Сергей Гончаров Санитары душ

 

Самая тяжёлая жизнь у тех, кто не знает чем в ней заняться. Больной пытается выздороветь, бедный разбогатеть. Люди же без цели бродят, словно приведения во плоти, от рассвета и до заката, от понедельника и до воскресения, от января и до декабря. Самое страшное – это жить и не понимать, для чего твои телодвижения в пространстве.
Максим свернул на Зубовский проезд, прошёл вдоль высоких и тонких окон. Москва уже бурлила. По Садовому кольцу неслись автомобили, вкусно пахло сосисками от ларьков с быстрым питанием на углу улиц. Апрельское солнце светило в глаза, но тепла ещё не давало. Возле бордюров поблёскивали лужицы. Мимо пронеслась белая иномарка, из приоткрытого окна о неизменных переменах пел Цой.
Рядом с Максимом скрипнули тормоза. Он посмотрел на серую машину отечественного производства. Вдоль борта проходила синяя линия с телефоном доверия, которому доверяет только наивный. Двери синхронно раскрылись, из автомобиля выбрались двое представителей закона. Оба ростом под два метра, широкомордые, с одинаковыми причёсками.
– Документы, – рыкнул водитель с погонами сержанта. Он подошёл и встал вплотную к пешеходу, его напарник отрезал путь к садовому кольцу.
Максим со своим метр девяносто почувствовал себя малышом рядом с этими парнями. Он открыл сумку, достал из потайного кармашка паспорт, протянул стражу порядка. Сержант лишь мельком глянул в документ.
– Проедем с нами до выяснения обстоятельств, – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Сесть, – скомандовал будто собаке.
Максим посмотрел в лица полицейских. Ему показалось, что они родственники. Хотелось начать качать права, мол, представиться надо, основание для задержания.
– Ребята, мне на работу надо кровь из носа, – Максим схватил себя за шею. – Уволят, если не приду. Вы же видите, я никакой не террорист…
– В машину! – рявкнул ему в лицо сержант.
Максим видел, что его напарник щёлкнул кнопкой кобуры. Ничего не понимая, он подошёл и сел на заднее сиденье. В салоне пахло хвоей. Ручек на внутренних сторонах задних дверей не оказалось. Полицейские сели на передние места. На этот раз сержант занял пассажирское сиденье. Водитель врубил заднюю и тронулся, ориентируясь по зеркалам. Выехали на Садовое кольцо и остановились напротив ларьков с быстрыми бутербродами.
– В чём хоть дело? – спросил Максим. – Давайте побыстрее разберёмся с этим недоразумением…
– Заткнись, – бросил сержант.
Он посмотрел в паспорт. Достал мобильник и нашёл необходимый номер.
– Мы взяли его. – Несколько секунд слушал, что говорили с другой стороны линии. – Я понял, кружим.
Он спрятал телефон и посмотрел на водителя.
– Приказ кружить по Садовому.
Максим почесал щёку.
– Послушайте, я…
– Ты тупой, мать твою? – повернулся сержант. – Тебе сказали заткнуться и сидеть тихо! Что непонятно?
– Вы кто вообще такие? – Максим неожиданно осознал, что вляпался в историю с плохим запахом.
Машина тронулась. Водитель, нарушая правила перестроения, воткнул автомобиль в крайний левый ряд.
– Вы кто такие? – Максим огляделся, прикидывая, как будет выбираться.
– А по нам не видно? – буркнул водитель.
– Максим Геннадьевич Белов, – сержант посмотрел в паспорт. – Девяносто первого года рождения. Место рождения Москва. Сын Гены Белова?
Максим засопел, словно паровоз. Он терпеть не мог этого вопроса. Его отец, добившийся огромной популярности в рок-культуре перестроечного и постперестроечного периода стал настоящей легендой. А Максим, как он подозревал, навсегда останется в его тени. Что бы он ни делал, как бы ни жил. Много раз ему приходилось слышать: «Твой отец Белов, а ты даже на гитаре играть не умеешь!». Или: «Твой отец Белов, а ты такой раздолбай!». Несколько раз Максим даже задумывался о смене фамилии, чтобы его перестали ассоциировать с отцом.
– Да, – буркнул Максим.
Водитель хмыкнул.
– Прописан на Руставели девять, – полицейский продолжил читать документ. – Так… Не служил. Не женат. Почему не служил?
– Документы покажи, перед тем как вопросы задавать, – Максим повернулся, сзади лежали два шлема, на вид тяжёлые, только размахнуться ими не выйдет. – И причину задержания…
– Вот мои документы! – сержант выхватил табельное оружие и упёр в нос задержанного. – Достаточно?
Мимо проезжали машины. Их водители прекрасно видели, что творится в салоне полицейского автомобиля. Максим надеялся, что кто-нибудь позвонит на ноль два, заявит. Однако на уровне подсознания знал – на это не стоит рассчитывать.
– Почему не служил? – сержант по-прежнему держал оружие у лица задержанного. Максим поймал насмешливый взгляд водителя. Покосился на чёрное дуло.
– В институте учился. МАИ. Бросил на третьем курсе.
– Слабак, – сержант резко убрал оружие, но прятать его в кобуру не спешил.
Максим лихорадочно размышлял, что есть в карманах, способное стать оружием.
– За нами хвост, – буркнул водитель, всмотревшись в зеркало заднего вида.
Максим обернулся. Непосредственно за полицейской машиной двигался чёрный «Гелик». Его фары горели дальним светом.
Максим спрятал лицо в ладонях. Надавил большими пальцами на виски. Кажется, что-то подобное он уже где-то и когда-то читал. Там парня задержали на том же самом месте и возили по Садовому кольцу какие-то потусторонние.
– Слушайте, ребята, – начал он. – Что вообще за бред происходит?! Если это какой-то розыгрыш, то я вас поздравляю, он удался…
– Пасть закрой! – рыкнул сержант. Он опустил стекло, в салон ворвался ветер и шум улицы. Полицейский перекинул оружие в левую руку. Высунулся и начал стрелять. Сухие щелчки с трудом различались на фоне остального шума. Двигавшиеся рядом машины шарахнулись в разные стороны. Две красные иномарки столкнулись. «Гелик» по-прежнему двигался следом.
– Давай-давай! – полицейский хлопнул ладонью по плечу напарника. – Гони! Оторвёмся!
Машина быстро начала набирать скорость. «Гелик» не отставал. Максим обернулся в тот момент, когда из его пассажирского окна высунулся лысый мужик в кожаной куртке и солнцезащитных очках. В правой руке он держал АКСУ со сложенным прикладом. Максим упал на пол между сидений. Центральный тоннель кузова впился в живот. Затрещали выстрелы. Пули прошивали автомобиль с тихим «дзык». Лопнуло заднее стекло, осколки засыпали задержанного. Полицейская машина вильнула, в следующий миг во что-то врезалась. Ударил по ушам скрежет металла. Из своего положения Максим видел, что водитель навалился на руль, а лобовое стекло в крови. Дверь перед лицом открылась, Максим увидел чёрные кроссовки большого размера и широкие синие джинсы.
– Вылезай!
 
 
Максим сидел на заднем сиденье немецкого автомобиля. Машина двигалась в сторону области, не север. Рулил Дима, на пассажирском месте развалился – Костик. Парни представились сразу, как только машина тронулась. Максим уже опасался что-то спрашивать. Он внимательно наблюдал за дорожной ситуацией, готовый при первом же удобном случае дать дёру. В салоне пахло порохом. АКСУ лежал на коленях Костика.
– Ты чего такой напряжённый? – Дима посмотрел на пассажира в зеркало заднего вида. – Тебе сейчас крупно повезло. Мы видели, как в твой нос пистолетом тыкали.
– И за это вы их убили? – Максим даже не пытался скрыть скепсис из голоса.
– Ты даже не догадываешься, в чьей машине ехал десять минут назад, – Костик повернулся и посмотрел в лицо пассажира.
– Я и сейчас не догадываюсь.
Дима хмыкнул, затем резко перестроился влево, позади пибикнули.
– Мы тебе не враги, – Костик снял очки, посмотрел на спасённого уставшим взглядом. – Если я тебе скажу, что тебя схватили Другие, ты мне всё равно не поверишь. И в то, что они тебя хотели скормить своей матке, тоже не поверишь.
– Ребята, я не знаю, кто затеял эту шутку, но она получилась очень удачной! – Максим смотрел на парней, которые словно выбрались прямиком из девяностых. – Но мне на работу надо! Меня уволят!
– Нравится работа? – Дима бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида.
– Терпеть не могу, – признался Максим.
– Зачем тогда ходишь? – водитель остановился на светофоре, но уже через мгновение нажал газ.
– А у меня есть выбор?! За квартиру надо платить, да и самому есть хочется. Родители, после того как бросил институт, перестали помогать.
– Наш человек, – хохотнул Костик. – Теперь у тебя будет новая работа. И поверь, она будет в сто раз интереснее.
– Слушайте, а куда мы едем? Вы мне, конечно помогли… Спасибо. Но может я пойду своей дорогой?
«Братки» переглянулись. Весело заржали. Костик снова повернулся на сиденье и посмотрел на пассажира.
– Я наверно плохо объяснил… – почесал он переносицу. – Другие никогда не упускают свою жертву. Теперь они будут за тобой охотиться всегда. Понимаешь? Всегда. Можешь забыть про свою прежнюю жизнь и нелюбимую работу. Теперь у тебя начинается новая жизнь. Хочешь ты этого или нет.
 
 
Машина остановилась в одном из дворов на Академика Королёва. Максим резво выскочил, прикинул, что если бросится бежать, то успеет скрыться за углом дома. Вряд ли его сумеют догнать…
– Не советую тебе бежать, – Костик закрыл свою дверь. Толкнул и заднюю, та с тихим щелчком захлопнулась. – Ты себе только хуже сделаешь, если сбежишь.
Максим посмотрел на своего спасителя из-под бровей. Дима обошёл машину и встал рядом с напарником. Оба высокие, широкоплечие, с каменными лицами, в кожаных куртках и солнцезащитных очках. Дима достал из кармана жвачку, закинул в рот. Предложил напарнику, но тот отказался. Они были чуть выше Максима и раза в два шире его. Связываться с такими «шкафами» не хотелось.
– Не ссы, – Костик обхватил спасённого за плечи и настойчиво повёл к ближайшему подъезду.
Максим обратил внимание, что парковка перед обыкновенным жилым домом забита чёрными «Геликами». Пустовала лишь пара машиномест. Дима набрал длинный код на подъезде, электронный замок пилиликнул.
Когда вошли, Максим понял, что жилой дом на самом деле никакой не жилой. Квартир, как таковых, не существовало. В стенах коридоров утопали двери с номерами кабинетов. Пахло свежевымытым полом.
Поднялись пешком на третий этаж. Дима шагал впереди, Костик сбоку от Максима. Без стука вошли в сто десятый кабинет. На большом стеллаже стояло всего несколько папок, лежали три неснаряженных магазина для АК и почти полная пачка бумаги. На обоих письменных столах покоился внушительный слой пыли. На окне висели миллион лет нестиранные занавески.
– Подождите. Я до госпожи смотаюсь, – сказал Костик и закрыл снаружи дверь.
Дима по-хозяйски уселся за дальний стол.
– Присаживайся, – указал на офисный стул со сломанной спинкой, стоявший у стены.
Его непринуждённый тон, неожиданно вывел Максима из себя.
– Слушай, а не пора ли мне всё рассказать? Что вообще происходит? Ты понимаешь, что я сегодня утром проснулся, как обыкновенный человек?! Как обыкновенный человек позавтракал и отправился на обыкновенную работу! Я уже даже начал сомневаться, кто сошёл с ума: мир или я? Что вообще происходит? Что я вообще здесь делаю?! И что это вообще за место?! И почему…
– Стой-стой-стой! – Дима вытянул руки. – Тихо, парниша! Тихо! Ты мне сейчас столько вопросов задашь, что я до пенсии не отвечу!
Максим замолчал и тяжело задышал. Он рефлекторно хотел стянуть с плеча сумку и только теперь понял, что та, судя по всему, осталась в полицейской машине. А вместе с ней телефон, ежедневник с рабочими записями, дорогая ручка и хорошие наушники.
– Тебя попытались похитить Другие, – начал Дима. – Тебе же это сказали.
– Кто это – Другие? – Максим смотрел на него исподлобья. – И зачем я им нужен?
– Ты мне всё равно не поверишь, – Дима откинулся на спинку стула и закинул ноги на стол. Расстегнул куртку. Через чёрную обтягивающую майку явственно различались бугры мышц.
– Я уже тебе не верю, – сказал Максим. – Хуже не будет.
– Веришь, не веришь… – махнул рукой Дима. – Поверь, это абсолютно не важно. Другие жили рядом с человеком с самого сотворения мира. И пожирали людей с самого сотворения мира. Ты попал на их воинов. Именно они снабжают свою Матку пищей. То есть людьми.
Максим открыл рот, чтобы спросить, за кого его принимают? За дебила, что ли? В этот момент дверь открылась. В кабинет вошла блондинка, следом за ней Костик.
Максим понял, что так и стоит с раскрытым ртом. Он не мог оторвать взгляд от женщины своей мечты. Косая чёлка прикрывала правый глаз, глаза томно прикрыты, на губах яркая красная помада, тугая грудь выпирала из белой блузки, короткая кожаная юбка не скрывала стройные ноги. Полусапожки на высокой шпильке делали её одного роста с Максимом.
– Хэллоу, – блондинка улыбнулась и подошла вплотную к Максиму. – Вижу, что понравилась, – говорила она с заметным акцентом, однако чувствовалось, что языком владеет отлично. – Рот можешь закрыть, – она пальцем подняла Максиму подбородок, клацнули зубы.
Она прошла к пустующему столу и села в кресло. Костик остался стоять у двери, опёрся на косяк и хитро улыбался.
– Меня зовут Джоан, – представилась блондинка. – Скорее всего, я твой будущий босс, поэтому можешь называть меня госпожой.
Максим бросил короткие взгляды на Костика и Диму. Оба лыбились, но пытались это скрыть.
– Как зовут тебя?
– Я… Меня… – Максим смотрел на женщину своей мечты и не мог вспомнить собственное имя. А ещё он полностью утерял связь с реальностью. Это сумасшедшее утро он при любых раскладах запомнит на всю оставшуюся жизнь.
– Давай-давай, – улыбнулась Джоан, которая откровенно наслаждалась эффектом, который сама же и произвела.
– Максим. Белов.
– Только не говори, что твой отец Гена Белов?! – расширились глаза Костика.
– Да. Он мой отец.
– Да ну на фиг! – Дима даже привстал, перегнулся через стол, словно пытался внимательнее рассмотреть спасённого человека.
– Да-а-а, – протянула Джоан. – Гена Белов this is cool!
– Я в юности на все концерты ходил, – похвастал Костя. – Помню, с пацанами напились, когда группа распалась.
– У меня все его кассеты были, – Дима снова развалился в кресле.
– У меня автограф есть, – сказала Джоан.
Максим хмуро всех осмотрел.
– Я хочу понять, что происходит, и что я здесь делаю! – рыкнул он.
– Это легко, – Джоан открыла ящик стола, взяла оттуда карандаш, повертела его между пальцев. – Сядь, – скомандовала она и Максим покорно опустил пятую точку на офисный стул со сломанной спинкой.
Дима, наблюдая за спасённым, уже лыбился от уха до уха. Костик ещё сдерживался.
– Мы называемся «Бастион», – последнее слово Джоан произнесла с придыханием. – Уничтожаем Других. Ты о них не знаешь. Но теперь тебе придётся узнать.
– Почему придётся? – Максим во все глаза смотрел на девушку, старался даже меньше моргать.
– Потому что иначе ты умрёшь, – Джоан слегка поморщилась. – Слушай меня и не перебивай, – строго произнесла она. – Ис… Ис…
– Испокон? – подсказал Костик.
– Да. Спасибо, – мельком глянула на него начальница. – Испокон веков рядом с человеком жили эти твари. У них очень много имён. Почти вся мифология всего мира, родилась от этих существ. Чем больше о них говорили, тем больше люди придумывали разных фантастических подробностей. У вас их зовут домовыми, бабаями, абаасами, кикиморами, водяными, ырками. В других местах их зовут нефилимами, ануннаками, бааван ши, баку, баггейн, абнауаю, гаки, есизниками, аюсталами, сикомэ, баги, ахти…
Дима присвистнул.
– Если бы ты мне так рассказывала, я бы намного быстрее тебе поверил, – сказал он.
– Я учла прошлые ошибки, – Джоан бросила на него короткий взгляд и ехидно улыбнулась. – В средних веках алхимики даже пытались сделать гомункулуса, – продолжила она. – Видимо кто-то узнал способ рождения Других и фантазировал до такой степени, что придумал гомункулуса. Потом, когда узнали об их самках, начали сжигать ведьм. Тогда и действительно сожгли несколько Маток, но в основном обычных людей. Лишь в двадцатом веке в истреблении этих существ достигли прогресса. Сегодня, по нашим данным, остался лишь один улей. И находится он здесь. В Москве. Схема их питания достаточно проста. Они мимикрируют под людей, чтобы отлавливать их себе в пищу. Их Матки питаются человечиной. Самцы и воины едят обычную пищу. Ту же что и мы, поэтому могут даже работать с тобой рядом, а ты не будешь знать, что жил рядом с Другим. Если их Матка выбрала себе человека для пожирания, она уже не откажется от него. В «Бастион» так на работу и попадают. Нас всех когда-то попытались съесть.
Максим смотрел на девушку своей мечты и думал, что большей чуши он не слышал даже из одних предвыборных обещаний.
– Хорошо, ребята, я понял, – сказал он. – Это какая-то секта, так? Вы убили полицейских и теперь…
Костик рассмеялся. Вытащил из внутреннего кармана красную корочку и раскрыл перед носом спасённого им человека. Все буквы внутри были красными. Максим успел прочесть лишь «секретный отряд специального назначения «Бастион»».
– Эта корочка даёт право на убийство любого человека, понимаешь? – Костик убрал удостоверение в карман. – Любой мент, любой чиновник учинивший нам любое препятствие автоматически становится врагом народа и судить его будет военный трибунал, как изменника родины. У нас война с Другими, а ты думаешь, мы сумасшедшие?
Максим посмотрел на девушку своей мечты, зацепился взглядом за грудь.
– Да, я думаю, что вы сумасшедшие, – сказал он.
 
 
В салоне тихо играла музыка. Очередная восходящая звезда пела о неразделённой любви.
– Мой паспорт остался в полицейской машине, – сказал Максим.
– Сделаешь новый, – бросил Костик.
Костик притормозил машину на светофоре. Рядом остановился английский внедорожник, за рулём голубоглазая блондинка модельной внешности. Она равнодушно посмотрела на Костика с Димой.
– Я б её… – прошептал Костя.
Загорелся зелёный и Дима тронулся.
– Я вообще-то про то, что вы убили полицейских, а там остались мои документы, – сказал Максим. – Меня искать будут и…
– Никто тебя искать не будет, – через плечо бросил Костя. – Ты уже сотрудник «Бастиона». Стажёр.
– А если я не хочу быть сотрудником «Бастиона»? Хотя ваша начальница меня очень заводит, – неожиданно для себя самого признался Максим.
Ребята заржали. У Костика из глаз покатились слёзы, Дима убавил скорость, чтобы никого не задеть. Максим почувствовал, как краснеет. Постепенно и его самого начали одолевать заразительный смех ребят.
– Она на всех производит неизгладимое впечатление, – Дима посмотрел на пассажира в зеркальце заднего вида.
– А откуда она вообще?
– Американка, – Костик, наконец, отсмеялся, вытер рукавом слёзы. – Джоан Аттвуд. Насколько нам известно, в России с начала девяностых. Её папаша какой-то большой чин в американском «Бастионе». После развала советов, американцы открыли новый филиал в России. Вот его сюда и перевели. Когда дочурка подросла, он её пристроил под своё крылышко. Ничего нового.
– Получается ей лет сорок, а то и больше уже, – Максим заметно расстроился.
– Вряд ли, – Дима глянул в зеркало заднего вида и перестроился в правый ряд. – Ей тридцать с маленьким хвостиком.
– А семья, дети?
– Ты всерьёз решил к ней подбить клинья? – Костик даже повернулся, чтобы посмотреть на Максима.
– А почему бы и нет? – Максим посмотрел ему в глаза.
– Потому что как только будут уничтожены все Другие, она улетит к себе. И что-то мне подсказывает, что русский муж ей не нужен, – Дима включил поворотник.
– Ей нужен тот, кто уничтожит последнюю Матку, – сказал Костик. – Поверь, она уже давно ищет такого человека.
– Неужели это так тяжело?
– Её хорошо скрывают. Она последняя.
Максим смотрел в окно, на проплывающие дома, пешеходов, автомобили, но мысленно находился далеко. Он попросту не мог поверить, что сегодняшнее утро происходит в действительности. Что перед ним не сон, и что он не сошёл с ума. А ещё у него перед глазами была Джоан. Максим всё острее понимал, что влюбился по уши.
– В то, что Другие пожирают нас уже тысячелетиями, трудно поверить. Я прекрасно тебя понимаю, – Костик снова повернулся на сиденье, его кожаная куртка скрипнула. – Сам когда-то был на твоём месте.
– Мы оба офигели, когда нам рассказывали этот бред, – Дима посмотрел на пассажира в зеркало заднего вида. – В эту чушь трудно поверить, но это правда.
– И что же вас заставило поверить? – спросил Максим.
Парни не ответили. Дима перестроился в правый ряд и въехал на заправку.
– Подвинься, – бросил Костик через плечо.
Максим отодвинулся за водителя. Бросил короткий взгляд на приборную панель. Указатель уровня топлива находился в верхнем положении. Машина остановилась возле колонки с надписью «АИ-98». Дима приоткрыл окно.
– На пятьсот, – бросил заправщику.
Гладко выбритый и коротко постриженный мужчина средних лет с круглым и каким-то детским лицом, обошёл немецкий автомобиль. В этот момент Костик выскочил. Схватил заправщика, открыл заднюю дверь, и бросил его на сиденье, словно мешок с картошкой. Мужичонка ударился головой о колено Максима, протяжно ухнул. Костик уже запрыгнул на переднее сиденье. Дима заблокировал двери и тут же тронулся. Выехал с заправки, не обращая внимания на ПДД, нагло вклинился в поток.
Максим внимательно наблюдал за похищенным. Мужичонка занял вертикальное положение, отодвинулся подальше к двери, подёргал ручку. И затих. Словно он всегда догадывался, что когда-нибудь его украдут прямо с рабочего места.
Дима припарковал машину возле главного входа в Ботанический сад. В будний день здесь было много мест. Костик выбрался из автомобиля, открыл пассажирскую дверь.
– Выходи, – приказал мужичку.
Тот послушно вышел. Максим тоже вылез из машины. Дима нажал кнопку на брелоке сигнализации, мигнули фары. Небо затянули тучи, пахло дождём.
– Попытаешься убежать догоню и отрежу член, – пообещал Костя похищенному человеку.
У мужичонка на лице не дрогнул ни один мускул. Словно всё происходившее в порядке вещей. Все четверо прошли по центральной аллее к пруду, обогнули его слева, углубились по тропинке, подальше от глаз редких гуляк. Вдали шумело двигателями Алтуфьевское шоссе. На некоторых деревьях появились почки.
– Показывай, кто ты, – скомандовал Костя.
Мужичонка несколько мгновений смотрел на него, затем начал стягивать рабочую форму. Максим уже ничему не хотел удивляться. Хотят «братки» раздеть заправщика – и пускай. Он отошёл чуть подальше и равнодушно наблюдал, как человек стягивал с себя одежду. Это заняло несколько минут. Похищенный стянул все шмотки, включая трусы. Поначалу Максим активно вертел головой, не хватало ещё наблюдать за вынужденным стриптизом заправщика. Но чем больше тот раздевался, тем пристальнее Максим к нему присматривался. Первое, что бросалось в глаза – всё тело, кроме головы, оказалось безволосым. Животик свисал, частично прикрывая половые органы. А точнее – крохотный орган. Яичек Максим не разглядел.
– Дальше показывай, – Костик сложил руки на груди.
Дима достал жвачку, закинул в рот. Предложил напарнику, но тот отказался.
Похищенный наклонил голову, поковырял пальцами вначале в правом, затем в левом глазу. Максим не видел, как из его глаз выпали линзы, но когда заправщик поднял голову, его зрачки стали вертикальными.
– Руки покажи, – приказал Костик.
Похищенный вытянул перед собой ладони.
– Смотри, какой маникюр у сегодняшних заправщиков, – сказал Дима. – Как думаешь, это нормально?
Максим не ответил. Он старался не критиковать внешность, либо привычки других людей. В таких разговорах невозможно доказать свою правоту, зато легко нажить врагов.
– А теперь берём и делает так… – Дима с лёгкостью оторвал ноготь на указательном пальце похищенного человека.
На коже остался след от клея. Палец без ногтя выглядел как белая сосиска. Дима оторвал ещё один ноготь. Затем ещё один. Все они оказались приклеены, но смотреть на это всё равно было неприятно. Максим почувствовал, что его начало подташнивать. Дима протянул руки к лицу похищенного человека, дёрнул за брови. Лоскуты с приклеенными волосами бросил в траву. На коже остались следы клея.
– Снимай парик, – сказал Костя.
Заправщик с силой потянул себя за волосы. И они начали отделяться. Растягивались нити клея, которым лоскут кожи с волосами крепился к лысой голове. Наконец похищенный оторвал свою шевелюру. Несколько мгновений подержал в руках, затем бросил на одежду.
– Покажи зубы, – скомандовал Костик.
Заправщик оскалился. Его ровным и прямым зубам обзавидовался бы весь Голливуд.
– У Других крепчайшая эмаль, – сказал Дима. – У них не бывает кариеса…
– У меня тоже зубы в порядке, – Максим продемонстрировал такую же идеальную улыбку. – Что, и я Другой?
В тот же миг он пожалел о сказанном. Чего доброго и его заставят раздеваться.
– Нет, ты просто везунчик, – Костик расстегнул молнию на куртке, вынул из наплечной кобуры пистолет с прикреплённым под стволом лазерным целеуказателем. Наставил оружие на заправщика, немного зажал курок и в грудь похищенного человека ударил тонкий красный луч.
Мужичонка стоял спокойно, словно всё, что с ним происходило – в порядке вещей.
– Это пирометр, – Костик указал на прикреплённую под стволом блямбу. – Видишь температуру, – указал он на мелкие красные цифры на боку этой лазерного целеуказателя.
– Тридцать семь и пять, – сказал Максим.
Щёлкнул выстрел. На лысой груди заправщика появилась красная отметина. Его глаза с вертикальными зрачками закатились, похищенный человек рухнул на влажную землю.
С неба на нос Максима упала первая капля дождя.
 
 
Стёкла немецкого автомобиля покрывала вода. Дождь хлестал настолько сильный, что Диме пришлось остановиться неподалёку от улицы Кашёнкин Луг. Дворники не успевали смахнуть воду с лобового стекла, фары не пробивали сквозь льющиеся струи.
– Это и был Другой? – Максим смотрел на свои руки. Видел, что они мелко-мелко подрагивали. На его глазах за сегодняшнее утро эти двое «братков» застрелили уже троих. Хотя последнего убитого Максим вряд ли смог бы назвать человеком. У него до сих пор перед глазами стоял голый безволосый мужик с вертикальными зрачками. В таком виде он мало напоминал человека, скорее хамелеона-переростка мимикрирующего под человека. – Что-то я не заметил в нём опасности. Он вёл себя словно овечка. Добровольно пришёл на заклание…
Костик хохотнул.
– Это и был Другой, – сказал Дима. – Мы его держали специально для такого случая, чтобы показать новенькому. А то, что он вёл себя как овечка…
– Нам тоже когда-то так показали, – перебил Костик. – Мы как раз потеряли работу. Были охранниками у Гусева, может слышал?
Максим промолчал, погруженный в свои мысли.
– В общем, когда он всё же нашёл дурачка, мы и остались без работы. Тут на нас как гром среди ясного неба свалились Другие. Нам также…
– И о них никто не знает? – перебил Максим.
– Все о них знают, – Дима посмотрел на пассажира в зеркало заднего вида. – О них придумана куча легенд, сотворены тысячи мифов, где их извратили до неузнаваемости.
– Просто никто не догадывается, что легенды основаны на реальности, – сказал Костик. – И эта реальность может оказаться ближе, чем хочется.
Мимо пронеслась белая машина, обдала припаркованный джип потоками грязной воды.
– Зачем они прячутся среди людей? – спросил Максим.
– У них система размножения как у пчёл, если я не ошибаюсь, – ответил Костик. – Есть Матка, которая питается только человечиной, есть трутни, задача которых оплодотворять самку и есть воины, задача которых добывать еду и защищать самку. С воинами ты познакомился утром. Тебе они не показались братьями?
– Показались, – кивнул Максим.
– Они и вправду очень похожи. Очень многие из них работают в ППС. Таким проще всего задержать нужного человека. А ещё они бесполые. И, кстати, очень сильны физически. Намного сильнее обыкновенного человека.
– В рукопашную с ним сходиться нельзя, – подтвердил Дима. – Заведомо проиграешь.
– Застреленный тут, – кивнул Костя на Ботанический сад. – Так называемый самец. Он может лишь единожды оплодотворить самку. Если он ещё жив, значит, этого не сделал. Они довольно инфантильны и физически не опасны. Именно поэтому мы и показали тебе его. С воином бы Других такая демонстрация не вышла. Где находится Матка нам неизвестно. Пытать и спрашивать воинов и самцов совершенно бесполезно. Пытались тысячу раз. Они ни под какими пытками этого не выдают.
– Живут Другие среди людей, – продолжил Дима. – Всячески прикрывают друг друга, для чего их самцы порой забираются на самые неожиданные посты. В позапрошлом месяце про похищение депутата слышал?
Максим угукнул.
– Мы его и пристрелили, – сказал Костик. – Именно потому, что Другие забираются на всякие государственные посты ты не услышишь о сегодняшней стрельбе на Садовом. А случайные свидетели со своими видео с регистраторов, выложат лишь перестрелку полиции с бандитами. Нигде и ничего не напишут о том, что в Ботсаду обнаружили странный труп. Свои судмедэксперты и следователи быстро замнут дела. Другие скрывались от нас тысячи лет. Тысячи лет мимикрировали под нас. Они умеют делать так, чтобы человек не поверил в их существование, даже если работает с ними бок о бок.
– Почему о них никто не знает?!
– А ты думаешь, человеку, решившему о них рассказать, кто-нибудь поверит? – хмыкнул Дима. – Были уже попытки. Ты о них знаешь? Не знаешь. Потому, что никто не поверит в подобный бред. Монстры хорошо смотрятся с экранов, в жизни же люди их не хотят замечать.
– Жутко, – прошептал Максим.
Дождь чуть поутих, на дороге прибавилось машин.
– На самом деле жутко то, что они нас пожирают тысячелетиями, а мы даже об этом не догадываемся, – сказал Дима. – Ладно, поехали уже. Не торопясь доползём.
 
 
О растениях Максим знал лишь то, что для роста им нужна земля. Поэтому определить, что растёт в кабинете Джоан он не смог. То ли разлапистые цветы, то ли маленькие деревья, то ли декоративные кустики. На изящном письменном столе находился открытый ноутбук. Костя с Димой уселись в кресла для гостей, Максиму пришлось устроиться на стульчике возле стены.
– Теперь веришь в Других? – Джоан откинулась на кожаную спинку кресла, вытянула ноги под столом. Максим смотрел на их изящные линии, пленительные изгибы…
– Эй! – хлопнула Джоан в ладоши.
Максим встрепенулся. Почувствовал, как покраснели щёки.
– Да, верю, – пробормотал он.
– Это отлично, потому что с понедельника тебе придётся стать работником «Бастиона». Ты можешь и отказаться. Конечно. Тогда твоя жизнь не будет стоить… – замялась она. – Как это у вас говорится? – посмотрела на Костика и Диму.
– Ломаного гроша.
– Ничего не будет стоить.
Одновременно произнесли парни.
– Вот именно, – улыбнулась Джоан. – Пока вы ездили, я кое-что придумала, – она замолчала, выдерживая паузу. – Завтра работаем на живца. Давно у нас не выдавалось такой возможности.
Максим сглотнул тягучую слюну.
– Дима, сходи в арсенал, возьми разрывные. Запрос я отправила, – продолжала Джоан. – Костя, поговори с Михаилом. Спланируйте и обсудите детали, чтобы не было как в прошлый раз.
Ребята одновременно поднялись и вышли.
– А мы поговорим, – провела Джоан языком по ярким губам.
 
 
Максим чувствовал себя опустошённым, разворованным, выпотрошенным, выдоенным, ограбленным,  освежёванным. Он сидел на мокрой лавочке возле подъезда и не мог понять, почему рассказал этой незнакомой женщине абсолютно всё о себе, своей жизни, родителях. Если бы Джоан спросила, как часто он мастурбирует, то Максим и на этот вопрос непременно бы ответил.
Он даже не представлял, что можно так сильно влюбиться в другого человека.
Дождь прекратил, на дороге появились огромные лужи. Пахло свежестью и весной. На ближайшем дереве щебетала птичка. Чёрных автомобилей заметно убавилось. Запилиликал электронный замок. Из подъезда вышли Костик с Димой.
– Ты чего такой хмурый, – спросил Костя, когда уселись в автомобиль.
Максим на мгновение задумался: сказать правду или соврать. В итоге решил соврать.
– Не нравится мне ваша затея… На живца…
– Не волнуйся, – Дима вырулил с парковки. – Это нормальная практика, когда приходит новенький.
– Нормальная практика, отдавать новенького в лапы Других, чтобы они его оттащили к Матке, где, может быть, даже успеют съесть? Типа жизнь одного человека ничего не значит по сравнению с жизнью остального человечества?
Парни несколько минут не отвечали. Максим уже и не думал, что ответят, когда Дима сказал:
– Вообще-то всё намного хуже. К Матке тебя никто не повезёт. В самом лучшем случае мы уничтожим ещё одну бойню, где из людей готовят для неё пищу.
– А в самом худшем? – насторожился Максим.
Костик недвусмысленно посмотрел на своего напарника. Поэтому ответа Максим так и не получил.
 
 
Костик остался с Максимом в машине, пока Дима ходил проверять квартиру на предмет посторонних. Из колонок лилась тихая музыка. Затем диджей поздравлял всех с близким окончанием рабочего дня. Возле соседнего подъезда ошивался парень лет восемнадцати, косо поглядывал на дорогую машину.
– Ты его знаешь? – спросил Костя.
– Имя не знаю, но видел много раз, – ответил Максим. – Он живёт в том подъезде.
У Костика зазвонил мобильник. Он ответил на вызов.
– Понял. Поднимаемся, – он убрал телефон в карман. Заглушил двигатель и вынул ключи из замка зажигания.
Возле подъезда встретили соседку с третьего. Она поздоровалась, задержала взгляд на суровом лице Костика.
Дима ждал на лестничной клетке. Дверь в квартиру была настежь распахнута.
– Никуда не ходи, – сказал Костя напоследок. – Мы сейчас сделаем вид, что уедем. К тебе определённо пожалуют гости. Не могу тебе посоветовать их не пускать… Им плевать на это. В общем, помни, что мы за тобой следим. Когда дело примет серьёзный оборот, вмешаемся. Понял?
– Понял, – прошептал Максим.
Дело уже приняло очень серьёзный оборот. Становиться приманкой, а если не повезёт, то и жертвой, ему хотелось меньше всего на свете.
Дима с Костиком ушли. Максим закрыл дверь, скинул туфли и глубоко втянул такой родной и приятный запах собственного холостяцкого жилища. Прошёл в комнату, где уселся в любимое кресло. Несколько минут попросту таращился в потолок.
– Ну и денёк, – пробормотал Максим.
В следующую минуту он встал, достал с антресоли спортивную сумку, куда наспех побросал вещи. Вытащил из заначки всю имеющуюся наличность, рассовал по разным местам. Попил на кухне воды из-под крана. Выглянул в окно – чёрный джип с «братками» уехал. На мгновение промелькнуло сомнение, но Максим его моментально отбросил. Если всё сказанное правда, то самое лучшее, что он мог сделать – это уехать из столицы на некоторое время. Он уже даже придумал, как поступит. У друга его отца есть дача в Тверской области. Туда он на автобусах и отправится. Отцовский друг туда переезжает всегда в начале июня. Так что месяц перекантоваться можно спокойно. К тому же все соседи его знают. В юности Максим проводил там много времени, пока папа мотался со своей рок-группой по осколкам Советского Союза.
Он подошёл к двери, обулся. С лестничной клетки донеслось подозрительное шуршание. Максим прильнул к глазку.
Соседка как раз закрывала свою дверь. Он дождался, когда она ушла. Затем спустился по лестнице. На первом этаже, под лестничным пролётом, располагался вход в подвал. На двери висел замок. Однако любой присмотревшийся человек понимал, что замок висел именно на двери – на дверной коробке отсутствовала скоба. Максим дёрнул дверь. Сигнализация, как ему пару лет назад сообщили сантехники, в этом подвале не работает. А вообще диспетчера на ОДС на неё редко обращают внимание. Максим спустился в темноте по искривившимся ступеням. Нащупал на грязной стене выключатель. Подвал залил жёлтый свет ламп накаливания. Пахло затхлостью и крысами. Пригибаясь от труб, встречавшихся на пути, Максим прошёл в дальний конец дома. По пути встретилась дохлая кошка. Вентиляционное окошко выходившее на 2-ой Гончаровский переулок было заделано картонкой и деревяшкой, чтобы ветер эту картонку не сорвал. Максим поставил сумку в пыль. Выдернул деревяшку, выбросил картонку. Выглянул на улицу. По Руставели проехал троллейбус, шагали редкие пешеходы. Вначале он выкинул сумку, затем выбрался сам. Сразу же перебежал на противоположную сторону дороги. Спрятавшись в магазине, минут десять наблюдал, нет ли за ним слежки.
Затем вышел и бодро зашагал в сторону метро. Встречные пешеходы огибали лужи. Некоторые бросали равнодушные взгляды, на его выпачканную в пыли одежду. По дороге проносились автомобили. Завывая сиреной, по встречке, промчалась реанимация. Москва возвращалась с работы.
Максим как раз проходил мимо подстанции, когда увидел приближавшуюся серую полицейскую машину, отечественного производителя. Мигнули синие проблесковые маячки. Максим всмотрелся в лица. Впереди сидели похожие, словно братья, стражи правопорядка. На заднем сиденье тоже виднелись силуэты. Машина затормозила, передние двери начали открываться…
Максим бросил сумку и побежал в сторону метро. Коротко обернулся. Машина с распахнутыми дверьми осталась возле обочины. За ним бежали четверо парней. На вид лет двадцать пять, может чуть старше. У всех одинаковые причёски, одинаковая комплекция тела, похожие лица.
Максим пронёсся через мост над железнодорожными путями. На повороте чудом разминулся с длинноволосым мужчиной. Сзади топали тяжёлые ботинки. Навстречу, по узкому тротуару, шли люди, которые шарахались от бежавших, прижимались к забору. Водители машин притормаживали, наблюдали, как четверо полицейских мчались за нарушителем порядка. Именно теперь Максим понял весь ужас ситуации. Если кто-нибудь попытается его остановить, то, по мнению общества, сделает благое дело.
Обернувшись, Максим увидел, что полицейские настигали.
Под мостом он снова чуть не столкнулся с полной женщиной. Успел прыгнуть на пешеходное ограждение, промчаться по нему. Станция метро была уже совсем рядом. Максим видел, как из стеклянных дверей выходили люди.
Сзади послышался женский крик, мат. Полицейские не разминулись с полной тёткой. Все пятеро кубарем покатились по асфальту. Стражи правопорядка резво вскочили и бросились в погоню.
Максим, не останавливаясь, ногой распахнул стеклянную дверь. Чуть не оступился на ступенях. Пробежал по пешеходной переходу, огибая людей. Оглянулся, полицейских ещё не видно. Распахнул двойную преграду из стеклянных. Возникло мимолётное желание оплатить проезд, но уже в следующий миг Максим с разбега перемахнул через турникет, который даже не среагировали на подобную наглость. На эскалатор собралась маленькая очередь. Максим начал сбегать по левой стороне. Казалось, что стальная лестница бесконечна. Оглянулся. Наверху увидел полицейских.
Наконец Максим выскочил на платформу. Оба пути пустовали. Он бросил вдоль широких коричневых колонн. На лавочках сидели люди. Все обращали на него внимание. С левого тоннеля послышался далёкий гул, который означал прибытие поезда. Максим обернулся – полицейские как раз соскочили с эскалатора.
В этот момент что-то тяжёлое врезалось в бок Максима. Он увидел, как приближалась плитка пола, выставил руки. Стоило ему коснуться пола, как кто-то до хруста в суставах заломил ему их за спину.
Максим вскрикнул от боли и неожиданности. Четыре пары ботинок остановились перед лицом.
– Увидел, что гонитесь, решил помочь нашей доблестной полиции, – услышал Максим грудной голос, задержавшего его человека.
– Сука! – прорычал он.
– Заткнись, падла, – тут же получил пинок под рёбра.
 
 
Максим сидел на заднем сиденье, между двумя широкими полицейскими. Только теперь он знал, что находится между Других. Ехали молча. В салоне было душно, но окна полицейские не открывали. Пахло пылью и едким потом. Пылью от мешка, который ему надели на голову, потом от полицейских. У Максима сложилось чувство, что Другие даже не догадывались о существовании дезодорантов. Рация изредка разражалась возгласами вперемежку со статикой.
Кисти от тугих наручников затекли, но Максим принципиально не просил их ослабить. Ему вообще не хотелось говорить с этими существами. Неожиданно он понял, что помимо страха в нём начинает зарождаться ненависть. Лютая, безжалостная, сильная, острая. Он жил обычной жизнью, никого не трогал, работал в маленькой фирмочке менеджером и старался максимально отдалиться от тени, которую разбрасывал его звёздный отец. И он хотел всю жизнь быть таким, маленьким и незаметным. Не выделяться на фоне других. Зачем он понадобился Другим? Зачем они сломали его крохотный мирок? Вторглись в его тихую заводь? Зачем им понадобился обыкновенный человек? Теперь Максим уверился, что, выбравшись из этой передряги, будет уничтожать этих нелюдей. Ведь не попадись на его пути Костик и Дима, он бы сам уже стал трупом.
Машина остановилась. Мотор заглох. Все двери синхронно открылись. Максима бесцеремонно вытянули и куда-то полуповели-полупотащили. Если он успевал переставлять ноги – отлично. Не успевал – его несли. Открылись двери. Прогремели ключи. Над головой проплыл яркий источник света. Максим уже собирался совсем перестать шагать – незачем облегчать палачам жизнь, пускай несут.
– Стой! – услышал он первое слово от Других с самого момента поимки в метро.
С него стянули мешок. Одновременно расстегнули наручники. Солнечный свет, бивший из окна, ослепил. За стеклом плыли низкие тучи.
На огромной кушетке-диване лежала толстая женщина, укрытая простынёй. На вид в ней было килограммов триста, если не больше. Без посторонней помощи она вряд ли могла передвигаться. Копна русых волос красиво обрамляла голову. Женщина казалась молодой. Вполне могла даже стать красавицей, скинь лишние центнеры. Бровей и других волос на её теле Максим не увидел. Да и волосы, скорее всего, были париком. Радужка отливали перламутром. Красивые глаза портил вертикальный зрачок.
За спиной щёлкнул замок на двери. Максим тряхнул головой, словно сбрасывал наваждение.
– Здравствуй, – произнесла Матка ласковым голосом.
В её рту Максим разглядел острые, словно у пираньи, зубы. Рядом с женщиной располагался небольшой столик. На столешнице остались кровавые разводы.
Он не ответил. Кажется Дима с Костиком, утверждали, что появятся в нужный момент. А ещё говорили, что логово Матки неизвестно. А ещё упоминали бойню, где человека разделывали. А ещё Максим не понимал, как эта жирнейшая особа сможет его сожрать? Ведь она даже с кушетки, скорее всего, встать не в состоянии. А больше в маленькой комнате никого.
– Не приедет за тобой никто, можешь не ждать, – Матка словно прочитала его мысли. – Ты сделал очень благое дело, что сразу же сбежал. Смешал планы «Бастиона». От нас чуть не скрылся...
Она ждала, что жертва хоть что-нибудь скажет, но Максим молчал. Он раздумывал, как сбежать. За окном виднелась верхушка дерева, на ветках набухли почки. За дверью наверняка караулила полиция. Максим сделал шаг к окну. Стоило посмотреть насколько далеко земля, какой этаж. Даже если третий – можно рискнуть.
– Ты не такой как все, – Матка прищурилась, её глаза с вертикальными зрачками были красивыми и жуткими. – Ты сын известного отца…
Максим тяжело выдохнул. Даже Другие, монстры спрятавшиеся среди людей, и собравшиеся его сожрать, тыкали его в тень Гены Белова.
– … но ты уверен, что ты его ребёнок? – Матка внимательно следила за потенциальной жертвой.
Максим вылупился на неё. Ему хотелось спросить: «Ты дура, что ли?». Но не рискнул. Вместо этого сделал ещё один незаметный шаг к окну.
– Ты никогда не интересовался музыкой, ты на него не похож ни внутренне, ни внешне. Ты не знаешь, кто твоя мать, а отец тебе не так много о ней рассказывал…
– Мать не трожь, – рыкнул Максим, чтобы потянуть время. Он не мог любить женщину, которая его родила, ведь никогда её не видел. Она умерла при родах. А родственников с её стороны не осталось. По крайней мере, так говорил отец.
Максим сделал ещё один незаметный шаг к окну.
– Жаль, что ты попал в «Бастион», – вздохнула Матка. – Они уже внушил тебе, что мы монстры, которые пожирают людей. Так?
Максим смотрел на её заплывшие жиром предплечья.
– Так, – сказал он.
– Правда страшнее, – улыбнулась Матка. – Мы санитары душ. Мне необходимо питаться людьми, которые могут причинить вред человечеству. Мы испокон веков живём рядом с вами, очищаем ваш род от его худших представителей. Тысячи войн не начались только потому, что мои предки избавили Землю от людей, которые хотели их развязать. После инициации мы сделаем тебя Великой Матерью и тогда…
Максим практически не слушал, что ему говорила Матка. Он сделал ещё один шаг к окну, но выглянуть не успел, до него дошёл смысл последних слов.
– Чего? – вытаращился он на Матку. – Кем я стану?! Ты вообще не в себе, – не стерпел он. – Я мужик! Какая ещё Великая Матерь?!
– Ты просто ещё кое-чего не знаешь. Поверь, ты будешь…
Максим взглянул в окно. На такую удачу он даже не рассчитывал. Второй этаж, под окном молодое деревце, метрах в ста густой парк.
– … сильно удивлён, когда узнаешь, что родился… – Матка не закончила. Она слишком поздно разгадала блеск в глазах похищенного человека.
Максим вскочил на подоконник. Крутнул ручку стеклопакета. В палисаднике росли чахлые кустики. Возле подъезда вылизывал лапу полосатый кот. Максим прыгнул, ветки оцарапали лицо. Внутренности словно подпрыгнули, подошвы пронзило позабытое чувство, которое дети зовут «отсушило».
– Он выпрыгнул! – услышал крик Матки. – Быстрее!
Выскочив из палисадника, Максим обернулся. Дом был под снос: некоторые окна разбиты, другие распахнуты, все подъезды раззявлены, в квартирах ни одной занавески. Машин во дворе нет.
Максим побежал к деревьям. Преисполненный уверенности, что второй раз в лапы Других не дастся, он нёсся сквозь лесопосадку, перепрыгивал овраги, поваленные деревья. Намеренно брал всё время чуть левее, чтобы скрыться от преследователей не по прямой, а вбок.
Остановился он за толстым деревом. Кровь стучала в висках, отдавалась в ушах. Сердце билось в рёбра, словно птица о клетку. Осторожно выглянув Максим никого не увидел. Ещё минуту постоял и снова побежал. Вскоре он услышал шум машин. А ещё через пять минут бега, выскочил к широкой дороге, по которой неслись автомобили. Не сразу Максим узнал МКАД.
Несколько минут он смотрел на проносившийся поток. Затем поднял руку. Пока стоял, раз семнадцать обернулся, каждый раз ожидал увидеть между деревьев полицейскую форму.
Наконец от плотного потока отделилась жёлтая машина с ободранной местами жёлтой плёнкой. Стоило машине затормозить, как Максим открыл дверь и запрыгнул внутрь.
– Поехали! Поехали! – поторопил он. – Два счётчика плачу!
Водитель резво тронулся, словно ему волшебное слово сказали. Максим нащупал ручку регулировки спинки и опустился ниже стёкол.
– От кого-то сбежал? – посмотрел таксист на пассажира.
– Вы сама тактичность, – посмотрел Максим в его помятое лицо.
Доехали на удивление быстро. Максим отдал водителю крупную купюру и выбрался из машины. На улице смеркалось. Дул холодный ветер. Во дворе осталось лишь несколько чёрных джипов немецкого концерна. Горело три окна. Таксист ударил по газам, лихо развернулся на пустой парковке, вырулил из двора и скрылся в бурной Москве. Дальний фонарь мигал. Максим поднялся по ступенькам крыльца. Замер перед домофоном. Пока раздумывал, какой номер следует набирать, механический замок запищал. Он дёрнул дверь и вошёл внутрь. Тяжёлыми шагами поднялся на третий этаж, пропетлял по сумрачным коридорам, пока не отыскал кабинет Джоан. Из-под двери лился жёлтый свет. Максим нажал ручку и вошёл.
На столе, рядом с ноутбуком, появилась маленькая изящная светодиодная лампа. Пахло кофе. Джоан стояла у окна, спиной к вошедшему. Максим невольно залюбовался её фигурой, ногами, красиво спадавшими волосами. Промелькнула мысль, что она строит из себя крутого босса.
– Я ждала тебя, – Джоан повернулась. – Гадала, выживешь или нет. Хорошо ты ушёл от ребят. Я не ожидала…
– Я хочу их убивать, – Максим смотрел в голубые глаза будущей начальницы.
Блондинка улыбнулась.
– А у тебя выбора не осталось, – мило улыбнулась она. – Либо ты их, либо они тебя.
 
 
Костик с Димой резались в карты. В «дурака» на щелбаны. В основном выигрывал Костик. Лоб Димы заметно покраснел. Максим сидел возле стенки, на офисном стуле со сломанной спинкой, и наблюдал за их «работой».
– Слышь, да ты мухлюешь! – Дима бросил карты. – Бубновый туз уже вышел!
– Как вышел, если он у меня?! – Костик постарался изобразить искренне возмущение, но получилось у него это плохо. Не поверил бы даже ребёнок.
– Да вышел он! Ты его вытащил! – Дима отодвинул «отбой» и принялся перебирать карты, намереваясь показать, на каком ходу тот вышел.
Максим посмотрел в окно. На отлив сел голубь, заглянул сквозь грязное стекло в комнату. Если сказать, что первый рабочий день протекал странно – то это не сказать ничего. С Максима не взяли никаких расписок о неразглашении информации, не провели никакого, пусть даже подобия, инструктажа. Джоан лишь вызвала к себе Костика с Димой и сказала им: «Вы его спасли, вам его и учить». «Учёба» началась сразу по приходу в кабинет. Парни предложили ему сыграть в карты.
Прошедшую ночь Максим плохо спал. Прошлый день принёс столько событий, что перевозбуждённый мозг попросту отказывался погружаться в блаженное забытьё. Джоан оставила нового сотрудника в одном из кабинетов, на новеньком диване, предварительно пояснив, где находится санузел. В полудрёме Максиму мерещилось, что Другие подбираются и вот-вот вцепятся острыми зубами ему в бок. Раза три за ночь ему снилось, что его превращали в матку и он начинал рожать Других. Каждый раз Максим вскакивал и пытался разглядеть в тенях комнаты монстров, которые испокон веков жили рядом с человеком. В здании стояла абсолютная тишина, какой не бывает в жилом доме. Лишь с улицы доносился рык моторов проезжавших машин. И один раз протяжно скрипнула дверь – видимо от сквозняка. Поэтому Максим каждый раз ложился и снова засыпал. И снова видел во сне, как ему отрезали половые органы, что-то вставляли внутрь, а потом он лежал на кушетке, а зубастые и безволосые монстры его оплодотворяли.
Максим почувствовал, что голова свешивалась всё ниже и ниже. Неудержимо клонило в сон. Встрепенулся. Голубь с подоконника уже улетел.
– Да иди ты… – бросил в сердцах Дима. – С тобой играть себя не уважать!
– Ой, да ладно, – Костик бросил карты, поднялся из-за стола. – Вчера научился карты держать, а уже все вокруг шулеры.
Максим наблюдал за переругиванием напарников и видел, что все слова сказаны без злости. Видно, что люди вместе прошли через многие приключения. И через многие ещё пройти собираются. Им нельзя, да и не хочется, ругаться по-настоящему.
– Пошли, – бросил Дима. – Покатаемся.
Они втроём, молча спустились на первый этаж. Максима снова поразила тишина и пустота в здании. По пути встретилось парочка человек, обменялись рукопожатиями, дежурными вопросами: «Как дела?».
– Какие-то странные у вас тут порядки, – честно признался Максим, когда сели в машину. – Вместо работы в карты режетесь. В здании тишина… словно и не работает никто.
Дима вставил ключ в зажигание. Повернул, завёлся двигатель.
– Работа у нас спокойная, – сказал Костя. – Уже спокойная. Попал бы ты в наше отделение лет пять назад… Когда попали мы…
– Мда-а-а… – Дима водил пальцами по сенсорному экрану, выбирал плейлист.
– Понимаешь, – Костик обернулся, посмотрел на новенького члена «Бастиона». – Это последний улей Других на Земле. Убьём их – останемся без работы. Поэтому никто из ребят особо и не рвётся работать. Все сидят по кабинетам и делают вид, что работают. У нас же так везде, начиная от депутатов.
– Тогда зачем штат ещё расширять? – Максим за свою жизнь сменил уже с десяток работ, и понял одну простую вещь – каждая организация, как отдельная планета.
– Стоит тебе расслабиться, и пойдёшь на корм Другим, – сказал Костик. – Поверь это очень просто.
– Тогда почему их не уничтожить и…
– Слушай, расслабься и живи, – Дима, наконец, выбрал плейлист. – Ты что, работать хочешь?
– Я хочу уничтожить тварей, пожирающих людей! – выпалил Максим.
Костик с Димой синхронно усмехнулись.
– Можешь попытаться, – сказал Дима.
– Только на помощь не рассчитывай, – добавил Костя. – Всем и так хорошо, ничего не делая.
Внедорожник тронулся.
– Останови, – попросил Максим.
Дима сразу же нажал тормоз. Новенький сотрудник «Бастиона» выбрался, хлопнул дверью. Твёрдой походкой направился к подъезду.
– Молодой… наивный… – хмыкнул Костик.
Максим взбежал по ступеням. Ворвался в кабинет Джоан. В гостевом кресле сидел пожилой мужчина с зачёсанными назад седыми волосами. Гость и хозяйка кабинета в недоумении посмотрели на вошедшего.
– Я хочу убивать их! – Максим чувствовал, как сжались кулаки. – А не кататься по городу, создавая видимость работы! Слышишь меня? Я хочу их убивать!
 
 
Тренировочный зал и тир находились на втором подвальном этаже, где в прежние, советские, времена располагалось бомбоубежище.
Однако перед тем, как Максима туда допустили, он всё же расписался на целой тонне бумаг. Некоторые пробегал глазами. Среди сухого и нечитаемого канцелярского текста встречались словосочетания: «Совершенно секретная информация», «неразглашение – основная обязанность», «Уничтожение расы, именуемой в дальнейшем «Чужие»». Максим не мог себя заставить продраться сквозь сухой, безъэмоциональный язык. Подписывал лист за листом. А перед глазами у него в это время стояла Матка, её заострённые зубы. В ушах звенели отголоски её слов: «После инициации мы сделаем тебя Великой Матерью».
Потом была беседа с психологом. Ему задавали много вопросов. Некоторые вполне невинны, другие касались скрытых комплексов, третьи и вовсе казались глупыми, но только на первый взгляд. Максим с железным терпением прошёл через них. Затем последовало несколько тестов на стрессоустойчивость. В первом, безобидном, на него всего лишь беспричинно наорали матом. В последнем избили. О том, что это тест, Максим догадался по тому, что удары всё же не были жестокими и калечащими, ему не пытались что-либо сломать, старались не задевать лицо.
Наконец Максим оказался в кабинете Джоан, которая сообщила, что у него лучшие показатели физического и психического здоровья за последние лет двадцать.
– Ты идеально нам подходишь! – она положила бумаги на стол, поднялась и подошла к новому сотруднику вплотную. От неё пахло сладковатыми духами. Максим сконцентрировался на ярких губах, стоило расслабиться, как взгляд сползал в вырез её блузки. – Я с удовольствием приму такого человека в свою команду! Хочешь у меня работать?
Максим тяжело сглотнул.
– Да, – выдавил он. Чуть не добавил «Мечтаю».
 
 
Поселили его в однокомнатную квартиру в Сокольниках. Внешне дом выглядел презентабельно и дорого: отделанный мраморными вставками, с панорамными балконами, на охраняемой территории, сбоку идеальная детская площадка. По факту же в нём было множество крохотных однокомнатных квартир. Дома с такой планировкой многие зовут гостинками. Как Максим выяснил позже это один из государственных домов для временного пребывания сотрудников.
Появляться дома Максиму строго-настрого запретили. А ещё выдали новые документы. Теперь его звали: Максим Игоревич Ветродуев.
– Для остального мира ты погиб, – сказала Джоан. – Твоего отца уже известили. Похороны были вчера.
– Чего? – вытаращился на неё Максим. – Как это моего отца известили? Какие похороны?
– Ты подписывал бумаги, – терпеливо пояснила начальница. – Там были пункты о том, что тебе, в целях конфиденциальности, присваивается новое имя. Любые контакты с прошлым миром строго запрещены. Это надо не нам. Это надо в первую очередь тебе. Мы не можем отследить на какие должности забираются самцы Других. Наверно лишь президентами и сотрудниками «Бастиона» они ещё не становились. Поэтому если ты останешься под своим прошлым именем, то тебя будет легко вычислить. А значит, найти и убить. Общаясь со своими друзьями и родственниками, ты подвергаешь опасности не только свою жизнь, но и их. А вообще я тебе советую начать жизнь заново. Она у тебя теперь будет намного интереснее. Намного! – игриво подмигнула она.
Джоан не соврала. Жить стало намного веселее. Раним утром Максим уходил и возвращался весь измочаленный лишь поздним вечером. Ужинал и ложился спать, чтобы назавтра всё повторилось. Физическим обучением нового сотрудника занимался здоровенный дядька – Ипатьич, в прошлом боец ГРУ. Максим не знал, кличка у Ипатьича такая, или отчество. А сам о себе тот не очень-то и распространялся, строго соблюдал золотое жизненное правило: чем меньше о тебе знают окружающие, тем спокойнее ты будешь жить.
Ипатьич не пытался сделать из новенького сотрудника бойца специального назначения. Как признался сам – это всё равно лишено смысла. В девяносто пяти случаях из ста, всё равно победа окажется за Бойцом Других, каким бы сильным и подготовленным не был человек. Самцы же Других физически не опасны. Их оружие ум и способность пролезть на различные должности, где они уже могут распоряжаться ничего не подозревающими людьми.
Со второй недели обучения началась стрельба в тире. Тут у Максима дела шли лучше. Тренер, высокий поляк с пышными усами, беспрестанно нахваливал способного ученика на ломанном русском.
Были и теоретические занятия. Вела их полненькая рыжеволосая ирландка с резким голосом и сильным акцентом. А ещё она любила длинную деревянную линейку. Буквально не выпускала её из рук. За время обучения она ни разу не прикоснулась этой линейкой к ученику, но Максим всё равно подбирался, когда учительница подходила близко.
Теоретические занятия были самыми короткими (всего несколько дней), но самыми внушительными по объёму информации. Максима обучали распознавать и выслеживать Других. Ирландка рассказывала о повадках и привычках человекоподобных монстров так подробно, словно изучала их на профессиональном уровне. Как аппиолог изучает пчёл, например. Тогда как истории жизни хомосапиенса рядом с Другими она уделила не более семи минут.
Позже Максим очень жалел, что не потребовал от учительницы именно этой информации. Историю надо знать – именно в ней ключ к будущим победам… или поражениям.
Из теоретических занятий с рыжеволосой ирландкой Максим вынес массу полезной информации. Помимо того, что ему уже показали Костик с Димой, он узнал, что у Других нет отпечатков пальцев, кожа мягкая и бархатистая. Особенно это чувствуется на ладонях. У людей, весь физический труд которых состоит в открытии дверей, и то ладони грубей. Другие не болеют человеческими болезнями. Лекарства на них действуют по-иному. Например, ацетилсалициловая кислота разъедает желудок. Живут они семьями – по одной на каждый город. Рождение новой Матки для всего рода – это огромный праздник.
– Но сейчас же осталась одна? Насколько мне известно, – спросил Максим.
– По последним данным одна, – рыжеволосая хлопнула линейкой по своей левой ладони. – Поэтому её требуется скорее уничтожить.
Поглощённый интенсивными занятиями Максим лишь единожды встретился с Костиком и Димой. Поиграл в карты. Убедился, что Костик и вправду жульничает, поболтали на разные отвлечённые темы.
– Не жалеешь, что попал сюда? – неожиданно спросил Дима.
– А о чём жалеть? – приподнял брови Максим. – Если бы не вы я б уже…
– Значит, ещё пожалеешь, – пообещал Костик.
За время обучения Максим перезнакомился почти со всеми сотрудниками «Бастиона». К своему удивлению он узнал, что подавляющее большинство – это иностранцы. В секретной организации работали немцы, французы, итальянцы, турки, японцы, шведы, англичане, испанцы. А заведовал всем отец Джоан – Билл Аттвуд, мужчина с зачёсанными назад волосами, который стал невольным свидетелем рвения к работе нового стажёра. Все иностранные агенты занимались наблюдательной, бумажной и организационной работами. Русские же ребята выполняли «полевой» труд. В основном работали одиночками. Исключение составляли Костик с Димой, которые с давних времён работали в команде.
Несколько раз к себе вызывала Джоан. Девушка интересовалась успехами, даже спрашивала советов, что, по мнению новенького человека, можно улучшить. В общем, вела себя как профессиональный менеджер, каким, в принципе, и являлась. Максим сомневался, что её изящные руки когда-нибудь сжимали оружие. После таких встреч он долго не мог уснуть – думал о Джоан.
Первого июня, он, как всегда, приехал на работу на метро. По дороге от начальницы пришло сообщение, чтобы поднялся, когда явится. Во дворе стояли почти все джипы иностранного производства. У Максима вообще всё больше и больше складывалось чувство, что работать предстоит ему одному. Чем занимались остальные – непонятно. Он набрал длинный код домофона, замок запиликал. Максим лихо взбежал по ступеням, за последний месяц его физподготовка, благодаря Ипатьевичу, заметно улучшилась.
Максим заглянула к ребятам. Костик разобрал автомат и чистил его. Дима листал новости на планшете.
– Работаем? – поддел Максим.
– И тебе доброго утра, – ответил Дима.
– Работать сегодня предстоит тебе, – посмотрел на заглянувшего Костик. – Иди к госпоже. У неё для тебя кое-что приготовлено.
– Рассказать не желаете? – насторожился Максим.
– Иди-иди. Сам всё узнаешь.
Максим закрыл дверь и около минуты простоял в задумчивости. В коридоре слышались тихие басы. У кого-то в кабинете, дальше по коридору, играла музыка. Максим медленно прошёл к кабинету начальницы. Идти к начальству на ковёр всегда не хочется. Вдвойне этого не хочется, когда повод неизвестен.
Он подошёл к двери. Постучал. Хотя раньше этого никогда не делал. С первого раза так повелось, что он входил без стука, а Джоан не ругала. Но в этот раз Максим даже вспомнил правила приличия.
Начальница печатала. Рядом с левой рукой стояла кружка. Пахло кофе. Из настежь раскрытого окна дул тёплый ветерок, доносился равномерный гул машин – Москва ехала на работу.
– Присаживайся, – Джоан бросила на нового сотрудника беглый взгляд. – Подожди одну минутку.
Максим опустился в кресло для гостей и терпеливо ждал, когда начальница закончит печатать. Старался смотреть в окно, но взгляд, как магнитом притягивали ноги руководителя. А ещё Максиму нравился её задумчивый и сосредоточенный вид.
Джоан закончила печатать, несколько минут читала текст, затем несколько раз клацнула по тачпаду и посмотрела на подчинённого.
– Ты готов, – сказала она. – Сегодня у тебя выпускной экзамен.
– Так быстро? – напрягся Максим. Не ожидал, что в таком сверхсекретном подразделении такая сверхскоростная подготовка.
– «Бастиону» нужны люди, которые хотят и могут работать, – облокотилась на стол Джоан. – «Бастиону» нужны люди, которые желают уничтожить Других. Твоё желание значит намного больше, чем твои навыки. Я очень хочу уничтожить Других. Они убили мою мать. Поверь, если ты сможешь это сделать, я в долгу не останусь.
Джоан говорила что-то ещё, рассказывала о последнем испытании. Максим смотрел ей в глаза, сдерживался, чтобы не опустить взгляд на декольте, иногда посматривал на ноги.
– Всё понял? – задала начальница последний вопрос.
 
 
Послесловие:
Роман продумывался несколько недель, а писался ровно три дня. Изначально он задумывался как смесь повести "Bentley" и романа "Против часовой стрелки". В частности, Дима и Костик перекочевали из "Bentley", а первая встреча Максима с Другими, копирует фрагмент из романа "Против часовой стрелки".
К сожалению, в процессе написания, я понял, что роман получается достаточно шаблонным, предсказуемым и немного политическим. В общем, таким, каким я его видеть не желаю.
comments powered by HyperComments
Сергей Гончаров