***
 
Проснулся бизнесмен, как всегда, от удара ногой под рёбра.
– Вставай, Шершень! – Сиси выглядел бодро, а серое лицо разрезала презрительная улыбка, будто смотрел на опустившегося бомжа. – Или ты сегодня не хочешь работать, тварь? Может, болит что-то? А, скотина?
– Нет, всё нормально, – выдавил Никита.
Он поднялся на ноги с таким чувством, будто всю ночь отпахал на каменоломне. Мучил голод, но про завтрак бизнесмен даже не спрашивал. Всё равно ответ известен наперёд.
Хозяин «Схватишек» молча поднял мешок с красками. Хмуро посмотрел в белёсые глаза надсмотрщика.
– Чего вылупился? – беззлобно бросил императорский племянник. – Шагай!
И они направились в сторону Центральной Пещеры. Один раз бизнесмен замедлился и получил удар плетью по спине. Боль пронзила каждую клеточку многострадального тела. Никита поморщился, но промолчал.
До места работы им дойти не дали. Стоило человеку и его надсмотрщику выйти в Центральную Пещеру, как они увидели необычное оживление. Множество воинов и почти все сихирти сгрудились вокруг императора. Жадно ловили каждый звук. Гоги давал указания воинам.
– Стой, Шершень, – скомандовал Сиси. – Если сдвинешься с места, забью насмерть! – и для острастки погрозил человеку плетью.
Племянник императора потрусил к дяде. Сразу пробиться к родственнику не получилось. Вначале жители не давали пройти, затем воины. Наконец он смог продраться. Император к тому времени умолк. Воины устремились к Тоннелю Выхода.
Никита стоял и ждал, когда Гоги наговорится с племянником. Сиси во время разговора недобро поглядывал на человека. Бизнесмен даже задумался, а не сотворил ли чего противозаконного? Начал лихорадочно вспоминать свои действия. Что мог наделать, чтобы до сих пор не получить побоев?
Сиси вернулся хмурый.
– Шагай, тварь! – ударил человека по сахарной косточке. Никита зажмурился от боли. Но больше постарался никак её не проявлять. Незачем радовать надсмотрщика. Бизнесмен сделал несколько шагов, когда получил ещё один удар. Кулаком по почкам.
– Просто так, – хихикнул племянник. – Настроение себе поднимаю, Шершень.
 
***
 
К обеду в Центральную Пещеру сошлись все сихирти. Лишь самые древние старики, да самые юные подземные жители остались по домам. В центре пещеры установили три п-образные перекладины. К каждой за руки и за ноги, привязали человека. Двух женщин и мужчину.
Никита с Сиси пришли последними.
– Стой здесь, – надсмотрщик остановился возле одного из стационарных факелов. – Сделаешь хоть шаг отсюда и… – многозначительно замолчал он.
– Помню, помню, – устало пробормотал бизнесмен. – Забьёшь насмерть.
– Именно! – погрозил плетью племянник императора.
В пещере стоял жуткий галдёж. Чувствовалось, что подземное население крайне перевозбуждено. Сиси вскоре вернулся. Рассказал, что три человека попытались сбежать. И на выходе во Внешний Мир убили троих воинов-сихирти.
– А ещё, – сокровенно поделился надсмотрщик. – Они нашли выход на поверхность.
– Правда? – не поверил собственным ушам Никита. И странным ему показалось не то, что люди чуть не сбежали, а то, что племянник императора поделился этой информацией.
– Нет, скотина! – Сиси злорадно ударил человека снизу по подбородку. – Ты, тупая тварь, всё мечтаешь, что сможешь найти отсюда выход?! Нет, Шершень, – не без гордости заявил он. – От нас не сбежишь! Хочешь не хочешь, а я когда-нибудь обязательно забью тебя до смерти! – подарил человеку мерзкую улыбку.
Никита почти не обратил внимания на угрозы императорского племянника. Размышлял, правду ли тот сказал. Доказательств, что привязанные к перекладинам люди побывали на поверхности – нет. Если бы у кого-то колени были перепачканы в земле, или травинка куда-нибудь прилипла. Сколько бизнесмен ни всматривался, ничего не обнаружил.
Люди кричали, пытались вырваться. Сильнее всех старался мужчина. Его мускулистое тело красноречиво говорило о часах, проведённых с гантелями в руках. Голый, распятый на перекладине. Беспомощный и жалкий, несмотря на мат, льющийся из него ниагарским водопадом.
Сиси растворился в толпе. Один раз Никита увидел его недалеко от императорского трона. Бизнесмен не решался отойти от стационарного факела. Ходил вокруг, жадно прислушивался к царившему гомону. Иногда поглядывал в сторону привязанных к перекладинам людей. Он не испытывал к ним, ни жалости, ни сочувствия. Девушки – явно новенькие и ещё не рожавшие. Одна яркая блондинка, вторая, жгучая брюнетка. Там, наверху, они считались красавицами, да и в этих скотских условиях сохранили внешний блеск. Никита призадумался, а как они сюда попали? Может, как в дурацких дешёвых американских ужастиках: ехали ночью на машине через лес и та сломалась? Усмехнулся – настолько эта мысль показалась нелепой и глупой. Как и подавляющая часть американской киноиндустрии.
Палачи, тем временем, готовились к экзекуции. Мочили плети в тазе с уксусом и макали в соль. Делали это с каменными лицами. Так, будто их заставили совершать неприятную, но крайне необходимую работу. Приговорённые не видели этих приготовлений, всё происходило у них за спиной. Но видел Никита – и теперь начал понимать, что побои Сиси на самом деле детский лепет по сравнению с тем, что предстояло неудавшимся беглецам. Толстые нагайки заканчивались шипом. От одного их вида у бизнесмена заныли раны на спине.
Гоги устроился поудобнее на переносном троне. О чём-то говорил с высоким воином. Никита почувствовал раздражение. Кто дал этому жирдяю право решать, кому из людей жить, а кому быть забитым плетьми? Наверно тот же, кто дал право людям издеваться над людьми.
Император почувствовал взгляд человека. Посмотрел на бизнесмена. Вяло махнул рукой. То ли приветствовал, то ли приказывал внимательно наблюдать.
Избиение началось. К каждому из людей подошли два палача с нагайками. Короткий взмах – удар – крик. Никита непроизвольно сглотнул. Мужчина стиснул зубы и закрыл глаза. Он, как и подобает мужчине, крепился, не собирался радовать зрителей криками и мольбами о пощаде, хотя мгновение назад материл так, что у грузчика уши в трубочку могли свернуться. Женщины, до того молчавшие, истошно закричали, будто с них разом сняли кожу. По собственному опыту Никита знал, что первый удар плетью самый болезненный.
То, что неудачливых беглецов забьют до смерти, сомневаться не приходилось. Туди говорил, что за убийство или причинение вреда здоровью сихирти, человеку полагается смертная казнь.
Мужчину били чаще и сильнее, нежели девушек. Никита, поверх голов подземного народа видел, как кровь летит тоненькими струйками после каждого взмаха нагайки. Мужчина сдался после десятого удара, когда под ним собралась лужа крови, закричал на высокой ноте. К тому времени он искусал губы, а из закрытых глаз обильно текли слёзы. Принялся умолять прекратить. Раскаивался. Но каждые две-три секунды получал новый удар. И уже через пол минуты выл и рыдал, что-то мямлил.
Женщин хоть и били чуточку слабее, кричали они в десять раз громче. Как понял Никита, меньшие усилия палачи прилагали, не из-за жалости, а чтоб не убить раньше времени. Блондинка билась, как птица в клетке. Даже зубами старалась дотянуться к путам. Под ней почти не было крови, словно в её жилах ничего не текло. Зато под брюнеткой скопилась огромная бурая лужа. В какой-то момент она завизжала так, что у Никиты заложило уши.
Мужчина испустил истошный крик, после чего повис на верёвках. Палачи перерезали путы на ногах и повернули спиной к народу. Крепко привязанные к перекладине кисти рук вывернулись так, что сомнений в смерти человека не осталось. Его спина к этому времени выглядела, словно разделанная туша свиньи, или коровы. Рёбра и позвоночник отчётливо проглядывались на фоне плоти.
Блондинка перестала реагировать на удары, сыпавшиеся, словно из адского рога изобилия. Прикусив нижнюю губу, старалась вытащить руки из пут. И Никита видел, что у неё потихоньку, но получалось. Большие пальцы сместились из суставов, кисти постепенно начали выходить. Бизнесмен сжал кулаки, напрягся. Он искренне болел за девушку. Почему-то казалось, что сумей она освободить руки, и неизбежная смерть отступит. Такое же чувство создалось и у палачей. Они начали бить сильнее. А потом со всей силы. Никита в точности не видел, но вероятнее всего блондинке перебили хребет. Она затряслась, словно её било электричеством. Потом нижняя часть безвольно повисла, а верхняя конвульсивно задёргалась. Следующий удар прекратил мучения навсегда.
Брюнетка снова истошно закричала. И это был предсмертный вопль боли, страха и отчаяния. Её кулак разжался и Никита отчётливо увидел листик, выскользнувший оттуда и улетевший под ноги сихирти.
План созрел моментально. Бизнесмен ещё несколько мгновений находился в прострации – не верил, что ему, наконец, подвернулся реальный, настоящий шанс побега. Затем нечеловечески громко закричал-заверещал и бросился туда, где хотели убить его надежду на спасение.
Дикий крик оправдал результаты. Сихирти расступились и хозяин «Схватишек» беспрепятственно пробежал к месту казни. Что делать Никита не знал, но понимал, что делать что-то надо. Иначе её попросту забьют. На мгновение остановился перед опешившими палачами, а потом принялся отплясывать вокруг подвешенной и обезумевшей от боли девушки сумасшедший шаманский танец. Дёргал руками, ногами, подпрыгивал, и кричал на языке подземного народа все слова, которые знал. Голова кружилась, мир вокруг вертелся с бешеной силой, но Никита не сдавался. Слышал наступившую тишину. Понимал, что играет в театре своего спасения. Если ему поверят, то он выберется.
Поскользнувшись на крови, бизнесмен оказался на земле. Хотел резко подняться и продолжить сумасшедшую пляску, но провалился в темноту.
 
***
 
Очнулся Никита, как всегда, в камере. Вокруг темнота. Голова болела, но несильно. На затылке, сквозь волосы, прощупывалась шишка.
Сиси пришёл задумчивый. И даже ни разу не пригрозил плетью. Принёс еды, воды. Установил факел в пазы, напротив входа. Сам присел рядом с человеком.
– Слушай, – проникновенно начал он. – Мой дядя хочет узнать, а что произошло? Что ты видел?
Бизнесмен выпучил глаза на императорского племянника.
– Твой дядя хочет знать?! А что ж он сам не спросит?! Не похож он на человека… На того, кто через других что-либо узнаёт.
Сиси опустил голову и надолго замолчал. Никита ел и пил. Почти не пережёвывая. Глотал кусками. Неизвестно, что взбредёт надсмотрщику в голову? Не заберёт ли через минуту еду. Сиси вёл себя донельзя странно. Когда направились в Тоннель Реки, признался, что был шокирован. Так уверенно рассказал о Духе Подземелья, что Никита на несколько мгновений поверил, будто в него действительно что-то вселилось. Мимоходом бизнесмен поинтересовался, жива ли брюнетка. Когда спросил о ней, сердце замерло, но положительный ответ чуть не выдал человека с головой. Племянник императора даже упомянул, что её содержат в последней пещере Тоннеля Шершня. Никите хотелось петь и плясать после этой новости. Оказалась, что о девушке все забыли, когда один из людей начал, как сумасшедший отплясывать и говорить языком духа подземелья. Никита чуть не прыснул от душившего хохота. В очередной раз поразился собственной выходке. Чего не сделаешь ради свободы! А пока шли по Тоннелям, Сиси продолжал рассказывать малопонятные истории, большая часть которых были детские страшилки. Никита его почти не слушал. Брёл, глядя под ноги. В Тоннелях им никто не встретился, но бизнесмен сильно об этом не задумывался. Больше всего человека волновала свобода.
– Подожди! – хозяин «Схватишек» резко остановился, и заговорившийся надсмотрщик ткнулся ему в спину. – А когда Пипюити?
– Ты чего, Шершень? – участливо заглянул в лицо человеку Сиси. – Вообще-то сегодня?
И теперь до Никиты дошло, почему в Тоннелях им встретилось так мало жителей. Большая часть подземного народа высыпалась для предстоящих гуляний. И лишь племяннику императора почему-то приспичило работать.
По Тоннелю Реки они прошли до самого конца. Сиси указал на длинную стену вдоль всего берега, где Никита когда-то нарисовал целый табун бегущих лошадей:
– Здесь всё сотрёшь. Понятно?
– Хорошо, – меланхолично пожал плечами Никита.
– И нарисуешь снова бегущее стадо. Но теперь лучше. Понятно, Шершень?
– Понятно, – хозяин «Схватишек» бросил мешок с красками на землю. Размял руки. – Есть какие-нибудь пожелания?
Сегодня племянник императора вызывал у него симпатию. С чем это связано бизнесмен понять не мог. То ли с тем, что Сиси вёл себя почти человечно; то ли с тем, что вскоре Никита планировал расстаться с подземным миром и его обитателями.
– Нарисуй стадо, – задумчиво почесал подбородок Сиси. – Думаю, это самая лучшая идея для этой стены. Много-много лошадей нарисуй! Ещё больше чем сейчас. Столько, сколько у нас даже нет! Понял, Шершень? И чтобы они были намного лучше, чем сейчас. Понял?
– Понял, – снова меланхолично пожал плечами бизнесмен. – Только такая картина быстро не пишется?
Никита ждал удара кнутом. Но сегодня племянник императора кивнул и задумчиво добавил:
– Сколько понадобится – столько понадобится.
Следующие несколько часов хозяин сети супермаркетов рисовал. К делу подошёл основательно. Работу запарывать не хотелось, потому делал с первого раза и хорошо. И что самое удивительно – получалось восхитительно. При этом работа не мешала думать. Изредка бросал короткие взгляды на устроившегося у реки надсмотрщика. Как избавится от него? На душе скребли кошки. Бизнесмен понимал, что упустив этот шанс, уже может никогда не выбраться. Мысленно перебрал несколько десятков вариантов, начиная от вздутия живота и заканчивая тем, чтобы утопить императорского племянника. Но все они были лишены жизни – как сказал бы художник. Никита понимал, что любая из придуманных им схем по избавлению от надсмотрщика обречена на провал по тем или иным причинам. Идеальным вариантом могло стать, если бы Сиси сам куда-нибудь ушёл. Но на памяти бизнесмена такое случалось крайне редко.
Никита нарисовал голову. Сам поразился тому, насколько она вышла потрясающей. Вероятно одной из самых лучших им написанных. Хозяин сети супермаркетов отошёл на десяток шагов, чтобы взглянуть на картину в перспективе. Из Тоннеля Реки выбежали трое сихирти, ровесников Сиси. Никита не помнил их имена, но знал, что они друзья императорского племянника. Одному из них когда-то рисовал лошадь в пещере. В те далёкие времена, когда был практически свободен, а присматривал за ним Туди.
Сиси услышал шаги и мгновенно обернулся, словно ждал прихода друзей. Никита рисовал, а сам прислушивался к их разговору. Друзья в чём-то убеждали племянника Гоги, а тот не верил. Бизнесмен понимал лишь отдельные слова и выражения: не верю, голые, тихонько подкрасться, никто не узнает, неужели он куда-то денется. В какой-то момент препирательства друзей закончились, наступила тишина. Потом один из сихирти спросил Сиси:
– Идёшь?
Никита услышал в тоне говорившего отчаяние.
– Иди, иди, – обернулся бизнесмен. – Я и один справлюсь. Видишь, как хорошо получается? Я сегодня просто в ударе! – и тут спохватился, что надо сказать так, чтобы всё выглядело по-настоящему. На кону жизнь. – Я обещаю себя хорошо вести и плодотворно работать. Так работать, что ты меня потом ещё и хвалить будешь! И, если тебя не затруднит, то взамен прошу лишь завтра утром поспать чуть подольше. Если разрешишь, то я обещаю, что сегодня со мной проблем не будет, вне зависимости останешься ты или уйдёшь.
Никита выпалил слова и лишь потом задумался, а не нагло ли попросил. На правду, по крайней мере, походило. Сиси внимательно посмотрел на подчинённого. Явно что-то заподозрил, но не мог понять, что именно.
– Шершень, ты понимаешь, что если нарушишь обещание, то я тебя засеку до смерти? – прищурился племянник императора.
– Прекрасно понимаю, – кивнул Никита. Внутренности сжались в ожидании решения.
– Если ты что-то замыслил, тварь, то лучше тебе от этого отказаться, – Сиси с несвойственной его возрасту прозорливостью пытался понять задумку человека.
– Да, замыслил. Выспаться завтра. И готов ради этого сегодня плодотворно поработать, – Никита постарался выдавить покорную улыбку и состроить благообразно-рабское выражение лица.
Сиси ушёл в Тоннель Реки, ведомый под руку другом. Перед тем как скрыться он косился на человека – чувствовал подвох, но не мог понять, в чём именно.
Бизнесмен взялся за кисть и принялся рисовать. Про себя считал секунды. Решил выждать пять минут. Больше боялся не выдержать.
– …двести девяносто, двести девяносто один, – считал хозяин «Схватишек», но мысленно находился далеко и на картину, выходившую из-под руки, не смотрел. – … двести девяносто восемь, двести девяносто девять, триста.
Никита замер. Посмотрел на рисунок. У лошади получились слишком длинные зубы – она ещё не скалилась, как собака, но Сиси бы точно не понравилась. Воровато обернулся. Берег пуст. Бросил кисть на землю и направился к Тоннелю. Каждый миг, пока шёл, казалось, вот-вот столкнётся с Сиси. Надсмотрщик увидит, что человек не работает и тогда…
Внутри Тоннеля Реки через каждый десяток шагов горел факел. По пути никого не встретилось. Сихирти участвовали в подготовке к празднику, либо отдыхали. А конечная часть Тоннеля Реки ни для того, ни для другого занятия не годилась.
Никита направился в сторону Центральной Пещеры. Почему-то вспомнилась кольцевая ветка метро. Пришла мысль, что сихирти тоже не хватает такого пересадочного контура, чтобы не ходить через Центральную Пещеру. По пути никого не встретил. На такую удачу хозяин «Схватишек» даже не рассчитывал. Было что-то иррациональное в сегодняшнем везении. Такое чувство, что фортуна продалась ему, словно падшая женщина. Никита понимал, что каждый миг может кого-то встретить, поэтому старался идти естественнее. Будто его действительно куда-то послали. Самый худший вариант – встреча с Сиси. Тогда всё предприятие накроется. Причём с самыми отягчающими последствиями. Если другим он может сказать, что идёт за факелами, то надсмотрщик сразу обо всём догадается.
Первый сихирти встретился возле самого выхода из Тоннеля Реки в Центральную Пещеру. Женщина, спешившая куда-то с ведром воды. Никита опустил голову, придал лицу глупое выражение, согнул спину и засеменил мелкими шажками. Женщина прошла мимо, не обратив на человека внимания.
В Центральной Пещере бизнесмен не изменил поведения. Сгорбившись и мелкими шажками, с опущенной головой, вдоль стеночек направился к Тоннелю Лошади. Шло обсуждение, раздавались возгласы. Никита старался быть тише воды и ниже травы. Смотрел лишь под ноги. И вновь удача продалась ему со всеми потрохами. Никто из сихирти не обратил внимания на человека. Подземный народ привык к тому, что этот шершень имел право свободного передвижения. А в такой знаменательный день, как Пипюити их мысли сосредоточились на празднике. У людей перед пьянкой тоже мозг выключается – не далеко ушли в развитии от подземного народа, хоть и научились уничтожать друг друга миллионами.
В Тоннеле Лошади наблюдалось оживление. Туда-сюда сновали женщины и мужчины, крутились ребятишки. В их мире царило праздничное настроение. Никита чувствовал не меньшее возбуждение. Только по другому поводу – он готовился вернуться домой. Ещё больше сгорбившись, уверенно семенил по Тоннелю. Один из ребятишек прыгал и кричал невнятицу, Никита догадывался, что это какая-то игра слов на языке сихирти. Когда бизнесмен проходил мимо, ребёнок то ли поскользнулся, то ли пошатнулся и грохнулся человеку под ноги. Хозяин «Схватишек» споткнулся и в следующий миг растянулся на полу. Первая мысль – отвесить мелкому подзатыльник или грозно прикрикнуть. Но в следующую секунду подумал, а что важнее, проучить ребёнка или выбраться к людям? Встал на колени и, страшно коверкая слова подземного народа, скороговоркой залепетал:
– Простите меня, шершня глупого. Простите, пожалуйста, за мою наглость. Простите… – запнулся Никита. Ребёнок его не слушал, и, казалось, даже не заметил. Он вскочил и бросился по Тоннелю Лошади в сторону Центральной Пещеры. Продолжал кричать бессмысленную игру слов.
Бизнесмен поднялся. Оглянулся. Его по-прежнему никто не видел, а точнее не обращали внимания. Мужчины таскали вёдра с кумысом в чан. Готовили его, как всегда, заблаговременно, а сегодня лишь сливали в одну, традиционную, тару. Некоторые из них по пути «пробовали» напиток, отчего были немного «весёлые».
И тут в голову пришла простая мысль, после которой возникло желание задушить самого себя. Он забыл взять снотворное. Придётся возвращаться.
Никита, проклиная собственную глупость, направился обратно. Встретил ребёнка, упавшего под ноги. Тот играл с черепом лошади. Встретил трёх воинов. Они покосились на художника, но ничего не сказали. В Центральной Пещере хозяин сети супермаркетов разглядел приготовления. Женщины суетились, расставляли кружки, столы и стулья. Никита тихонечко, вдоль стен, прошёл к Тоннелю Невозврата. На входе в Тоннель столкнулся с процессией мужчин. Они несли табуреты и лавки. Бизнесмен вжался в стену и замер. Головы не поднимал. Один из сихирти болезненно задел табуретом. Промолчал. На складе бизнесмен трясущимися руками откинул женскую куртку, прикрывавшую его богатство. Сам себе он напоминал Горлума. Голый, трясущийся от предстоящего дела, трепещущий за найденное богатство. Снотворное лежало на том же месте. Все шестьдесят шесть упаковок. Сзади послышался шорох. Никита воровато обернулся. Прикрыл сокровище курткой и с понурой головой вышел в Тоннель. Никого. Просто послышалось. Вернулся и принялся выклацывать таблетки из упаковки. Пачку за пачкой. Пустые забрасывал подальше в пещеру. Примерно на середине процесса услышал голоса. Замер. Из Тоннеля доносились два звонких женских голоса. Никита вскочил и накрыл оставшиеся пачки и белые таблетки. Сам спрятался за стеной возле входа.
Приготовился к нападению, если женщины войдут на склад человеческих вещей. Одну придётся со всей силы ударить в висок, а вторую душить. Потом задушить и первую. Надеялся, что их всего двое. Подивился сам себе: откуда такая кровожадность? Потом понял, что теперь счёт идёт на жизни. Этих женщин или его. А в такой ситуации каждый будет биться за собственную.
Две женщины прошли мимо. Галдели, словно чайки. Так могут разговаривать лишь представительницы слабого пола – одновременно. Одну из них Никита знал. Её звали Вива. У её дочери когда-то рисовал лошадь над кроваткой.
Хозяин «Схватишек» выдохнул. Плечи опустились. На лбу выступила испарина. Вернулся к наклацыванию таблеток, но прислушивался теперь вдвое усиленнее.
Наконец гора белых кругляшков лежала у ног. Пустые упаковки спрятал в глубине пещеры. Встал вопрос, как донести таблетки в кумысную. Если учесть, что он голый, а в руках много не унести, то есть вариант сходить несколько раз. Испытать удачу? Накатило отчаяние. Почему раньше не продумал все мелочи этого предприятия?!
Из Тоннеля падало недостаточно света, чтобы разглядеть всю гору вещей. Но этого и не требовалось. С какой бы вещью не появился – обязательно привлечёт внимание подземного народа.
– Кроме сумки с красками, – прошептал Никита и сам поразился своей глупости. Ну как эта мысль не могла прийти в голову раньше?!
Он бросился к горе с вещами искать сумку, хоть отдалённо похожую на ту, которая порвалась при бегстве от собаки. Подошёл бы и мешок. Но Никита сомневался, что такую полезную вещь хозяйственные сихирти бросят валяться без дела. В стороны летели: зонтик, варежка, походный рюкзак, шарф, скейтборд, джинсы, зимняя куртка, сдутая резиновая женщина, пиджак, барсетка с вывалившимися из неё документами, связанные друг с другом детские варежки, женские трусы с коричневыми пятнами, плащ, лакированный сапог…
И тут Никита увидел. Вначале показалась, что найденная сумка точь-в-точь, как и та, в которой носил краски, но потом разглядел различия в размерах и количестве карманов. Внутри лежали: серебристый кошелёк, тушь, помада, пудра, расчёска, карта Москвы, блокнот, несколько ручек, пачка сигарет, три зажигалки, связка ключей. Никита вытряхнул содержимое. Насыпал туда гору таблеток. Несколько минут постоял, прислушиваясь к звукам. Никого.
И вновь беспрепятственно преодолел Тоннель Невозврата. Суеты в Центральной Пещере заметно прибавилось. Бегала ребятня, обворожительно пахло мясом, непрекращающийся гул голосов заполнял подземное пространство. Бизнесмен, не поднимая головы, прошёл вдоль стеночки к Тоннелю Лошади. На входе столкнулся нос к носу с группой сихирти – в основном подростков. Они о чём-то весело болтали и на человека не обратили внимания.
Никита направился дальше. Теперь предстояло самое тяжёлое: улучить момент, когда в кумысной никого не будет. Когда подошёл к нужной пещере, сихирти в обозримом пространстве не было. Вытряхнул содержимое сумки в огромный чан. Кумыса внутри набралось уже больше половины. Таблетки вначале не утонули и хозяина «Схватишек» бросило в жар. В следующий миг они пошли ко дну. Из Тоннеля послышались мужские голоса. Никита осторожно выглянул. Двое сихирти тащили вёдра с кумысом. Бизнесмен оглянулся. Побежать? Поднимется паника. Спрятаться? Единственная вещь, куда можно спрятаться в кумысной – за чан. Но стоило хоть одному из сихирти обойти его сбоку, как сразу бы увидел человека. Выбора не оставалось. Никита схватил сумку и спрятался за чан. Обнял её, как самую драгоценную в жизни вещь.
Он слышал, как сихирти вошли в пещеру. Они обсуждали убийство одного из воинов в Тоннеле Выхода. Существо, похожее на медведя, только намного быстрее, появилось из Внешнего Мира, схватило одного из воинов и молниеносно скрылось. Оставшиеся рассказывали, что долго слышали крики о помощи.
Никита вжался в чан. Если бы позволяла физика, то вообще бы стал с ним одним целым. Мужчины подземного народа выливали кумыс из вёдер в общий сосуд. Одна из капель попала человеку на нос. Бизнесмен скосил на неё глаза. Она была холодной и приятно пахла. Сихирти затихли. В груди человека похолодало. Молчание могло означать одно – его заметили. Мышцы затвердели, сердце начало биться медленнее. В этот момент хозяин сети супермаркетов услышал, как один из подземных жителей жадно пьёт.
– Всё-всё! – попытался остановить товарищ. – Увидит кто-нибудь, что ты уже хороший…
– Я знаю, сколько мне надо, чтобы стать хорошим! – и сделал ещё несколько глотков.
После вылил остатки кумыса из ведра в чан. Наконец они ушли, громко переговариваясь. Никита выбрался из укрытия. Выглянул в Тоннель. Никого. Вдоль стеночки, сгорбившись и опустив голову вниз, маленькими шажками, направился к Тоннелю Реки.
Берег по-прежнему пустовал. Сумку выбросил в реку. Вода быстро скрыла доказательства преступления.
Бизнесмен продолжил рисование лошадей. Старался, выводил каждую чёрточку. Если нагрянет Сиси с проверкой, то всё должно быть идеально, чтобы он ничего не заподозрил. В этот момент в голову пришла мысль, что таблетки могут не раствориться. Или раствориться не до конца и нужного эффекта не получится.
Никита на минуту замер, размышляя испытать ли везение ещё раз? Сходить, размешать? Подумал, что удача не резиновая и в этот раз точно порвётся. У таблеток достаточно времени, чтобы растворится. Да и вообще – иногда надо пустить ситуацию на самотёк. Реки и без людей знают, куда им течь.
 
***
 
Никита так и не понял, когда началось торжество. Он рисовал и ждал. На удивление, получалась лучшая из написанных им картин. Лошади выходили, словно живые, вот-вот сорвутся со стены, побегут к подземной реке, скроются в водах. В какой-то момент настолько увлёкся работой, что забыл о побеге.
Когда вспомнил, подошёл к Тоннелю Реки и прислушался. Тишина. Могло быть, что он попросту не слышит сихирти. Несколько мгновений раздумывал, как поступить: пойти и посмотреть, или остаться и подождать наверняка? Остановился на первом варианте. Если встретит Сиси, то скажет, что глаза болят, и он хочет отдохнуть. Если тот прикажет рисовать, то вернётся и будет рисовать – зато станет известно наверняка, действует ли снотворное.
До Центральной Пещеры Никита шёл маленькими шажками, сгорбившись, глаза опустил в землю. Никто ему не встретился. Чем ближе подходил, тем явственнее становился непонятный гул. Вначале показалось механический. И Никита даже начал гадать, чтобы это могло быть?! Но постепенно стало ясно, что это вовсе не гул и тем более не механический. Он слышал храп, помноженный на сотни глоток.
В Центральной Пещере горели четыре стационарных факела. Спали все, начиная от глубоких стариков и заканчивая младенцами. Пипюити на то и великий праздник, что каждый должен выпить кумыса. Сихирти лежали кто как. Многие уснули за столами, но были и те, кто валялся в проходах. Гоги спал на переносном троне. Увидел Никита и Сиси, который лежал на столе, в компании дружков. Из его раскрытого рта стекала слюна, рядом валялся перевёрнутый кубок.
– Эй, – позвал бизнесмен. Собственный голос показался чужим, механическим. – Есть кто живой?
Ответом стал могучий храп множества глоток. Больше человеку нельзя было терять ни единой минуты. Ноги сами рванулись в сторону Тоннеля Невозврата. Факелы, укреплённые в стенах, мелькали с сумасшедшей скоростью. Словно столбы мимо окон поезда. Тело, изнурённое побоями, быстро выдохлось. К пещере с человеческими вещами хозяин «Схватишек» еле добрался. На отдых времени нет. Неизвестно сколько снотворное будет действовать на подземный народ. Может кого-то даже убьёт передозировкой, а может вскоре проснутся. Схватил припрятанный мобильник. Зажал кнопку включения. Экран загорелся, отобразился логотип фирмы-производителя, возникла примитивная картинка. Часы показывали время. Аккумулятор горел двумя делениями. Бизнесмен вновь зажал кнопку включения и на экране появились две руки, тянувшиеся пальцами друг к другу. Никита помчался обратно к Центральной Пещере. Искать избитую до полусмерти женщину можно лишь в одном месте Тоннеля Шершня. Как сказал Сиси – в последней пещере. По дороге Никита вытащил их крепления на стене факел. Тоннель с людьми, как всегда, не освещён.
В сознание стучалась паническая мысль: а что если её всё-таки убили?
Ноги отдавали острой ноющей болью. Казалось, они сейчас вовсе отвалятся. Воздух врывался в лёгкие со свистом. Обжигал. Никита выбежал в Центральную Пещеру. Всё без изменений – храп сотен глоток способен заглушить даже двигатель вертолёта.
Человек быстро прошёл по Тоннелю Шершня. Один раз споткнулся на ровном месте. Ноги начали заплетаться. Последняя пещера выплыла справа тёмным пятном. Впереди тупик. Никита, не раздумывая, нырнул внутрь. В нос ударила противная вонь испражнений и болезни. На животе лежала та самая брюнетка. Её спина представляла страшное зрелище: месиво из засохшей крови, кожи, грязи и сочившегося гноя. От увиденного Никиту затошнило. Хотя его спина вряд ли бы выглядела лучше, не старайся знахарка ежедневно.
Девушка смотрела взглядом покалеченного животного, которое понимает, что живёт последние минуты.
– Вставай, – не слишком уверенно произнёс бизнесмен. – Я пришёл за тобой. Давай, помогу, – присел рядом. – Я видел, что в твоей руке был листик. Понял, что ты нашла выход. Это я помешал тому, чтобы тебя забили до смерти. Сейчас я всех усыпил. Не знаю, сколько они будут спать, но нам лучше поторапливаться.
Девушка моргнула. Затем из её глаз покатились слёзы.
– Я… – произнесла она тихо. – Я не могу пошевелиться.
– Если ты хочешь выбраться, то пошевелишься. У тебя такие раны, что ты скоро умрёшь, если не оказать помощь. А они тебе её не окажут. Поднимайся, – подал руку.
Никита приготовился нести девушку, если та не согласится идти. Только бы выбраться. Она медленно опёрлась на руку. Кожа на спине двинулась. Одна из ран раскрылась, потекла тонкая струйка чёрной крови, выступил гной. Никита почувствовал подступающий приступ рвоты. Девушка, скривившись от невыносимой боли, поднялась вначале на колени, после встала на ноги. Её заметно шатало. Никита придержал за локоть.
Несмотря на исходивший от неё запах гнилого мяса, обстоятельства, условия, в которых содержалась последнее время – девушка осталась красива. Настоящую красоту, как и шило в мешке, не скрыть. Дурнушка и в дорогих вещах останется серой мышкой, а красавица и в фуфайке неотразима.
– Лена, – устало представилась она.
– Никита, – бросил бизнесмен, хотя в данной ситуации обошёлся бы без формальностей. – Сейчас соберём остальных и двинем к выходу…
– Кого остальных?! – Лена остановилась и посмотрела на хозяина «Схватишек», как первые европейцы на коренных жителей центральной Африки.
– Женщин остальных… – запнулся Никита.
Он услышал тихие шаркающие шаги. Ноздри резанула острая вонь, которую бизнесмен при всём желании бы не спутал. Через мгновение появился охранник людей. Сам когда-то бывший человеком. Он был выше бизнесмена на голову и намного шире в плечах. Пыльные, посеревшие берцы, местами рваные штаны цвета хаки, растянувшаяся, с несколькими дырками майка-борцовка. Губы и части щек у этого существа были кем-то обкусаны. Оставшийся кусок противогаза закрывал лишь верхнюю половину лица. Из-за стекол смотрела тьма, словно у недочеловека отсутствовали глаза.
– Ы-ы-ы-ы! – зубы охранника раздвинулись, огромные кулаки сжались. – Ы-ы-ы-ы!
– Послушай, нам надо уйти, – бизнесмен чувствовал, как задрожала девушка. – Если хочешь, мы можем помочь и тебе. Можешь пойти…
– Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы! – охранник ударил кулаком в стену. – Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы!
– Хорошо, хорошо. Не хочешь, не надо. Заставлять не будем, – выставил перед собой руки Никита. – Давай мы просто уйдём и сделаем вид, что друг друга не видели.
– Ы-ы-ы! – набычился охранник.
Он сделал шаг и оказался в пещере. Никита с Леной непроизвольно отскочили вглубь.
– Ы-ы-ы-ы-ы! – бросился на бизнесмена громила.
Хозяин сети супермаркетов успел размахнуться и врезать нападавшему в ухо, но тот, казалось, этого удара и не заметил. Повалил человека и мгновенно оказался верхом. Первый же удар громадного кулака выбил реальность из головы Никиты. Мобильник при падений вылетел из руки, но факел он не выпустил. Голова от удара мотнулась в сторону. Мысли начали пролетать с сумасшедшей скоростью. Мгновенно сообразил, что бить факелом лишено смысла, рычаг не тот. Ткнул огнём в лицо охранника.
– Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы – эхом разнёсся по Тоннелям долгий, и чем-то похожий на волчий, вой.
Никита легко скинул недочеловека. Вскочил и начал избивать его факелом. В первую очередь целился в голову. Но слишком увлёкся. Считал, что победа в кармане. Охранник неожиданно бросился в ноги. Схватил под колени и с диким рычанием повалил. И снова бизнесмен оказался придавленным к земле. В этот раз факел из рук выпустил. А на нём сидело ужасное существо. Остатки противогаза слетели. Никита не мог поверить в то, что видел. Даже не попытался прикрыться, когда охранник опустил на его лицо огромный кулак. Следом второй.
У монстра не было головы. В привычном понимании этого слова. Сквозь его глазницы хозяин «Схватишек» видел потолок. Отсутствовали мозг, верхняя и задняя части черепа, глаза. В какой-то миг Никите показалось, что он спит и видит сон. Голова дёрнулась от мощного удара, во рту треснуло. И этот треск раздался в ушах, словно взрыв.
Бизнесмен повернул голову, хотел защищаться, но даже не знал, как это сделать. Освещение в пещере изменилось. Теперь свет падал ему в лицо. Сквозь глазницы недочеловека увидел Лену. А в следующий миг она воткнула факел в то место, где у обычных людей находится мозг. Раздалось шипение. Раскатистый и оглушительный крик «Ы-ы-ы-ы!» потряс мироздание сихирти. Охранник кубарем скатился с человека. Злость, переполнявшая Никиту, искала выход. Он вскочил, словно подброшенный пружиной. Сплюнул сгусток тягучей горечи. Языком не нащупал, передних зубов. Улучил момент и изо всей силы ударил охранника пяткой в кадык. Тот захрипел, но умирать не собирался. Тогда Никита принялся избивать его и при каждом удобном случае бить в шею.
– Стой! Успокойся! – попыталась оттянуть чья-то рука.
Хозяин сети супермаркетов отбросил её и продолжил избиение бездыханного тела. Нанёс ещё несколько ударов. Наконец успокоился. Тяжело задышал. Видимых повреждений он охраннику не нанёс. Однако удары в шею оказались решающими.
– Пошли отсюда, – Лена сунула факел в руку бизнесмену. – Я не могу на это больше смотреть.
И она заковыляла к выходу, стараясь совершать меньше движений верхней частью тела.
– Значит, если наверху люди живут без мозгов, то это нормально! – почему-то вспылил Никита, злость не до конца выветрилась. – Мы даже туда попасть хотим! А как увидели под землёй человека без мозгов, так смотреть на него не можешь!
Лена остановилась. Повернулась всем телом.
– Мы идём, или ты остаёшься? – внимательно посмотрела на хозяина сети супермаркетов.
– Идём, – начал остывать Никита. Нагнулся и поднял мобильник. – Пойдём за остальными, – бросил через плечо, – и побежал по Тоннелю к ближайшей пещере.
– За остальными? – хмыкнула брюнетка, но бизнесмен не придал значения её словам.
То, что произошло дальше, поначалу не поддавалось его логическому осмыслению. Он звал женщин, говорил им выходить, рассказывал, что с ним они смогут выбраться. И ни одна не покинула своей пещеры. Каждая из них смотрела на хозяина сети супермаркетов, как кошка на акулу. А одна, располневшая от нескольких родов, выбежала и кинулась по Тоннелю к Центральной Пещере. От её истошных воплей «Побег! Побег!», мог и мёртвый проснуться. Никите пришлось её догнать и стукнуть по затылку. Оглушить получилось лишь с третьего раза. Он бизнесмен, а не вышибала.
– Ну, что? Спас остальных? – в голосе Лены соседствовали утомление и желание скорейшего окончания. Она устала ковылять следом за бизнесменом, пока он хотел помочь другим. – Мы, перед тем как сбежать, тоже пытались остальных подбить.
Никита почесал затылок. Сплюнул на пол скопившуюся во рту кровь.
– Пойдём, – сказал он.
Сихирти по-прежнему храпели и посапывали в разных тональностях. Слышалось и нездоровое, сбивчивое дыхание. У кого-то явно передозировка снотворного. Беглецы проскользнули в Тоннель Выхода. У охранников на посту во Внешний Мир всегда хранилось много факелов. Никита загрёб все. Один подожгли. Четверо охранников спали вповалку – им тоже в честь праздника принесли кумыса.
– Налево, – сказала Лена. – Здесь недалеко.
Бизнесмен промолчал. У него развилось странное чувство, будто всё происходящее нереально и он вот-вот проснётся в собственной постели. А во снах даже самое иррациональное зачастую воспринимается как норма. Поэтому и слова девушки о том, что выход недалеко, воспринял как норму. Будто он не исследовал все близлежащие Тоннели.
Они прошли в следующую большую пещеру, свернули в аппендицит, куда Никита два раза заглядывал и видел тупик. В середине Лена нырнула вправо. В узкую и неприметную щель, великолепно спрятанную неизвестными строителями от любопытных глаз. Надо подойти в упор, чтобы её заметить. Такой же секрет в стене был в Тоннеле Невозврата.
Дальнейшее бизнесмену плохо запомнилось. Близкая свобода опьянила разум, взбудоражила нервы, лишила рассудка. Всё время выход был рядом! Так близко, что знай, где тот находится, можно покинуть подземный народ за считанные минуты.
Они прошли ещё один коридор, сложенный из огромных булыжников. Поднялись по винтообразной каменной лестнице. Вход в бесконечные подземные лабиринты оказался в лесу. Замаскирован под нагромождение деревьев, куда ни один нормальный человек не полезет.
Когда выбрались, Никита несколько минут не мог открыть глаза. Яркий свет был острее бритвы. Чистый воздух и запах леса пьянили сильнее водки. Прошлогодняя листва под ногами казалась мягче ковра. На какой-то момент бизнесмен совсем забыл, что его могут преследовать и, без сомнения, забьют насмерть, если поймают. Он смотрел на деревья, небо. Слышал дуновение ветерка в высоких кронах. Где-то вдалеке сладкоголосая птичка радовалась жизни. Никите хотелось расцеловать каждый листик в лесу, прислониться к каждому дереву.
– Быстрее! – дёрнула за руку Лена. – В прошлый раз мы добрались сюда же.
Бежали долго, пока не выдохлись. Остановились возле разлапистой ели. Издалека доносился не прекращавшийся гул машин, там МКАД. Но сил идти не осталось. Кровь стучала в ушах, ноги грозили отвалиться, в боку кололо, сердце пыталось пробить грудную клетку. Никита посмотрел на Лену. Её вид не лучше. При свете дня раны выглядели ещё страшнее.
– Зво…ни…, – с трудом произнесла она.
Хозяин сети супермаркетов уже и сам зажал кнопку включения телефона. Показалось, что логотип компании будет вечность висеть на экране. В конце концов, на дисплее возникла примитивная картинка и время без пяти полдень. В изображении батареи по-прежнему оставалось два деления. Вместо индикатора сети виднелась увеличительная лупа таких размеров, что её саму надо рассматривать через увеличительную лупу.
Никита набрал сто двенадцать и нажал вызов.
 
***
 
Перед Никитой открылись двери супермаркета. Того самого магазина в Реутове, который инспектировал перед пленом у сихирти. Несколько секунд постоял. Занёс ногу, словно переступал собственный Рубикон.
И в этот момент его толкнули в спину.
– Чего встал на проходе, баран?! – мимо прошёл крупного телосложения мужчина в красной майке. От него разило потом и пивом.
Бизнесмен поводил плечами. Раны на спине зажили не до конца. Неторопливо зашёл внутрь. Возле входа, с широко расставленными ногами стоял охранник. Высокий, лысый, мускулистый, в чёрной одежде, берцах. Руки сложил за спиной, каждого посетителя рассматривал пристально, будто тот собирался вынести четверть магазина. В этот утренний час людей мало, успевал разглядывать всех.
Никита неуверенной походкой прошёл мимо. Липкий взгляд-рентген быстро прошёлся и по нему.
В промо-зоне лежали детские ролики, стояло шампанское, соки, конфеты. Хозяин «Схватишек» направился дальше. Из-за поворота, как разъярённый тигр, на него выскочила тележка, гружёная доверху обувью и одеждой с ценниками. Еле успел отпрыгнуть. Вёз её тщедушный мужичонка одного возраста с Никитой. Он бросил короткое «Извиняюсь», кинулся к ряду с вещами. Лихорадочно принялся выхватывать одежду из тележки и вешать на необходимые места.
Никита отправился в центральный ряд. В отделе с консервами паренёк лет двадцати выставлял из тележки на полки банки с кукурузой с такой скоростью, будто собирался войти в книгу рекордов Гиннеса. Бизнесмен хмыкнул и направился дальше. В отделе рыбной заморозки увидел высокого парня в синей спецовке продавца-кассира. Перед ним стоял какой-то хлюпик в брюках и буро-серой, уродливой, как война, шведке. Он с таким пафосом крутил на пальце брелок с логотипом отечественного автопрома, будто тот открывал один из итальянских суперкаров. И этот хлюпик отчитывал высокого парня, продавца-кассира. Никита услышал лишь часть слов:
– …я предупрежу безопасников, и если они тебя увидят за курением в рабочее время, то можешь писать заявление! Иначе я сгною тебя! Ты понял, халявщик? Тебе платят, чтобы ты работал, а не отдыхал в рабочее время. Понял меня, бездельник? И если я…
Бизнесмена передёрнуло. Пять дней назад он слышал подобные слова в свой адрес. И говорил их такой же хмырь. Никита не успел сделать и шести шагов, как к нему из колбасного ряда бросился директор магазина – Евгений, за глаза называемый всеми Колобком. За время, проведённое Никитой у подземного народа, директор похудел и отрастил клиновидную бородку.
– Здравствуйте, Никита Сергеевич! – он радушно улыбался, будто крайне рад видеть своего работодателя. – Мне очень приятно, что вы решили посетить мою скромную вотчину! – уверенно протянул руку, но при этом подобострастно смотрел в глаза.
Никита про себя отметил, что после его разноса за видеокамерами сидели люди. В прошлый раз директор был не готов к визиту, а теперь даже успел придумать небольшую речь.
– Привет, – пожал руку бизнесмен.
– Я так рад, что вы вернулись, – Колобок фамильярно взял Никиту под локоть, повёл по центральному проходу. – Если честно, то без вас дела шли… мягко выражаясь… очень плохо. Ваша бывшая жена… Я думаю, вы лучше меня всё знаете. Но я просто не могу сдержать эмоций… – закатил он глаза.
Никита внимательно смотрел на подчинённого. Когда был в этом магазине в последний раз, то видел забитого хомячка и распустившийся персонал. Теперь всё обстояло с точностью до наоборот.
– Что творилось ни передать, ни описать! – продолжал директор подмосковного магазина. – Ваша бывшая такое устраивала! Тут и бандюки приезжали, угрожали. Знаете? И мне и другим директорам. В Твери же, знаете? От местного депутата приезжали и… Убили Павла.
– Знаю, – коротко сказал бизнесмен.
Мимо, с тележкой, гружённой картофелем, пронеслась женщина в синей спецовке. Остановившись возле овощного отдела, принялась перекладывать картошку в соответствующую «клетку» так оперативно, будто прятала от полиции наркотики.
– И в суд подавала, – продолжал рассказывать Колобок, словно Никита только-только выбрался из леса. – А с продажей… Я даже не представляю, что делала ваша помощница, чтобы сохранить всё, что вы создали! Она, когда нас всех собрала, сказала придерживаться последних, данных вами указаний и работать, пока не придут приставы. В одиночку отбивалась от банков, вашей жены, её адвокатов. Отказывалась верить, что вы больше не вернётесь. Да и я, если честно, не верил, что человек с таким железным стержнем, как у вас, может пропасть.
Никита остановился напротив молочного отдела. Две девушки, словно соревнуясь, проверяли сроки годности у продуктов. Одна из них отдалённо напомнила бизнесмену Джину.
– Кто тот парень в серо-бурой шведке? В отделе рыбы отсчитывал продавца-кассира?
Никита посмотрел на потолок. Обратил внимание, что музыку заменили на нормальную. Колобок несколько мгновений не понимал, о чём речь. Затем кивнул, виновато улыбнулся.
– Вы наверно про менеджера отдела заморозки? Виталиком зовут и он…
– Мне без разницы как его зовут, – хмуро прервал бизнесмен. – Гнать в шею прямо сегодня. Прямо сейчас. Не умеет он обращаться с людьми и в частности с подчинённым ему персоналом. Кстати, – внимательно посмотрел на директора магазина. – А у тебя поменялось отношение к сотрудникам? – хозяин «Схватишек» решил не ходить вокруг да около, а сразу спросить. Тем более он и сам мог ответить на этот вопрос, просто хотел услышать, что скажет директор магазина.
– В точности как вы и сказали, – подобострастно кивнул Колобок. – Люди – инструмент. Разговаривающий инструмент. Методом кнута и пряника. Только о прянике я лишь говорю. Его нет. А в целом, от себя, могу сказать, что вы были правы на все сто процентов. В подавляющей массе люди действительно рабы и глупо этим не пользоваться.
Он посмотрел на Никиту, ожидая реакции. Бизнесмен побелел, когда услышал слова подчинённого. Направился дальше по центральному проходу.
– Я всё сделал, как вы и сказали, – Колобок почувствовал недовольство хозяина сети супермаркетов. – В точности…
– Я злюсь не на тебя, а на себя! – перебил Никита. – Человека человеком делают лишь другие люди. Или не делают, а наоборот превращают в животное.
Он на несколько мгновений замолчал и добавил:
– Всё, что я тогда сказал, считать недействительным. Отменить. К людям относиться максимально уважительно! Понятно? – посмотрел на подчинённого.
Колобок от такого заявления опешил.
– Понятно? – остановился Никита.
– Понятно, – Евгений неуверенно почесал бородку. Этим движением он напомнил бизнесмену Туди.
– К людям, которые у тебя работают, – мягко, словно для слабоумного ребёнка, повторил бизнесмен. – Относиться максимально уважительно.
Несколько мгновений смотрел подчинённому в глаза, стараясь разобраться, понял ли тот новые инструкции. Затем направился дальше по центральному проходу. Завернул в ряд с кофе. Прогулялся вдоль стеллажа. Директор семенил рядом. От его разговорчивости не осталось и следа.
– То, что слушал мою жену, правильно делал, – решил подбодрить подчинённого хозяин «Схватишек». – Она раздавала самые правильные указания, какие только можно было раздавать в этой ситуации.
– Я не слушал вашу жену, – тихо сказал директор регионального магазина. – А выполнял приказания Ларисы.
Никита остановился. Улыбаясь, посмотрел на подчинённого. Представил, какой у того в голове сумбур.
– А я про Ларису и говорю. Просто она ещё не знает, что будет моей женой.
1  ... 2 ... 3 ... 4 ... 5 ... 6 ... 7 ... 8 ... 9 ... 10 ... 11