядел очень усталым. Глаза потеряли прежний блеск.

Вадим догадался, о чем речь.

– Кто приезжал на том джипе? – спросил он.

Павел Степанович бросил на него быстрый, удивленный взгляд, но тут же вновь устремил его в пол.

– Представители власти, – сказал он, усмехнувшись. – Так и сказали: «Мы – представители власти».

– Они велели вам закрыть магазин?!

– Ага. Так и сказали: «Павел Степанович, мы понимаем, что вы не хотите терять прибыль, суперприбыль, я бы даже сказал, но магазин необходимо закрыть». Они сказали, что если я не закрою магазин, им придется сжечь все книги. Все красные книги. Видел бы ты их лица, Вадик…

– Они уже ушли? – спросил Вадим, чувствуя, что как будто поменялся с начальником местами. Этот допрос выглядел неестественно.

– Ага. Только что. Тебе повезло, тебя не заметили.

Вадим похолодел, по спине пробежали мурашки, нарастающий свист снаряда пугал гораздо меньше, чем перспективка светской беседы с представителями власти.

– Как только они заявились, я позвонил по их же просьбе всем, кто должен был выйти сегодня на работу и велел сидеть дома… Вадим, почему у тебя нет мобильника? Ни мобильника, ни домашнего? Это опасно в конце концов.

Объяснять, что дорого, что не потянет с такой зарплатой, было долго и скучно, поэтому Вадим лишь пожал плечами.

– Купи, самый дешевый хотя бы, легче будет.

– Постараюсь, – уклончиво ответил Вадим. – Что все-таки произошло, Павел Степанович? Что, черт побери, творится?

– Я задаю себе тот же вопрос, – хмыкнул начальник. – Но если серьезно, то закрытие магазинов – это мера правительства против инопланетной экспансии.

– Экс кого?

– Экспансии. То есть против распространения инопланетной идеологии.

Вадим открыл рот, чтобы спросить, что такое идеология, но Павел Степанович опередил его:

– Короче, они делают все возможное, чтобы остановить распространение вот этого. – И он взял с полки «Историю о человеке» Кулонора Могучего. Провел ладонью по обложке, пальцами – по рельефу букв. Пальцы вдруг начали дрожать.

– Вы читали? – спросил Вадим.

Начальник покачал головой.

– Времени не было. Но обязательно прочитаю.

Подчиняясь исходящему из глубин подсознания голосу, Вадим сказал:

– Не стоит, Павел Степанович. Это… это плохая книга.

– Тебе-то откуда знать, неуч? – воскликнул Павел Степанович, до боли знакомый Павел Степанович. – Сколько ты книг за жизнь прочитал? Две с половиной?

– Я начал читать ее, – сказал Вадим. – Но после десяти страниц расхотелось.

– Неудивительно. Ты ж только в телик пялишься!

– Я не о том. Эта книга… она страшная и она ни о чем.

– Да ты своей тени боишься!

Павел Степанович открыл книгу, глаза забегали по строкам. Очень-очень скоро он перевернул страницу. Затем вторую. Он словно пожирал взглядом буквы, слова и предложения, жадно и быстро, как голодная собака кусок мяса. Хотя Вадиму казалось, что все совсем наоборот.

– Павел Степанович, – робко произнес он. – Вы тут?

– Иди домой, – сказал начальник, не отрываясь от книги. – Неоплачиваемый отпуск.

Слово «неоплачиваемый» резануло Вадима по сердцу.

– Но Павел Степанович! Как же я без денег-то?!

– Не мое дело.

– Ну пожалуйста! Можно… можно… я могу охранником работать, буду следить, чтоб никто сюда не заходил.

– Иди домой, – повторил Павел Степанович. Жадные глаза бегали по строкам.

Бесполезно. Он теперь во власти книги, во власти Кулонора Могучего… во власти инопланетных захватчиков. Есть только один выход.

Вадим перекрестился, вдохнул, выдохнул и вырвал книгу из рук Павла Степановича. Врежь он ему по морде, возражений, наверно, последовало бы меньше.

– Отдай! – завопил Павел Степанович. – Это мое! Мое! Щас же отдай, тупой кретин!

Начальник попер на Вадима, как танк, из ноздрей и ушей разве что пар не валит, глаза, как у безумца. Вадим начал пятиться.

– Не стоит, Павел Степанович, не стоит, – тихо сказал он. – Сердцем чувствую.

– Отдай! – Начальник бросился на Вадима, но пузо, выпирающее из-под рубашки, не позволило сделать это быстро, резко, да и не двадцать лет ему уже давно. Даже не двадцать восемь, как Вадиму.

Тот отпрыгнул в коридорчик, образованный стеллажами, прижимая «Историю» к груди, а начальника инерция пуза унесла прямо в книжную полку. Полка уцелела, но на голову Павлу Степановичу посыпались десятки красных томов, и Вадим углядел в этом некую насмешку: хотел читать, на, читай хоть до посинения.

– Павел Степанович, уймитесь ради бога, не к лицу вам полки крушить!

Но сдаваться начальник не собирался. Он поднялся и приготовился к новому броску.

– Отдай, – прошипел он. – Отдай немедленно.

Ему и в голову не приходило взять любую другую книгу. Вадим не стал напоминать.

– Нет, Павел Степанович, – сказал Вадим. – Вы не знаете, что делаете. – И развернувшись, бросился к выходу. Три больших прыжка, поворот ключа – он на улице. Бегом к метро.

Вадим бежал, не оглядываясь, он знал, что начальник не бежит за ним, а если и бежит, то никогда не догонит. Метров через сто он перешел на шаг и лишь у входа в метро вспомнил, что держит в левой руке «Историю о человеке». Он вздрогнул и чуть не выронил книгу – окажись в его руках ядовитая змея, паники было бы меньше.

– Вот черт, – прошептал он.

Что делать? Выбросить в урну? А если найдет какой-нибудь бомж и прочитает? Книги, разумеется, самое последнее, что вытаскивают бомжи из урн, но это не обычная книга, это «История о человеке», и одному богу известно, что она творит с людьми.

«Нет, – подумал Вадим, – ее надо уничтожить».

Преисполненный верой в благость своих намерений, он засунул книгу за пазуху и спустился в метро.

 

Дома первым делом включил телевизор и под голоса придурков из какого-то сериала переоделся в домашнее. «Историю» положил на стол, чтоб ни на секунду не упускать из виду. Об уничтожении собрался думать во время просмотра новостей и поглощения скудного обеда.

Но получилось так, что пообедать и уж тем более подумать ему не удалось.

Сериал прервали специальным выпуском новостей.

– Внимание, – сказала дикторша, она выглядела взволнованной. – Мы прерываем нашу программу для специального выпуска новостей. – Она пощелкала по клавишам ноутбука и взглянула куда-то мимо камеры. – Итак… Как нам стало известно, двадцатью минутами ранее группа вооруженных людей подошла к зданию Государственной Думы с требованием распустить правительство и выдвинуть президенту импичмент. Наш корреспондент сообщает, что мятежники не являются представителями какой-либо террористической организации, судя по их внешнему виду, это самые обычные люди, и огнестрельное оружие имеется только у двух-трех, остальные вооружены… чем попало. На место происшествия уже прибыл ОМОН.

Появилось изображение Госдумы. Небольшая толпа, человек сорок, шумела, галдела и трясла транспарантами у самого входа. ОМОН щитами загородил проход. Сзади к толпе приближались еще не менее пятидесяти омоновцев, с щитами и оружием. Мятежники их словно бы не замечали.

Все они действительно были обычными людьми, Вадим разглядел женщину в домашнем халате, мужчину в черном костюме, старушку с бессмертной авоськой. Потом камера наехала на толпу, и его внимание привлекло что-то красное в руках какой-то женщины…

– Будь я проклят… – сказал Вадим.

Так вот зачем к Павлу Степановичу приходили представители власти! И, вероятно, к владельцам всех книжных магазинов города... и страны. Экспансия или как там, черт побери, гребаная экспансия! Они пытаются остановить инопланетное вторжение!

Вот ведь чертовы фантасты! В каждой книжке и в каждом фильме про пришельцев вторжение обязательно начинается с вооруженной атаки, никому и в голову не приходило, что они могут напасть исподволь, тихо, посредствам безобидной, казалось бы, книги… Вадим решил, что именно благодаря фантастам человечество оказалось не готово ко вторжению инопланетян.

Тут из телевизора донеслись выстрелы, и Вадим поспешно переключил канал. И все равно не успел. В голове тотчас же ожили тысячи образов, тысячи пугающих картинок, тысячи смертей. Вот он лежит в окопе, вот рядом умирает от ранения товарищ, вот снова нарастает вдали свист, который может означать лишь одно…

Все его сослуживцы, все до единого, все спились. Кому-то один алкоголь не помог, и пришлось прибегать к дурману наркотиков. В этом они находили единственный способ забыть весь тот кошмар. Вадим встречался с сослуживцами и каждый раз у него на глаза наворачивались слезы. Он видел мертвых людей. Говорящих, принимающих пищу, испражняющихся, но мертвых.

Вадиму повезло (или не повезло, тут уж как кому нравится), и его контузило. Он часто думал, что только благодаря контузии избежал близкого знакомства с алкоголем и его товарищем опиумом.

Тут ему в голову пришла совершенно абсурдная и идиотская мысль.

«Бог послал мне контузию, чтобы я спас мир от пришельцев».

Вадим улыбнулся, а затем разразился диким хохотом.

– Было бы здорово, черт побери! – прохрипел он сквозь смех. – Было бы просто супер, мать вашу!

На другом канале в новостной студии сидел на дикторском месте человек, внешностью и манерой речи ну никак не напоминающий диктора. Это был мужик в камуфляжной форме, с повязкой на левом глазу, лысый и широкоплечий.

– Сегодня правительство нашей страны или, вернее, наши дорогие идиоты, в общем, те извращенцы, что трахают малолеток в перерывах между получением взяток, отдали приказ на разрушение самого дорогого, что есть теперь у человечества! Они приказали изъять из обращения вот это! – Мужик схватил со стола книгу и поднял над головой. Вадим даже не стал читать название. – Они приказали уничтожить новую Библию!

В студию вошел щуплый молодой человек в очках и встал рядом с воякой. Голова молодого человека осталась вне кадра, и камера чуть приподнялась. Судя по тому, что вояка никак не отреагировал на его появление, оно было запланированным.

– Они хотят лишить нас веры! – провозгласил молодой человек, так же подняв над головой книгу, принесенную с собой (похоже, читавшие «Историю», не расставались с ней ни секунд, носили повсюду, как талисман). Оператору вновь пришлось поднять камеру, вояка пропал из кадра, осталась только лысая макушка. – Этот канал уже наш, – продолжал молодой человек, – и мы не остановимся.

«Господи, – подумал Вадим, – вот повезло же людям: ни забот, ни хлопот, занимаются черте чем! Им бы недельку подсобным рабочим у Павла Степановича попахать, вот тогда познали бы все прелести жизни!»

Вадим вздохнул и переключил канал. Там шли мультики.

 

Послесловие:

Роман писался в 2010 году. Адекватной причины, почему его создание прекращено – нет. Мы его просто перестали писать.

 

Здесь находятся невошедшие или вырезанные фрагменты.

... 2 ... 3 ... 4
comments powered by HyperComments
Сергей Гончаров