На войне как на войне
Повесть «На войне как на войне» Виктора Курочкина, по большому счёту, автобиографична. Автор является прообразом младшего лейтенанта Малешкина, которого судьба загнала в экипаж самоходки.
В 1943-ем году, восемнадцатилетний Виктор Курочкин командует самоходкой, форсирует Днепр, Вислу и форсировал бы Одер, если бы не ранение. Так что в противовес своему герою Малешкину, Курочкин успел повоевать, заслужить уважение фронтовиков и обрасти орденами и медалями. После войны Виктор Курочкин год проходит обучение в Высшей офицерской школе самоходной артиллерии. А потом решает навсегда прекратить свою армейскую карьеру. Именно из совокупности этих нюансов Виктор Курочкин и сумел сделать автобиографическую повесть, изобразив совершенно невоенного человека силой обстоятельств, патриотизма и чести ставшего ежедневно совершать подвиги на фронте, сам того не сознавая и мечтая о «подвиге» – как о чём-то возвышенном. И именно в стремлении к этому метафоричному подвигу Виктор Курочкин и вкладывает основной юмор своей повести «На войне как на войне», в которой молодой парень, Саня Малешкин изо всех сил старается преодолеть все падающие на него невзгоды и заслужить уважение своего экипажа, начальства и, самое главное, уважение у самого себя.
Начинается с того, что Малешкин уже полгода на фронте, в гуще боевых сражений и, самое главное, живой, а считает себя страшно невезучим. Он завидует Пашке Теленкову за то, что у него три ордена, а у самого «ни медали, ни значка».
В первую очередь юмор и комизм многих ситуаций этой повести заключается в самом Малешкине – он предстает перед читателем растяпой, который всех веселит. Всё у него не слава богу: карты боевых действий нет, записать задание не на чем, вид у него самый что ни на есть невоенный. К тому же очень боится своего комбата Сергачева, у которого сам вид Малешкина вызывает жуткую неприязнь. Получается, что вначале перед нами предстает абсолютно невоенный человек, мечтающий о подвиге, но получающий только выволочки от начальства и насмешки от товарищей.
Одновременно перед нами предстает экипаж Малешкина. Обстрелянные фронтовики: сержант – одесский еврей Домешек, вечно с анекдотами, как и положено «типичному еврею»; Ефрейтор Бянкин – нетороплив и флегматичен; и механик-водитель Гришка Щербак, который терпеть не может своей машины и мечтает заполучить снаряд в двигатель, чтоб машине хана, а экипаж жив. Последняя отвечает ему тем же и постоянно ломается: то лопнет тяга, то провиснет гусеница, то гораздо более серьезное ЧП: из гранаты, которая находится в машине полной боеприпасов, выпадает чека (в самом начале повести говорится о серьезном ЧП у приятеля Малешкина – Пашки Теленкова, который перегрел свою машину и расплавил все соединения трубопроводов, потеряв горючее и масло, а у Малешкина – граната без чеки, что неизмеримо серьезнёй). Комичная картина фигуры Малешкина довершается комизмом его экипажа, который хоть и повоевавший, но не похож на боевой экипаж, слаженно выполняющий команды и стяжающий себе славу на полях сражений. 
Отношения в экипаже тоже своеобразные: командир не имеет в экипаже ни веса, ни влияния. Щербак даже выпавшую у него ложку под каток сунул. Остается непонятным из-за заботы, чтоб не потерялась или пошутить решил. Но при любом раскладе получилось смешно. Каждый из экипажа вроде бы сам по себе – никакой общности у них нет, так как нет скрепляющего их всех стержня – командирской воли.
В итоге перед нами предстает очень комичная фигура, прозванная в повести, как «корпусный генерал». Он молод, патологически невезуч во всем начиная от экипажа с самоходкой и кончая отсутствием самых элементарных вещей, присущих командиру. Даже вместо форменного полушубка Малешкину выдают какую-то непонятно откуда взявшуюся, монгольскую шубу, в которую он, при желании, может завернуться два раза.
Юмор в повести очень тесно переплетен с опасностью и смертью, или, как минимум, с неприятностями. Но не с такой стороны, что одно вытекает из другого, а с той, что с одной стороны опасность, с другой юмор, а посередине – главный герой. И вот на этом вертящемся бревне Малешкин и балансирует на протяжении всей повести. Начиная от гранаты в самоходке, после которой Сергачев хотел его сместить с машины, а вместо этого сам отправился в тыл и, заканчивая случаем, когда их поставили на ночлег в хату, которая занята, да не просто кем-то, а целым майором. Шаг в одну сторону – неприятности по службе, шаг в другую – комичная ситуация с прогревом двигателя.
Гостеприимная хозяйка хаты оценила юмор с прогреванием двигателя, даже Малешкин ей приглянулся, с его наивной ревностью. А после этого главному герою предстоят испытания бытом и хорошими манерами, в которых Малешкин снова проигрывает.
Далее следует занимательный и достаточно яркий эпизод с наставлениями забредшего на общее веселье замполита Овсянникова насчет того, что не хорошо пить вообще, а тем более с экипажем. Старший, в данный момент не только по званию, а в первую очередь, по возрасту, сделал Малешкину несколько жизненных замечаний, которые тот выполнил, как Швейк, не думая, и сделал неправильный шаг в сторону неприятности – вылил водку в помойное ведро, тем самым нагнав на себя ещё большую беду, чем укоризна от замполита. Он потерял расположение экипажа, людей, которые в случае чего, и спасти могут и вообще, все вместе они единая боевая единица. Привело это к тому, что он, старший по званию, был вынужден оправдываться извиняться в своём поступке.
После этого снова всё в порядке и снова он «корпусный генерал», у которого шапка никак не сидит на голове как полагается, а далёкие труженицы тыла, которых в современности уже по-другому называют, выманивают хитрыми способами денежный аттестат. Снова то самое вертящееся бревно между комичностью и неприятностью: пока Малешкин ведет себя именно как комичная фигура – всё у него хорошо. Как только он пытается показать, что он старше по званию, или стать нарочито грубым и по-деревенски простым, то сразу же следует неприятность.
Продолжается же повесть очередным комедийным событием, к чему, по ходу чтения, конечно же, уже привыкаешь. Рота десантников-автоматчиков досталась Малешкину необстрелянной. После ещё больший по накалу юмористический эпизод. Вся соль его как раз и заключается в том, что на первый взгляд, там ничего смешного нет и быть не должно, ведь танки идут в атаку, началось сражение. Однако же Малешкин и тут ухитряется попасть в ненормальную для обычного человека ситуацию. Он с экипажем своей самоходки и Громыхалой из Подмышек (который, кстати сказать, тоже сам по себе очень и очень комичный персонаж явно не случайно доставшийся Малешкину) оказываются в деревне, где стоят фашистские танки, грозные «Тигры».
В финальном же бою по малешкинской самоходке попали свои же, когда та таскала на башне свалившуюся с дома крышу. А подвиг геройский лейтенант совершил со своим несерьезным экипажем и неказистым автоматчиком Громыхалой из Подмышек. Вот и получается, что в итоге танкисты подбили своих же, а неудачник, над которым на протяжений всей повести потешались не только её герои, но и читатель – двух «Тигров».
А вот после юмор кончается. Резко. Малешкин состоялся как командир – он нашёл расположение экипажа и получил, наконец, звезду героя. А над Героем Советского Союза шуток быть не может, на то он и Герой. Тема исчерпана, а вместе с ней и шутки кончились. И тут…
…осколок мины и рваная рана на горле.

Виктор Курочкин
На войне как на войне

Авторизуйтесь, чтобы оставить свой комментарий:

Комментариев:
Сергей Гончаров