***
 
Выход на поверхность должен быть где-то впереди. Так думал Никита. Если на станции головы, одна из которых не так давно принадлежала живому человеку, то напрашивался логический вывод – как-то ведь эти люди попадали в подземелья?
Ветка метро не использовалась. Причём давно. В нескольких местах встретились огромные лужи, иногда отсутствовали куски рельс. Возле выхода на «Красносельскую» тоже когда-то произошёл завал, но в оставшийся промежуток человек смог протиснуться.
Станция без колонн. В центре памятник какому-то бородачу. Никита даже не пытался разглядеть его лицо. Никакого пребывания на ней живых людей хозяин «Схватишек» не обнаружил. Выход на поверхность один и без эскалаторов. И так же заканчивался бетонной плитой. Бизнесмен приложил к ней ухо. Ни звука.
Пришлось отправиться дальше. В сторону станции «Комсомольская». Ему казалось, что именно там, на площади трёх вокзалов, он и найдёт вожделенный выход на поверхность. Вокзалы – самые злачные места Москвы, и где-то рядом мог быть неприметный люк в эту заброшенную ветку метро. На крупном пересадочном узле всегда шатался народ непонятного рода деятельности, который после ограбления видимо и прятал людей под землю. Как говорил Сталин: «Нет человека – нет проблем».
В тоннеле Никита почувствовал запах. Пока что легко и ненавязчиво воняло животным. Никита остановился и вслушался. Абсолютная тишина. Можно услышать, как кровь проносится по сосудам ушной раковины. Бизнесмен медленно направился дальше. Понимал, что запах не хороший и следует вернуться на станцию и попробовать пройти другим тоннелем.
Но всё равно шёл вперёд.
Вскоре попалась большая кость. Такая могла принадлежать крупному животному, например корове, овце, лошади. Или человеку. Никита прошёл дальше. Запах животного с каждым шагом усиливался.
Между двух шпал блеснуло. Хозяин «Схватишек» остановился. Поднял факел повыше. Рельсы, кабели на стенах… и запах. Но Никита начал чувствовать и кое-что ещё. За ним наблюдали. Поддавшись панике, обернулся. Ожидал увидеть кого угодно, начиная от белого медведя и заканчивая сумасшедшей дамочкой.
Никого. Значит, кто-то наблюдал спереди. Но не нападал. И это больше всего волновало. Почему не нападал? Потому, что боялся человека? Или ждал удобного момента?
А может, попросту разыгралось воображение?
Никита наклонился над шпалами. То, что увидел, окончательно убедило: надо возвращаться на станцию и шагать через другой тоннель.
Между шпал застряла человеческая нижняя челюсть с двумя золотыми зубами. Бизнесмен несколько секунд смотрел на неё, а потом резко поднялся. Развернулся, намереваясь припустить обратно на «Красносельскую». Сделал несколько шагов, когда сзади раздался звук, который Никита классифицировал как покашливание. Обернувшись, увидел на границе света и тьмы огромную собаку. Она была чем-то средним между королевским догом и волкодавом. Размером превосходила обе породы, даже вместе взятые.
Гигантская псина опустила голову, исподлобья глядя на человека. Никита избегал смотреть в её глаза. Где-то слышал, что животное воспринимает такое действие как вызов. Хотелось побежать, но он помнил наставления матери из далёкого детства о том, что нельзя бегать от собак, они воспринимают это как игру. Никита выставил перед собой факел и медленно, постоянно оглядываясь, отступал. Один раз споткнулся пяткой о шпалу и чуть не грохнулся. Заметил, что собака напряглась, приготовившись броситься, если человек потеряет опору. Единственное, что её останавливало – факел.
Так они и двигались, медленно пятившийся, чтобы не упасть человек и неторопливо шагавшая следом исполинская собака. Никита понимал, что когда-то это должно закончиться. И хотелось, чтобы в его пользу.
Вышли из тоннеля на станцию «Красносельская». Никита наступил на последнюю из шпал, после чего нога не нашла опору. Взмахнул руками, свет метнулся по стенам. Бизнесмен умудрился не грохнуться в межрельсовое пространство. Когда восстановил равновесие, собака оказалась намного ближе. Чёрные глаза блестели в свете факела.
– Сучка баскервильская, – Никита и сам услышал нервную дрожь в голосе.
Уловило интонации и животное. Собака сделала шаг и глухо зарычала. Бизнесмен почувствовал, что ещё один такой рык и по ногам потечёт струйка. Направил факел в морду псине, так чтобы за всполохами пламени не видеть её глаз, и продолжил пятиться.
Время растянулось. Станция показалась огромной. Длиной километров в шесть-семь, а то и больше. Никита начал думать, что она никогда не закончится. Под ноги попал камень. И тут вспомнил, что тоннель на станцию почти полностью завален. А через узкую щель эта громадная собака не протиснется.
По крайней мере, надеялся, что не протиснется.
Хозяин сети супермаркетов быстро обернулся. До спасительного прохода осталось совсем чуть-чуть. Он чуть замедлился, чтобы не споткнуться о валявшиеся камни. Собака почуяла, что добыча собирается смыться. Глухо и на одной ноте зарычала. Сделала рывок, попытавшись обойти огонь, но Никита быстро отреагировал и чуть не ткнул факелом ей в морду. Псина отскочила, чуть присела на задние лапы. Оскалилась и громко зарычала. Бизнесмен понял, если сейчас не удрать, то вполне вероятно и его нижняя челюсть будет валяться между шпал.
Он кинулся к щели в завале. Почувствовал, как что-то царапнуло руку. Выбравшись на другую сторону, споткнулся и шмякнулся. Больно ударился рёбрами, но сразу вскочил. Собака просунула в щель длинную морду и одну лапу, скребла ей, пытаясь протиснуться. Чёрные глаза неотрывно смотрели на человека. Никита подумал, что теперь самое время бежать без оглядки. Несколько минут в запасе у него есть точно. А там как повезёт. Неизвестно насколько завал сможет задержать эту помесь слона с волком.
Повернувшись, он припустил по тоннелю в сторону станции «Сокольники». Собака протяжно взвыла и ещё усерднее заскребла лапой. У бизнесмена задрожали поджилки, горло пересохло. В этом вое он услышал упёртую решимость нагнать добычу. Поначалу бежал по шпалам, затем вскочил на рельс и понёсся уже по нему. Если бы задумался, о том, что мчится по рельсу, то наверняка бы потерял равновесие. Но он не мог ни о чём думать. Перед глазами стояли огромные клыки собаки, как она настигает и впивается в его тело.
Страх застлал глаза. Никита не заметил большую тень, склонившуюся над трупом женщины. Пронёсся через станцию не медленнее поезда, который должен ходить по этой ветке, но так никогда и не ходил.
В какой-то момент услышал приближающееся клацание. Так могли стучать когти собаки. А в следующий миг он увидел завал, оборванные его мощной силой рельсы и дыру во Внешний Мир. Никита не прицеливаясь, с разгона, прыгнул в узкую щель. Пончо задралось, ударился головой, неровности стен оцарапали тело. Но самое главное, что перед тем как провалиться вниз, хозяин «Схватишек» увидел гигантскую собачью лапу, а также услышал характерный лязг зубов. После больно ударился бедром о камни. Сумка-рюкзак зацепилась за рельс и порвалась. Неиспользованные факелы посыпались на голову.
Перед ним стоял Сиси с факелом в одной руке и деревянной дубиной в другой. Позади него ухмылялись несколько сихирти-воинов.
Собака вновь завыла. Теперь отчаянно. Этот завал ей не разгрести. Никита не успел прийти в себя после погони, падения, неожиданной встречи, когда на его голову опустилась дубина.
– Убежать хотел, тупой Шершень, – хмыкнул племянник императора.
 
***
 
Когда голова начала раскалываться от боли, Никита осознал, что вышел из забытья. Все остальные органы чувств, словно отключились. Вокруг кромешная тьма и тишина. Бизнесмен перевернулся на спину и скривился от невыносимой боли в височной области, словно там взорвалась крошечная атомная бомба.
Последнее воспоминание – бег через тоннель метро от собаки. А потом память услужливо отказывала. Превозмогая боль, хозяин «Схватишек» поднялся на ноги. Обнаружил, что его раздели. Гадать, куда подевалось пончо, и сцапала ли его собака, было лень. Голова болела так сильно, что каждая мысль причиняла страдания. Никита покрутился вокруг оси, попытался нащупать хоть что-нибудь. Левая рука уткнулась в мягкое.
– Ы-ы-ы-ы! – донёсся знакомый голос.
Никита понимал, что должен испугаться, но голова болела сильно, и организм не собирался заниматься этой ерундой. Сразу стало понятно, где находится. И кто охраняет.
– Пошёл прочь, – вяло пробормотал бизнесмен.
– Ы-ы-ы-ы! Ы-ы-ы-ы! – откликнулось существо.
Хозяин сети супермаркетов медленно улёгся на пол. Сил стоять не осталось. Хотелось провалиться в сон и про всё забыть. Как уснул – не заметил, а проснулся оттого, что в пещере стало светло. Пришли несколько воинов с копьями наизготовку и Сиси с плетью.
– Очнулся, Шершень? – племянник императора пнул человека под рёбра. – Быстро встал, тварь неблагодарная! – и для пущей убедительности несильно ударил плетью.
Никита не успел прикрыться. Обжигающая боль пронзила кожу. Он застонал и закрыл лицо руками, за что получил удар под рёбра.
– Я сказал встать, Шершень!
Бизнесмен медленно начал подниматься. Боль в голове немного успокоилась. Осталась лишь постоянная ноющая в макушке, куда ему приложил дубиной Сиси. Хозяин сети супермаркетов убрал руки от лица и посмотрел на обидчика.
– Пошли, Шершень, – немного миролюбивее от вонзившегося в него взгляда сказал Сиси. – Гоги ждёт.
Через Тоннель Шершня прошли в Центральную Пещеру. Впереди шёл племянник императора, в центре человек, а позади два воина с копьями наизготовку. В Центральной Пещере, как всегда, много подземного народа. На человека, проведённого под конвоем, никто особенного внимания не обратил.
Гоги сидел на троне, закинув ногу на ногу. Вяло ковырял подлокотник и ждал, когда приведут беглеца. Никита приблизился к подножию. Опустился на колени. Виновато потупил взор. Если попался, зачем усложнять себе жизнь?
Повисло молчание. И чем дольше длилось, тем тягостнее становилось. По крайней мере для Никиты. Почему-то он чувствовал вину. Понимал, что это нелогично и глупо, но ничего поделать не мог.
– Такая значит у тебя, Шершень, благодарность? – сказал Гоги. Теперь переводчиком выступал его племянник. – Так, значит, ты благодаришь меня? Своего императора! Того, кто хорошо к тебе относился?
Бизнесмен не отвечал. Что бы ни сказал, ему всё равно влетит. И чем больше скажет, тем сильнее влетит.
– Отныне и до конца, – продолжил Гоги. – Я лишаю тебя отдельной пещеры, женщины, права свободного передвижения. А тебе, Сиси, я разрешаю его убить, если он не будет тебя слушать. Забить плетью.
– С удовольствием! – расплылась на лице племянника улыбка. – С огромным удовольствием! Я всегда знал, что люди могут вести себя лишь одним образом! Так, как говорил Фиди! – ответил он вначале своему дяде, а потом перевёл всё для человека.
Никита не поднимал головы. Стоял на коленях и молчал. Хоть информация и оглушительная, но бурно реагировать боялся.
– Чего молчишь, Шершень? Язык проглотил? – усмехнулся Гоги. – Или нечего сказать в своё оправдание?
Сиси перевёл слова императора. Хозяин «Схватишек» почувствовал, как из глубины души стремительно поднимается ярость. Не успел осознать этот факт, как услышал собственный голос:
– А почему я должен перед тобой оправдываться?!
Сиси эти слова перевёл не сразу. Опешил от наглости человека. Когда, наконец, сделал это, повисла гнетущая тишина. Никита приготовился к ударам кнутом. Зажмурился и набрал полные лёгкие воздуха. Но удара не последовало.
– Шершень, тебе жить надоело? – участливо поинтересовался император.
Племянник перевёл. Никита опустил голову вниз и молчал.
– Отвечай, когда тебя спрашивают, Шершень! – Сиси ударил человека плетью. – Отвечай, Шершень! – ещё один удар. – Отвечай, тварь! – следом удар.
Никита зажмурил глаза, стиснул зубы и молчал. Молчал, даже когда императорский племянник бил руками по лицу.
 
***
 
Из тронного зала Никиту отвели в Тоннель Шершня, где содержали людей; свет появлялся с приходом сихирти, а охранял монстр, бывший когда-то человеком.
Несколько дней бизнесмен просидел в кромешной тьме без еды и воды. А может и не дней, а недель. В абсолютной и беспросветной темноте казалось, что время прекратило свой неумолимый бег. В какой-то момент невыносимо захотелось удовлетворить потребность в размножении рода. Темнота и безделье заставляли включиться фантазию, а та, в свою очередь, рисовала перед глазами различные картинки. И в них всегда была Лариса.
Никита непроизвольно потянулся правой рукой в пах. Дотронулся к возбуждённой плоти. Несколько раз провёл ладонью вверх-вниз, обхватил тремя пальцами и начал медленно, а затем всё быстрее и быстрее, открывать и закрывать головку.
– Ы-ы-ы-ы! – раздалось возле самого уха.
Бизнесмен шарахнулся в сторону. Стукнулся головой и содрал плечо. Об оргазме уже и не думал. Донёсся запах гнили. Никита не понимал, каким образом в полной тишине можно подойти бесшумно?!
– Проклятая тварь! – выдохнул хозяин сети супермаркетов.
– Ы-ы-ы! – раздался возмущённый ответ. – Ы-ы-ы! Ыыыыыы! – затопало ногами существо.
Никита помнил, что когда-то боялся этого охранника. Но сейчас, после всего увиденного под землёй, какой-то недочеловек не мог напугать человека.
 
***
 
Бизнесмен долго лежал и пытался уснуть. О том, что человекоподобная тварь может быть рядом, старался не думать.
Проснулся от пинка под рёбра.
– Вставай, Шершень! – над ним стоял Сиси с факелом. Его губы растянула гадская ухмылка, а лицо, подсвеченное пламенем, показалось бизнесмену ликом дьявола.
В этот день Сиси не дал человеку позавтракать и искупаться. Не дал и одежду. Вместо порвавшейся женской сумки-рюкзака выдали мешок. Его было неудобно носить, неудобно доставать и складывать краски. Во время работы Никита даже передохнуть нормально не мог. Стоило разогнуть спину от очередной нарисованной лошади, как сразу получал удар кнутом. Племянник императора вёл себя, словно бешеная собака, сорвавшаяся с цепи. Никита видел, что надзирателю доставляло огромное удовольствие кого-то бить и унижать, упиваться властью.
На следующий день всё повторилось. Проснулся от пинка в рёбра. Завтрака и купания не было. Весь день рисовал лошадей, а стоило хоть на минуту отвлечься, как спину обжигала плеть. Единственное, что радовало в этой ситуации, сихирти бил так, чтобы кожный покров оставался цел. Но от этого было не намного легче. Бизнесмен чувствовал, что уже никогда не воспротивится. Он боялся, что его отправят «погулять» во Внешний Мир, или заморят голодом. Понимал всю глупость и трагичность ситуации, но продолжал бояться.
Жизнь превратилась в однообразную рутину. Просыпался, работал, что-нибудь ел и снова засыпал. Как-то Сиси поморщился и сказал, что человек воняет, словно испражнения. И Никита готов был с ним согласиться. Когда в последний раз приходилось купаться, он и не помнил. На следующее утро племянник императора лично отвёл человека к озеру.
– Можешь полоскаться, пока мне не надоест сидеть на берегу, – сказал Сиси. – А если не успеешь выйти, когда прикажу, то придётся тебя утопить. Понял, скотина?
Никита кивнул. И поспешил исполнять приказ. Окунуться в тёплую воду показалось райским наслаждением. Он немного поплавал, потёрся ладонями, словно мочалкой. При этом не забывал поглядывать в сторону надсмотрщика. Тот сидел на берегу с кислой миной и лениво зевал.
– Вылазь, Шершень, – наконец бросил он.
Никита как раз отплыл на несколько десятков метров. Услышал и повернул обратно. Сам себе он напоминал лабрадора на прогулке. Такой же фыркающий, мокрый. Такой же несвободный.
Завтрака после купания не полагалось, хотя аппетит разыгрался не на шутку. Бизнесмен осторожно намекнул о еде и сразу получил удар плетью. Пришлось голодать до самого ужина. Как обычно.
Дальнейшее слилось в один большой и продолжительный ад. Никита писал лошадей, ел один раз и спал так, что никогда не высыпался. Сиси не давал выспаться. Как-то рисовал скакавшую лошадь с развивавшейся гривой. Племянник императора дремал. Никита закончил выводить хвост и хотел приняться за копыта, но накопившаяся усталость брала своё. Начал клевать носом. При этом удар плетью получить не хотелось, и он заставлял себя рисовать. Одно копыто, второе, левое переднее…
Проснулся от удара плетью по спине. Рванулся вперёд и больно стукнулся лицом в собственный рисунок на стене. Получил второй, а затем и третий удары.
– Ты, Шершень, что нарисовал! – закричал Сиси и ударил человека ещё раз. – Я спрашиваю, что ты нарисовал, тварь?!
Никита посмотрел на творение рук своих. В другой ситуации рассмеялся бы, но под ударами плетью этого делать не хотелось. На стене он изобразил скакавшую лошадь. Красиво нарисовал. Развивавшаяся грива и хвост, великолепно выведенные задние копыта и вместо передних, две человеческих кисти рук.
– Что ты нарисовал, Шершень! – племянник императора ещё раз огрел человека плетью. – Я же тебя… – несколько раз открыл и закрыл рот, так и не придумав ничего сверхстрашного.
– Я всё исправлю, – у Никиты дико горела спина. Вероятно, лопнула кожа. Бизнесмен принялся стирать непонятно откуда взявшиеся кисти рук вместо копыт.
– Сегодня и завтра остаёшься без еды. Понял, Шершень?
– Понял, – на секунду застыл Никита.
Желудок предательски заурчал.
 
***
 
Без еды Никита остался на три дня. При этом Сиси пошёл дальше и не давал ему даже воды. И безостановочно заставлял работать. Тогда бизнесмен взял и нарисовал осла вместо лошади. Большого, красочного, с доброй мордой, смешно торчащими ушами и жующего морковку.
Сиси за эту выходку избил хозяина «Схватишек» до полусмерти палкой, затем добавил ногами. А когда устал, начал припаливать валявшегося на полу человека факелом.
Следующие четыре дня навсегда выпали из памяти бизнесмена. Племянник императора не давал еды и воды, избивал и заставлял работать почти без отдыха. Всё происходило в полуобморочном состоянии и будто не с ним вовсе.
Очередное утро началось с того, что Сиси принёс еды и воды. Никита уже искренне думал, что пришёл его час. Не помнил, сколько в точности человек может прожить без воды, но чувствовал, что его организм исчерпал свои ресурсы. Потом Сиси отпустил человека к озеру, помыться. Затем произошло и вовсе неожиданное – отвёл к знахарке. Та залила открытые раны кумысом, обработала мазью из каких-то травок. А синяки, оставшиеся от побоев, намазала плохо пахнущей маслянистой субстанцией. Последним этапом лечения стал отвар, которого полагалось выпить чуть ли не литр.
После этого Сиси повёл Никиту в Тоннель, где тот рисовал накануне.
– Посмотри, Шершень, что ты вчера за убожество накалякал, – указал в одну действительно плохую лошадь племянник императора. – Я не стал тебя вчера бить, но сегодня наверно высеку, если ты нарисуешь что-нибудь подобное. Бегом стёр и нарисовал красиво!
Бизнесмен опустился перед рисунком на колени и принялся его стирать.
– Я тебе, Шершень, советую лучше и шустрее работать, – Сиси присел у противоположной стены. – Ты, тварь, испытываешь моё терпение. А его уже и так немного осталось.
Никита на мгновение прекратил работать. Хотелось высказать этому заносчивому подростку всё, но он боялся наказания. Прилежно стёр неудавшуюся лошадь и принялся рисовать новую. Сил организма хватило ненадолго, и он вскоре устал. Рука не хотела проводить ровную линию, глаза слипались, будто веки оснащены двумя мощными электромагнитами. В итоге вместо некрасивой лошади, нарисованной накануне, у него вышло кардинальное убожество с длинной шеей, ушами как у слона, хвостом лайки и недоразвитыми копытами. Когда Никита это увидел, то нервно сглотнул. Обернулся. Сиси прикемарил – свесил голову на грудь и тихо посапывал. Тогда бизнесмен взялся за губку и принялся стирать. Успел убрать лишь голову, когда услышал:
– Шершень, ты что нарисовал?!
Последовал удар плетью. И те дни, о которых Никита никогда больше не вспоминал. Ежедневно его били, морили голодом и жаждой, пытали огнём. Сиси издевался над человеком с такой извращённой фантазией и безграничным бессердечием, которые есть лишь у подростков и маргинальных элементов. Знахарка не успевала залечивать раны, нанесённые человеку надсмотрщиком.
При этом работу никто не отменял. И чем сильнее издевался Сиси над Никитой, тем он хуже рисовал. Физически не мог лучше. А чем хуже рисовал, тем сильнее издевался над ним племянник императора.
Однажды при работе в Тоннеле Великой Лошади хозяин сети супермаркетов на удивление самому себе закончил работу быстро и при этом хорошо. Лошадь с первого раза получилась такая, как требовал, со слов Сиси, император.
– Молодец! – надсмотрщик поджал нижнюю губу. – Действительно хорошо у тебя получилось, Шершень!
Никита понимал, что ему требовалось сказать «Спасибо». Говорить это представителю подземного народа не хотелось.
– Я тебя сегодня не буду наказывать, – посмотрел в глаза человеку Сиси. – Но и добавки ты у меня не получишь, понял Шершень?
Никита не мог себя заставить ничего вымолвить. В последнее время он вообще перестал говорить.
– Не слышу ответа?! – Сиси отвесил человеку звонкую пощёчину.
– Понял, – опустил голову Никита. Щека горела то ли от стыда, то ли от шлепка.
– Вот и отлично, скотинка моя! – племянник императора с наигранной любовью потрепал человека за щёку. – Как бы ты назывался там? – указал пальцем в потолок. – Раб? Вот и отлично раб!
 
***
 
В пещеру Никита вернулся уставший и голодный. Создавалось впечатление, что руки и ноги готовы отвалиться. Завалился на спину и закрыл глаза. В душе поселилась пустота. Лежал и ни о чём не думал. Из коридора донёсся шорох. Охранник прошёл мимо «камеры».
«Раб» – замелькало перед глазами красное слово.
Бизнесмен открыл глаза, но тьма так и осталась тьмой. Перед взором по-прежнему крутилось слово, сказанное племянником императора.
Хозяин «Схватишек» повернулся на левый бок, подложил руки под голову, а колени притянул к груди. Закрыл глаза и попытался ни о чём не думать. Не тут-то было. В голову так и лезло презрительное «Раб». Перед глазами поплыли галеры с невольниками на вёслах, негры на хлопковых полях стали собирать урожай, почерневшие от палящего солнца строители пирамид принялись тащить огромную глыбу вверх по деревянным настилам, крепостные занялись сенокосом на барских полях. Никита лежал, смотрел на картинки собственного подсознания и не видел отличия между их существованием и собственной жизнью. Нет сомнений, что его когда-нибудь забьют до смерти. Или голодом заморят. Или и то и другое вместе взятое – что ещё вероятнее. Выход один – побег. Никита помнил последнюю свою попытку. И сумасшедшая женщина с мужчиной-калекой не шли ни в какое сравнение с огромной псиной. И что самое интересное, о чём бизнесмен сообразил только теперь, было в их зрении. Они в принципе видели. Он помнил глаза женщины и инвалида-людоеда. Помнил взгляд огромной собаки. Они не рождены в тоннелях наглухо законсервированной ветки московского метро. Они пришли сверху. И выход на поверхность несомненно был. Оставалось загадкой как его найти.
Никита перевернулся на другой бок. Ему почему-то казалось, что приложи он больше усилий и выход найдётся. Ведь несомненно то, что из этой неоткрытой ветки метро можно выбраться на поверхность. Или в обычный тоннель, откуда добраться к ближайшей станции. Хозяин сети супермаркетов никогда не любил людей так, как в этот момент. Если бы кто-нибудь из его персонала сейчас помог бы ему выбраться, то он бы его озолотил. У Никиты появилась идея вернуться и попробовать миновать собаку по параллельному тоннелю.
Непроизвольно задумался, откуда могла появиться целая неиспользуемая ветка?! На что могли наткнуться под землёй в Советском Союзе, из-за чего Сталин приказал законсервировать первую ветку? Чего испугалось мощнейшее объединение стран во всей истории человечества? Подумав об этом, Никита как-то поостыл с желанием снова туда лезть. Вряд ли в СССР испугались гигантской собаки. Или её предков, пусть ими хоть все тоннели кишели. Скорее всего перед запуском движения там обнаружили нечто настолько страшное, что Сталин решил не тратить попусту людей и начать стройку заново. Никита понял, что ему не интересно из-за чего законсервировали эту ветку, почему о ней никто не знает на поверхности. Пусть земля хранит свои секреты. Она это умеет делать лучше людей.
Простая до безобразия мысль пришла в голову бизнесмену – склонить какого-нибудь сихирти к тому, чтобы вывел на поверхность. Ведь он может не только пообещать практически что угодно, но и дать! Эта мысль показалась простой и очевидной. И даже не сразу вспомнил, что уже пытался привести её в исполнение несколько раз. А когда вспомнил, захлестнуло отчаяние. Никита перевернулся на спину и широко раскинул ноги. Ему так хотелось покинуть подземелья, что он бы согласился на многое. Пришла в голову банальная мысль: взять заложника. Племянник императора подходил для этой роли на все сто процентов. Нож к горлу и требование вывести наверх, а отпустит лишь когда окажется на поверхности. А там его даже гепард догнать не сможет. Был в этом замысле один большой минус. Хозяин «Схватишек» не знал степени любви императора к собственному племяннику. Ведь тогда Гоги пришлось бы выбирать между безопасностью племени и жизнью Сиси. Сохранив родственника, он мог потерять трон. А это чревато тем, что план человека изначально обречён на провал. Оставался вариант, что надсмотрщик выведет на поверхность лишь бы не быть убитым. Никита призадумался всерьёз. Зачем вообще выставлять какие-то требования императору, когда можно выдвинуть их его племяннику? Нож к горлу аргумент серьёзный. Там в первую очередь будешь думать о собственной безопасности. Да и Гоги будет легко – сказать, что пленник сбежал.
Бизнесмен привстал. Почесал в недоумении нос. Поразился, и как ему раньше эта мысль в голову не пришла?!
Оставалась одна маленькая, но крайне неприятная загвоздка. Где взять нож? Никита вновь лёг и подумал о том, что Сиси может оказаться патриотом собственного народа, ведь для сихирти это в порядке вещей. Это ведь русские могут за зелёные бумажки продавать родную страну и собственную нацию. Никита поморщился от вывода, но, глядя на олигархов, почему-то владеющих ресурсами России, на чиновников, ворующих миллиардами бюджетные деньги, понял, что к другому выводу прийти попросту не мог. Может и сихирти продавали бы всё и всех, обладай достоянием России? Может русские вели бы себя так же патриотично как сихирти, живи в невероятных Тоннелях под землёй? Неизвестно. А если Сиси скажет, что не выведет? Что тогда делать? Если не убить племянника императора, то он точно убьёт человека. Убить? И отправляться на поиски выхода? Что встретит на этот раз в подземных Тоннелях? Что ещё скрыто от людей в исполинском, мрачном и опасном лабиринте?
Никита лёг на правый бок. Обхватил руками колени.
Решил, что брать заложника слишком рискованно. Побег – рискованно. Бизнесмен чувствовал себя негром, увезённым англосаксами в далёкую Америку. И жив, и работаешь, только уже не человек. О чём ему прямо, на его же языке, Сиси и сообщил.
– Думай, башка, думай! – пробормотал хозяин сети супермаркетов. – Думай!
И тут, словно в ответ, почувствовал запах гнили.
– Ы? – раздалось перед самым лицом.
Подсознание услужливо нарисовало картинку, как изувеченный и лишённый разума человек в противогазе встал на одно колено, опустился на руки и вытянул голову к пленнику. И спрашивал, а не замыслил ли его подопечный чего-нибудь непозволительное?
Никита перевернулся на другой бок. Поразился собственному хладнокровию.
Человек привыкает ко всему.
 
***
 
Традиционный пинок под рёбра означал утро.
– Вставай… – немного замялся Сиси. – Раб. У нас сегодня интересная работа. Если выживешь, конечно.
Никита медленно поднялся. В последнее время он привык к тьме. А тут по стенам прыгал свет от факела. Опостылевшая пещера выглядела необычно.
– Я есть хочу. И пить. И помыться, – бизнесмен хмуро глянул на своего хозяина.
Сиси округлил глаза.
– Ты чего Шершень?! – сделал шаг назад, будто человек ему пригрозил. – А ещё чего ты хочешь, тварь?
– Свободы, – непроизвольно вырвалось у Никиты.
Племянник императора с несвойственной ему внимательностью посмотрел на человека. А потом ткнул ему факелом в лицо. Бизнесмен успел закрыться рукой.
– Ты умом тронулся, Шершень? – Сиси несильно хлестнул человека плетью. – Шагай давай. После работы покормлю. Если посчитаю нужным. А к озеру завтра утром отведу. Опять же, если посчитаю нужным. Понял, Шершень?
Никита не ответил. Молча направился к выходу. Ожидал, что спину разорвёт боль от удара плетью, но племянник императора отчего-то сжалился над человеком.
И вскоре стало ясно почему.
Рисовать пришлось в Тоннеле Реки. Причём не на обычных стенах, как делал до этого, а на своде, над рекой. Вначале Никита даже не понял, чего от него хотят. После удара плетью, десятка угроз и ругани, догадался, что племянник императора решил его или утопить… или утопить.
Арка находилась метрах в пяти над рекой. Имела тоненький парапет, где при большом желании мог стоять человек. Но как там рисовать Никита не представлял.
Ещё хуже оказалось на самом деле. Хозяин сети супермаркетов вообще боялся пошевелиться. Прижался спиной к стене и большими глазами смотрел на воды подземной реки. Краски весили килограмма три и настойчиво тянули вниз. Поставить мешок на узкий карниз оказалось невозможно.
– Шершень, ты чего встал! – крикнул с берега Сиси. – Там должна быть лошадь! Сегодня! Или ты спиной умеешь рисовать? – он лыбился, что называется, от уха до уха, донельзя довольный собственной выдумкой.
Бизнесмен отчётливо понял, что на этой стене ничего изобразить не сможет. Медленными шажками двинулся по парапету обратно к берегу.
– Я сказал, рисуй, Шершень! – племянник императора грозно помахал плетью с берега. – Рисуй… раб! Быстро!
Никита проигнорировал эти крики. Не мог оторвать взгляд от быстрых вод. На берегу несколько женщин стирали бельё. Поначалу они не обращали внимания на человека и его хозяина, но теперь начали с интересом наблюдать. Когда бизнесмен оказался на берегу, то на него обрушился град ударов. Сиси бил плетью и руками, но не ставил целью нанести серьёзных повреждений.
Второй раз Никита поднялся на парапет лицом к стене. Теперь он не видел воду. Спина и левая рука болели от ударов, но работу никто не отменял. Хозяин сети супермаркетов взял с собой лишь мел. Решил для начала нанести очертания головы лошади, на уровне глаз. А как будет рисовать туловище и конечности придумает потом.
Голова получилась на удивление быстро и хорошо. Никита почувствовал, что в глазах начало плыть и пошёл обратно.
– Шершень! – услышал с берега. – Испытываешь моё терпение! Тварь!
Девушки к тому времени уже покинули берег, лишь в дальнем конце двое ребятишек возились в глине.
– Мне нужно поесть, – Никита вступил на твёрдую землю, ноги подогнулись, а в глазах поплыло. В следующую секунду понял, что лежит.
В тот день больше работать не пришлось. Оставшееся время бизнесмен ел и пил. Отчего-то Сиси раздобрел. Принёс ему барскую пищу: отварного мяса, какой-то зелени, батон в упаковке «Столичный», маленький кувшин с кумысом и большой с водой.
На следующий день сил заметно прибавилось. Естественно, что с голодухи Никита не смог съесть много, но утром всё равно ничего не осталось. Не стоило трудов догадаться, кто украл всю еду. Это мог сделать лишь тот, кто охранял пленников, и при этом передвигался бесшумно.
Большое потрясение Никиту ждало чуть позже, когда стоял на тонком парапете и пытался нарисовать мелом контуры лошади. Он немного приловчился. Стоило двигаться по парапету вперёд-назад и тогда получалось сносное изображение.
Когда хозяин «Схватишек» вывел спину и хвост лошади, и начал примеряться к задним ногам, то услышал голос Сиси с берега:
– Знаешь, что я подумал этой ночью, Шершень? – вопрос риторический, потому Никита промолчал. – Я был со своей невестой. Знаешь её?
Бизнесмен посмотрел на надсмотрщика. Не предвещал этот монолог ничего хорошего. Его девушку он знал. А точнее видел пару раз. Обычная представительница подземного народа: серая кожа, низкий рост, белые глаза. Из достоинств: каштановые волосы, яркая улыбка, мурлыкающий голос и заразительный смех.
– Красивая она у меня да, Шершень? – поинтересовался племянник императора.
Никита промолчал. Не питал он к женщинам подземного народа никаких чувств. Они, как и африканки из полудикого племени, были для него самками другого вида. Не больше и не меньше.
– И когда я был со своей невестой, – Сиси говорил нарочито громко.
Вдали, на побережье, шесть женщин стирали бельё. И все как по команде замолчали. Сыграл фактор женского любопытства. Племянник императора удостоверился, что они притихли и обратились в два чувства: слух и зрение. После продолжил:
– Я подумал, что было бы неплохо тебя кастрировать! Как думаешь?
Никита чуть мел не выронил в быстротечные воды реки. Выпучил глаза на надсмотрщика. Хотел ответить, да не мог ничего вымолвить – просто открывал и закрывал рот.
– Вижу, тебе нравится идея! – Сиси краем глаза поглядывал на девушек. – И мне нравится. Не будешь отвлекаться. Сосредоточишься на работе. А там глядишь, и мой дядя смягчится к тебе. Он может. Если ты покажешь себя. А для этого тебе достаточно избавиться от лишнего груза. Как думаешь?
– Думаю, что хуже идеи у тебя никогда не возникало, – Никита посмотрел на женщин, прислушивавшихся к словам императорского племянника. Одна из них захихикала, что-то сказала другим, и захихикали все.
Хозяин «Схватишек» понял тот факт, что Сиси говорил по-русски. Или его тут все понимали? Или они с чего-то своего хихикали? Эти мысли были мимолётны. Ситуация не располагала к тому, чтобы задумываться над лингвистическими проблемами.
Бизнесмен ответил не так, как ожидал Сиси. Тот, вероятно, рассчитывал на раболепное «Пожалуйста, не надо!». Девушки хихикали и поглядывали на императорского племянника, видимо, тот что-то начудил. Но от этого легче не становилось, ведь в ближайшем времени придётся забыть, что такое быть мужчиной. Проснулась такая злость, что хозяин сети супермаркетов даже хотел спуститься и придушить ненавистного надсмотрщика. Но быстро передумал. Убить его успеет всегда. Вначале надо продумать, что делать после убийства.
– А мне кажется, – со сталью в голосе произнёс Сиси. – Что это самая лучшая мысль, которая когда-либо приходила мне в голову. Мы вначале отрежем тебе яйца, а потом посмотрим, помогло или нет. И если не помогло, то что ж… признаю свою неправоту.
Никита отвернулся и принялся рисовать. Внезапная мысль поразила его, как пуля. А что если взорвать вторую по направлению течения реки арку? Получалось, что реку бы завалило, и вся вода хлынула по новому руслу. В Тоннели сихирти. Бизнесмену понравилась эта мысль. Долго её обдумывал. Загвоздка в нескольких вещах. Первое и самое главное – где взять взрывчатку? Второе – гарантий, что он завалит русло реки, нет. Может получиться лишь запруда. Третье – лично для него выгоды ноль. Человека, если у него всё получится, наверняка забьют до смерти.
Перед глазами маячила картинка закладывания взрывчатки на карнизе, а потом происходит гигантский взрыв. И весь поток устремляется в Тоннель Реки. Дальше Никита представлял плохо. Пришёл к выводу, что эта идея не намного умней той, чтобы его кастрировать. Хотя вторая, скорее всего, будет приведена в исполнение.
 
***
 
Ближе к вечеру из арки, над которой Никита рисовал лошадь, появился плот. Экипаж – семеро сихирти. Груз – несколько десятков ящиков. Подземные путешественники умело причалили на своей посудине к импровизированному пирсу. Один из них шустро накинул канат на причальный пал, затянул узел. Плот оказался накрепко привязанным к берегу. Широкий в плечах, даже по человеческим меркам, сихирти спрыгнул на сушу. Сиси поспешил встретить гостей. Никита остался рисовать. Наблюдал, как они сошли на землю, поприветствовали императорского племянника. По-видимому, не единожды виделись. Долго разговаривали друг с другом, улыбались, похлопывали Сиси по плечу. Совсем как люди. Собственно Никита и думал, что предок у человека и сихирти один. Просто одно племя в незапамятные времена загнало другое под землю. А все рассказы про Фиди и острова в Ледовитом океане – не более чем миф.
И с тех пор родилась ненависть, из-за которой отдельные люди страдают.
Конечно, в первую очередь, бизнесмен подумал о себе. Но потом попытался представить неимоверное количество женщин, побывавших в застенках подземного народа. Их заставляли рожать, а после забирали детей в рабство. Догадаться какие операции производили с этими людьми нетрудно. Достаточно вспомнить охранника-«мертвяка». И вот, опять. Сихирти из другого племени приплыли для обмена людей на факелы.
Гости вместе с племянником шли ко входу в Тоннель. Никита понимал отдельные фразы, но общего смысла разговора не улавливал. Сдвинулся немного влево, постарался оценить, насколько пропорционально туловищу нарисовал ногу. Сиси крикнул с берега:
– Поговорил сейчас с ними, – кивнул на гостей из другого племени. – Они утверждают, что кастрированные шершни становятся ручными, – он ухмылялся так, что у Никиты засосало под ложечкой. – По-моему самое время применить этот способ!
Сиси недвусмысленно посмотрел на человека. У Никиты зачесалось в промежности. Поднёс туда руку и непроизвольно схватился за органы. Если поначалу надеялся и думал, что заявление императорского племянника всего лишь издевательство, то теперь ни грамма не сомневался – завтра придётся стать евнухом.
 
***
 
Вечером Никита опять не мог уснуть. Пищу Сиси, на удивление, принёс. Бизнесмен плотно поел, напился кумыса так, что захмелел. Казалось – созданы все условия. Но какой мужчина сможет забыться сном, если ему грозит кастрация?
Никита вертелся с боку на бок. Левой рукой щупал между ног, словно тамошние органы могли самопроизвольно куда-нибудь деться.
Мысль с пистолетом пришла неожиданно. Была смелой и дерзкой. Могла выгореть. Никита даже долго не размышлял. Поднялся и на ощупь направился к выходу. В такой ситуации мужчину может понять лишь мужчина. Когда на кону твои яйца, то любой из представителей сильного пола рискнёт жизнью.
Никита ждал, что появится зловонный охранник с неизменным «Ыыыы». Бизнесмен обратился в слух и обоняние. Никого. «Мертвяк» или затаился или… Хозяин сети супермаркетов даже не знал, что предположить. Чем мог заниматься этот огрызок человека в свободное от работы время? И было ли вообще у него свободное время? Никита прождал ещё чуть-чуть. Затем смело шагнул за пределы пещеры. На кону яйца. И бояться быть избитым, когда тебе грозит кастрация всё равно, что опасаться гопников, убегая от смерча.
Поначалу двигался медленно, каждый миг ожидал удара. Ему уже не надо было пользоваться глазами, чтобы понимать куда идти. Достаточно щупать стену и принюхиваться. Воняет испражнениями – значит прошёл мимо камеры с потенциальной роженицей. Провал в стене и нет запаха – пустая пещера. Каждый миг Никита ожидал нападения. И был готов к сопротивлению. Наконец, впереди показался свет стационарных факелов Центральной Пещеры. Ещё несколько сот шагов и бизнесмен оставил Тоннель Шершня за спиной.
Чем занимался охранник, что пропустил побег одного из людей, осталось загадкой. Вполне вероятно, что фортуна сомкнула ему глаза. Никиту это, в принципе, мало интересовало. Единственное, что волновало бизнесмена – собственные яйца.
Огонь горел лишь в двух каменных чашах. Центральная Пещера тонула в сумраке. На одном из столов стояла пустая пластиковая бутылка. Покинутой эта пещера выглядела крайне непривычно. Вдоль стенки он прошёл к Тоннелю Невозврата. Осторожно заглянул внутрь. Через каждые десять метров торчали факелы и до ближайшего изгиба хозяин «Схватишек» никого не увидел. Почему-то вспомнилась фраза «Везёт, как утопленнику». В какой-то мере Никита даже хотел, чтобы его поймали сейчас. До того, как возьмёт пистолет. Ведь тогда уже придётся стрелять. А патронов всего два. Шансы, что найдёт ещё, стремятся к минус бесконечности.
До склада человеческих, вещей, добрался незамеченным. Света из Тоннеля не хватало, чтобы полностью осветить большую пещеру с наваленной в центре горой. Но Никите этого и не требовалось – он прекрасно помнил, где спрятал пистолет, снотворное, мобильник. Откинул женскую куртку, прикрывавшую его богатство. Всё на месте. Никита схватил пистолет и вернул куртку на место. Если удача сегодня улыбалась, то надо пользоваться ей на все сто. План созрел моментально – пробраться в Императорский Тоннель и взять в плен самого Гоги. Вот ему есть, что терять! Он точно покажет, где выход. Власть имущим, как правило, своя шкура намного ближе, чем свой народ. И бизнесмен сильно сомневался, что в этом постыдном качестве есть различия между людьми и сихирти.
Хозяин сети супермаркетов подошёл к выходу из пещеры, посмотрел в одну и в другую стороны – никого. Пистолет в руке придавал уверенности. О том, что там два патрона, Никита старался не думать. Вообще не хотелось, чтобы те покидали ствол. Но если придётся их применить, то медлить не станет.
На обратном пути, через Тоннель Невозврата, тоже никто не встретился. Создавалось такое чувство, что все сихирти, как по команде, разбрелись спать. Бизнесмен уже представил, как вновь окажется среди людей. В привычном мире, где у жителей есть зрачки…
Когда оставалось несколько шагов до выхода в Центральную Пещеру, в Тоннель Невозврата повернули двое сихирти. Первый нёс зажжённый факел. У второго из рюкзака, сделанного в Поднебесной, торчали палки запасных. Факельщики выполняли обычный обход. Увидев обнажённого человека, оба замерли, как вкопанные. И тогда бизнесмен совершил непростительную ошибку. Поднял пистолет и хладнокровно выстрелил в сихирти с факелом. О том, что сделал, Никита старался не думать. Если бы перед ним стоял человек, то хозяин «Схватишек» скорее всего не смог бы нажать спусковой крючок. Но перед ним стояли двое особей, отдалённо напоминающих людей. А третья особь этого вида собралась его кастрировать…
В подземных Тоннелях грохот выстрела был сопоставим со взрывом атомной бомбы. Никите показалось, что барабанные перепонки за малым не лопнули. Пуля вонзилась подземному жителю в правое плечо. Бросила его лёгкое тело на стоявшего позади напарника. Факелоносец на растерялся. Успел отпрыгнуть от падавшего на него товарища. Мгновенно сбросил рюкзак с факелами, будто тренировался всю жизнь. И, не успел Никита направить на него оружие, с криком «Помогите» скрылся за пределы досягаемости пули.
Бизнесмен рванулся к выходу из Тоннеля. Факел потрескивал на полу. Сихирти с простреленным плечом что-то тихо бормотал, словно молился. Его коллега, как заклинившая сирена, вопил «Помогите». Никита выскочил в Центральную Пещеру. Сихирти добежал к Императорскому тоннелю. Хозяин «Схватишек» наскоро прицелился и плавно нажал спусковой крючок. Второй выстрел получился не таким громоподобным. Но и не таким метким. Пуля ударила в стену, а факелоносец скрылся в Тоннеле. Мгновение бизнесмен размышлял, что делать. Отправиться, как и планировал, брать в плен Гоги? Или…
– А что «или»? – сам себе ответил Никита.
Он уверенно направился к Тоннелю, где скрылся сихирти. Но не успел сделать и пяти шагов, как оттуда высыпало не меньше двадцати воинов.
– Спецназ хренов! – Никита почувствовал иррациональную уверенность в собственных силах. Словно ребёнок, пересмотревший боевиков. – Ну что, шакалы, перестрелять вас, а? – направил на них оружие на затворной задержке.
Воины, все как один, впились в него белёсыми глазами. Начали окружать. Никита непроизвольно попятился.
– Стоять всем! – он, как ему казалось, грозно помахал оружием, но воины не остановились. Им не внушал опасения голый человек с непонятной штуковиной в руках. Они взяли его в полукольцо и наступали, выставив копья.
Никита бросил короткий взгляд за спину. Оставался вариант лишь попробовать скрыться во Внешнем Мире через Тоннель Выхода. Но без факелов это гарантированная смерть. Перед глазами мелькнуло древко копья. Кто-то из воинов не упустил случая. Никита почувствовал, как колени подгибаются, увидел приближающийся пол.
Окружающую действительность поглотил мрак.
 
***
 
О купании бизнесмен забыл. Питаться после неудачного побега приходилось баландой непонятного содержания. И то не каждый день. Племянник императора мог принести её, мог не принести. А на утро ещё и избить, за то, что человек жалуется на голод. Побои стали постоянным спутником. Чаще всего Сиси бил ногами без дела. Метил, в основном, в брюшную полость. И стоило Никите чуть «раскрыться», как сразу получал удар между ног. За малейший проступок сихирти хлестал человека плетью. И теперь до крови. Знахарка уже недобро косилась на императорского племянника. Никто не любит, когда ему добавляют работы. На спине не осталось живого места, руки и грудь являли собой печальное зрелище. И даже на лице не переводились рубцы. При этом о кастрации Сиси больше ничего не говорил. Никита помнил, что Туди рассказывал о наказании для людей, если те посягнули на жизнь и здоровье кого-нибудь из подземного народа. С чем  связано помилование, хозяин «Схватишек» не понимал. Скорее всего, всему причиной был именно Сиси. Император догадывался, что человека вынуждают вести себя подобным образом. А может работа подходит к концу и тогда от художника избавятся как от сломавшегося инструмента? Конечно, Гоги его ценит, но всему есть предел. И бизнесмен чувствовал, что уже близко-близко к нему подошёл.
Во время очередного избиения у Никиты в мозгах словно щёлкнул тумблер. Он прекратил чувствовать боль, бояться, думать. Встал, забрал плеть, словно палку у ребёнка, и принялся хлестать Сиси. Племянник императора с криками и воплями бросился в сторону Центральной Пещеры. Хозяин «Схватишек» гнался следом и лупил плетью.
Закончилось тем, что Никиту окружили воины и древками копий забили до потери сознания.
 
***
 
В жизни хозяина сети супермаркетов мало что изменилось. Сиси желал, чтобы человека «отпустили». О чём несколько раз даже напрямую сказал. Он ещё сильнее и чаще принялся его избивать. Зачастую без какого-либо повода. Различались побои теперь лишь степенью остервенелости. Если обычно племянник императора бил без злобы, то когда Никита что-либо делал не так, хлестал с особенным ожесточением. Его белёсые глаза сужались, губы превращались в тонкую линию. Любой посторонний наблюдатель видел: насколько жертве больно, настолько надзирателю приятно. Теперь большую часть времени Никита находился у знахарки, которая даже прекратила здороваться с племянником императора. Если бы не эта женщина, Сиси убил бы человека. При помощи её зелий, снадобий, кремов и отваров, раны заживали почти так же быстро, как и наносились. Видимо это и бесило надсмотрщика. И он старался, чтобы очередной удар плетью как можно сильнее, глубже и больнее рассёк кожу раба. Теперь в те редкие моменты, когда надо работать, бизнесмен меньше всего работал. Делал всё, чтобы нарисовать плохо или как-нибудь, но подпортить изображение. О старании забыл в принципе. Мулякал, что называется, левой ногой через правое ухо. И за это его били. И чем больше били, тем сильнее старался навредить подземному народу.
Как-то, в Тоннеле Далёкой Звезды, Никита нарисовал лошадь. Когда заканчивал последнее копыто, почувствовал тёплую струйку на спине. Резко повернулся, и струя ударила ему в лицо.
– Нравится моя моча, Шершень? – племянник императора истерично расхохотался. – Это мой тебе подарок на Пипюити! – довольный шуткой он перевёл струю на мешок с красками. Когда поток иссяк, помахал детородным органом перед человеком и лишь после убрал в штаны. – Знаешь, меня тут пучить начало, – погладил живот. – Чтобы когда я пришёл, всё было готово. Поняла тварь безродная?
Сиси плюнул в лицо человеку и с довольной ухмылкой ушёл.
Никита смотрел вслед надзирателю, пока тот не скрылся за поворотом Тоннеля. А потом стёр у лошади зубы и со злости нарисовал ей волчьи клыки. В мешок с красками лезть противно. Но Никита пересилил себя. Давно понял, что Сиси надоело следить за человеком. Ему хотелось проводить свою молодость вместе со сверстниками, а не торчать дни напролёт с рабом. Но и дядю боялся ослушаться. Остался лишь один способ избавиться от шершня – принудить к бунту, заставить дядю «отпустить» талантливого раба. И Никита чувствовал, что Сиси идёт верною тропою. Рано или поздно, но у бизнесмена не получится сдержаться. И тогда он будет избивать этого белоглазого выродка, до последней капли сил. Или пока тот не умрёт.
Хозяин «Схватишек» принялся рисовать вторую лошадь. В процессе того, как выводил круп, в голову пришла неожиданно-детская, а оттого весёлая мысль. Он дорисовал лошади половые органы самца. Причём такого размера, что ни одному слону и не снилось.
Вернулся Сиси. Когда увидел лошадей, то покраснел. Довольная улыбка выползла на его лицо.
– Ну, теперь я тебя забью насмерть, Шершень! – он похлопал плетью по ноге, прищурил белёсые глаза, словно приготовился окунуться в нирвану. – Готов, раб?
И в этот момент Никита отчётливо осознал, что единственный способ сбежать – Пипюити! День, когда все подземные жители, от мала до велика, перепьются кумыса. Только в этот раз праздник пойдёт по иному сценарию. Осталось лишь придумать, что делать после того, как все сихирти уснут.
Сиси принялся избивать человека. Изо всей силы. С оттягом. Так, чтобы плеть сдирала кожу целыми полосками.
 
***
 
Ночью Никита не мог уснуть. Частью из-за перевозбуждения от идеи, которую собирался воплотить в жизнь. Но в основном из-за побоев. На теле не осталось живого места. Спина после избиения превратилась в кровоточащее месиво. К лицу больно прикасаться. Левый бок дико ныл от ударов ногами, а в ушах звенело. Тоже от ударов ногами. Между ног поселилась слабая ноющая боль – последствие удачного попадания императорского племянника. На правом бедре Сиси оставил глубокий рубец – особенно сильный удар плетью. Знахарка долго колдовала над ранами. И, если б не она, бизнесмен бы точно не выжил. Вероятно, ей пришлось пустить в ход все знания и умения.
Обидно то, что на следующий день человека вновь изобьют. Об этом знали: и знахарка, и Никита, и императорский племянник. Вопрос в том, насколько сильно. И каждый из них догадывался, что очередное избиение может стать последним. Какой бы сильный организм не был у человека, какими бы знаниями не обладала подземный доктор, а бесконтрольная разрушающая сила всегда мощнее.
Постепенно мысли бизнесмена переключились на идею о снотворных таблетках в чане с кумысом. Он пока не задавался вопросом, каким образом сможет бросить их туда. Размышлял, что делать после того, как сихирти уснут. Взять заложника – первое, что приходило на ум. И казалось самым здравым решением.
Следующая мысль, мелькнувшая в голове избитого человека – вырезать всё племя подземного народа. Под чистую. Перед глазами пронеслись кровавые картинки. Но хозяин «Схватишек» знал, что, по-настоящему, не сможет этого совершить. Кравожадностью не вышел. Когда чувства чуть поостыли, решил, что будет лучше, если всех свяжет и…
А дальше не придумал. Представил, как стоит в Центральной Пещере, а вокруг лежат связанные сихирти. Мужчины, женщины, старики и дети.
«И что дальше?» – задал себе вопрос Никита.
Ответить не смог.
Следующие идеи были и вовсе фантастическими. Попробовать запустить космический корабль из Тоннеля Далёкой Звезды; пробраться на подлодку и вызвать по рации спасателей…
1  ... 2 ... 3 ... 4 ... 5 ... 6 ... 7 ... 8 ... 9 ... 10 ... 11